4. Вита
— Посидишь со мной, красотка?
Оборачиваюсь в сторону говорящего. Тот еще придурок: пьяный и глаза такие похотливые, что липко становится.
— Не-а, — головой качаю.
Я тоже пьяна. Но не настолько.
И вообще, зачем в этот бар поперлась? Сюда приходили, чтобы подцепить кого на ночь, а у меня точно не то настроение.
Не понимаю, какое оно.
— А чего так? Ты одинока, я одинок…
Сбрасываю его руку с плеча, подхватываю коктейль со стойки и отхожу в сторону. Хорошо, что я догадалась платье на джинсы сменить. И гитару в гардеробе оставила. В платье ко мне бы липло гораздо больше придурков. А от злости я могла и гитарой стукнуть.
Кто-то толкает. Сладкий коктейль ядовито цвета проливается на мою футболку, и я шиплю недовольно. Отставляю полупустой бокал на чей-то столик и иду в туалет, размазать только это грязное пятно. Фиг застираешь.
Вот серьезно, что я здесь делаю? После записи и выступления уставшей себя чувствовала, может стоило домой поехать? Лечь спать не под утро, а как нормальные люди. Проснуться не с больной головой…
На самом деле я знаю, что.
Я боюсь одна оставаться. Накрыло. И к Славику не попасть — телефон разрядился еще пару часов назад, а отдавать его на зарядку барменам неохота. Сумасшедший дом там, суббота ведь, не найдут потом. К тому же я сама не хотела привязываться к парню. И довольно раздраженно с ним рассталась, не ответила на сообщение, где он предлагал меня дождаться из студии. Славик, конечно, терпеливый, но даже самый терпеливый не захочет общения после такого.
— Надо его оставить в покое, — сообщаю себе назидательно, глядя в зеркало в туалете, — Он целее будет. Хороший же парень, чего его мучить?
Девица в зеркале напротив смотрит на меня усталым взглядом и согласно кивает.
Я вытираю размазанную тушь и по инерции за стойку возвращаюсь. Придурка поблизости не наблюдается. Может еще коктейль? Нет, хватит. Забираю гитару и куртку и выхожу на улицу, попутно стреляя сигарету.
Я достаю телефон, чтобы вызвать такси и им же себя по лбу бью. Разрядился же! Иду вперед, высматривая кого-нибудь из таксистов поблизости, они часто возле клубов и баров тусуются.
— Эй, красотка, тебя подвезти?
Нет уж, с таким не поеду. На это моих мозгов хватит. Он явно не клиентов ищет, а развлечений. Рожа бандитская и в машине еще парочка таких.
— Нет, я машину жду, — сообщаю и отхожу на безопасное расстояние.
Зря.
Потому что я теперь далековато и от курящих гостей бара. А этот, неприятный, переглядывается с дружками, из машины выходит. И ко мне идет. И друг его тоже. Отрезают меня от всех…
Чувство опасности вызывает тошноту. Я пячусь, стараясь не паниковать. Самым правильным будет рвануть в бар, попросить у кого-нибудь телефон и уехать все таки на такси…
— Извини, что задержался. Ты, наверное, совсем замерзла? — раздается громкое рядом. И тут же, тихо, над ухом, — Помочь?
Вскидываю голову.
Мужик, который замирает возле меня, он такой… Высокий. Прическа — волосок к волоску, и пальто шикарное. А еще в руках брелок от машины, которым он пикает.
Я вижу черную, блестящую машину, которая отзывается на этот брелок. А мерзкая парочка замирает в нескольких метрах от нас.
— Наконец-то ты пришел, — пищу совсем ненатурально, приняв решение. Ломлюсь в машину так, будто от этого моя жизнь зависит.
Впрочем, может и зависит.
Он ничуть не торопится. Помогает пристроить гитару, закрывает дверь, сам садится. Вообще не обращая внимания на так и не ушедших парней.
Машина плавно трогает с места и только тут я выдыхаю.
— Спасибо, — говорю сипло. И ляпаю. От нервов, наверное, — Вы сообразительный.
— Я бы не смог оставить девочку в беде, — усмехается как-то странно. — Пристегнись.
Слушаюсь и поворачиваюсь к нему.
Он… красивый, пожалуй. Ровный нос, мощный подбородок. Длинные пальцы на кожаной оплетке руля. Рост и ширину плеч я уже оценила. И пахнет вкусно… Или это в салоне так пахнет?
Наверное называется “запах дорогой машины”
— Девочка-беда — это про меня, — ежусь и отворачиваюсь, чтобы не застукал, что я на него глазею. Я силюсь понять, где мы находимся и, наконец, соображаю. — Вот там, за углом того здания круглосуточный супермаркет. Вы высадите меня пожалуйста, я оттуда такси вызову.
Но он не перестраивается вправо.
Наоборот, уходит в левый ряд и еще больше втапливает газ.
Длинный хищный седан с кожаным салоном и так-то не плелся…
— Довезу уже, — сообщает, — До дома. А то мало ли… Где живешь?
— Я сама как-нибудь, — мямлю, чувствуя, что внутри все напрягается. Я же не ошиблась, сев в эту машину? Со мной и так изрядно дерьма в жизни случилось, не хотелось бы, чтобы совсем уж… — Я еще за продуктами хотела зайти, а то…
— Так давай поедим. Я тоже голодный. Составишь мне компанию, — отзывается. И с таким напряжением…
У меня хороший слух. Я отлично различаю оттенки эмоций.
Все.
Паникой снова накрывает. Сразу вспоминаются рассказы про маньяков. Которые всегда выглядят вот прилично. Те парни были просто бандитами — а этот маньяк. Вот точно. Поверить в то, что он не просто человеколюбие проявил, но я ему еще и понравилась настолько, чтобы поужинать… в полвторого ночи?
Ага-ага.
— Остановите машину, — говорю тихо.
— Не глупи, я не собираюсь ничего плохого делать… — с уже ощутимым раздражением.
Что-то в нем не то.
Что-то во всей этой ситуации не то.
Или со мной. Со мной, правда, давно не все в порядке… уже несколько лет как.
— Остановите машину, — говорю громче.
— Послушай…
Я была бы не я, если бы не принимала решений быстро. Иногда это меня в такие неприятности вгоняло, что как вспомню — вздрогну. Иногда спасало.
Я не знаю, какой это случай.
Просто открываю дверь. На полном ходу.
Хорошо, что я пристегнута. Рывок — и дверь чуть не отрывается вместе с моими руками.
— Блядь, ненормальная! — орет маньяк и резко жмет на тормоз. Или на тормоз сначала жмет, а орет потом.
Тормоза визжат громко. Хорошо, что ночь, и на проспекте пусто. А я отстегиваюсь уже…
— Стой, психованная! Дверь закрой, высажу тебя!
Вот так бы сразу. Как мне надо было. Без вот этого всего, что девушек пугает…
Он только останавливается, а я уже на улице. И гитару с заднего сидения утягиваю. Не прощаюсь, нет… У него лицо такое, что так и кажется — если я хоть слово скажу, пришибет.
Меня потряхивает немного. Захожу в ближайший магазинчик, покупаю шоколадку и сладкий чай в жестяной банке. Прошу у заспанной продавщицы телефон, такси вызываю. И не собираюсь думать, что обо мне этот мужик подумал! Если он хотел что-то плохое сделать, то вообще пофиг. А если хорошее… ну так хорошие люди не думают же плохо о таких, как я?
Только что-то свербит внутри… Странное ощущение. Которое я никак не могу поймать. Списываю на адреналин и усталость и выкидываю из головы. И на следующий день стараюсь не замечать его. Неохота тратить на это время и силы.
Долго с наслаждением моюсь и иду в кафе недалеко от моего дома, то ли завтракать, то ли обедать. Готовкой я себя не утруждаю — питаться в одного дешевле во всяких забегаловках, чем забивать холодильник продуктами, которые все равно пропадут.
А когда выхожу…
Понимаю, что такое свербело.
Он опять передо мной. Маньяк этот. Кажется даже в том же пальто и на той же машине. Только за рулем там кто-то другой сидит.
А мужик вот он. Рядом.
— Вы не просто так ночью подошли ко мне, да? — констатирую и делаю шаг назад.
— Я хочу поговорить, — поднимает руки вверх, демонстрируя отсутствие оружия. Наверное его на всяких тренингах научили, что это помогает расположить к себе. Хренушки. Меня это не располагает.
— А если я не хочу? — прищуриваюсь, — Вряд ли я вас поразила своей красотой, поэтому вы преследуете меня. Так зачем я вам? О чем вы собрались разговаривать?
— О мальчике Ярославе и том, что ему нужно.
Чувствую, у меня лицо вытягивается. Вот о таком я не подумала. Даже с моей фантазией это слишком.
— Охренеть, — выражаю то, что чувствую. И припоминаю фамилию врача, — А вы тот самый Шумский? Который звонил?
— Нет, я Баринов. Который отец, — сообщает мне спокойно.
Сердце колотится все сильнее.
Быстро соединяю в голове тот факт, что документы мои можно было достать только за деньги, настойчивого врача, то, что за мной следили…
— То есть вашему сыну нужна помощь? — делаю еще шаг назад, — И вы купили где-то мои данные, выследили меня…
— Да, — и не пытается отрицать, — Ему нужна помощь… и ты ему поможешь.
— А не то что? — мой голос звучит нервно, — Убьете меня и вытащите сердце… точнее то, что вам надо?
И тут я на самом деле пугаюсь.
В его глазах вижу не только ожесточенную решимость. Вытащить. А еще отчаяние.
Мне ли не знать, что в отчаянии люди способны на все? Даже на то, что они не решились бы в обычной жизни?
Потому я срываюсь с места.