40. Вита

Мне кажется, когда счастлив — время почти бесконечно. И, в то же время, проносится одним мимолетным мигом.

Я счастлива. Именно так себя ощущаю. Много гуляю. Дышу во всех смыслах. Вернулась к репетициям и, как и хотела, начала английский изучать. Мне Ярослав помогает найти лучшие ресурсы. Он же меня контролирует и поясняет непонятные моменты.

— Хоть не так обидно, что я тут учусь, пока ты развлекаешься.

С Ярославом мы гуляем поблизости, с Иваном, все вместе — ездим по острову. Развалины, музеи и исторические места, панорамные площадки. Я напитываюсь этим как цветок — водой и солнцем. Жадно поглощаю информацию и вместо соцсетей читаю статьи про культуру Испании. Ищу аккорды песен местных.

Вдохновляет. Все здесь вдохновляет на то, чтобы развиваться и становиться больше и глубже, чем я есть. Даже вкусная еда и нереальный секс.

Где-то глубоко внутри я осознаю, что это ради Ивана мне хочется стать больше и глубже. Нежнее. Интересней. Привлекательней. Я отчаянно пытаюсь закрепиться в его жизни… но понимаю это, а еще то, что все попытки бесполезны, в один ужасный вечер.

Начинается он прекрасно.

Мы снова идем на вечеринку. Но такую… приличную совсем. Потому что в лобби пафосного отеля и по какому-то бизнес поводу. То ли открывают новый отель, то ли планируют строить… в общем, все вокруг ужасно важные. Мужчин больше чем женщин, а молодых, очень ухоженных и красивых женщин больше, чем обычных.

Мне платье новое покупают к этому событию. Я уже даже не стесняюсь почти принимать подарки. Иван делает их легко. И не потому, что у него до хрена денег. Просто видно, что ему приятно дарить мне что-то. А я учусь принимать.

Но это первое мероприятие такого уровня в моей жизни.

Здесь бокалы с шампанским стоят в виде двухметровой пирамиды. Оркестр играет… какая там группа и певички? Все идеально и роскошно. Официанты с устрицами и тапас — хорошо, что я уже наловчилась их есть в ресторанах. Полюбила даже, хоть и смеялась про себя, что девочка с окраины и устрицы — это очень странное сочетание.

Мы перемещаемся по холлу, заполненному предметами искусства, вазами с живыми цветами и макетами зданий. Что-то журчит в микрофон ведущий, переливчато смеются девицы, блестят висюльки на огромных люстрах и драгоценности — ну если это они, я ни черта не разбираюсь — на шеях.

Неуютно, пафосно, но безумно красиво.

Хочется соответствовать, конечно. Только я остро осознаю, что ни драгоценностей, ни маникюра, ни происхождения, ни статуса у меня нет. Кто я? Любовница-по-случаю богатого мужика? Может здесь таких и большинство, но я точно не привыкшая.

Горячая ладонь Баринова, которую я ощущаю и сквозь тонкий слой платья, становится буквально якорем, который не позволяет тревоге унести меня нахрен. Я льну к нему, фактически. И вообще ни на шаг отходить не собираюсь. Он вроде как и не возражает…

Но физиологию никуда не денешь. После двух бокалов шампанского мне банально требуется сходить в туалет.

Сначала я долго ищу его, потом надолго зависаю внутри. Та-ак нравится. И какой я в зеркале отражаюсь нравится. Высокие скулы, светящаяся кожа, небрежно заколотые блестящие волосы. Платье не в пол, но длиной ниже колена, облепляет как вторая кожа и ткань блестит больше, чем драгоценности чужие. И туфли закрытые на умопомрачительных каблуках — но я почти не чувствую этих каблуков, парю. Это наверное потому, что дорогие. Точно дорогие, про марку даже я слышала, хотя далека от всяких брендов. Но на ценник старательно не смотрела, когда Иван расплачивался. Чтобы спать потом спокойно ночью.

Я прям любуюсь собой. Долго руки мою, губы подкрашиваю. Ухожу только когда в туалетную комнату заходит еще несколько девушек.

Возвращаюсь в холл и какое-то время Баринова высматриваю. Потому что народу прибавилось, а освещение приглушили. Выдыхаю тихонько облегченно, когда его вижу. Только он не один. Стоит в компании из нескольких взрослых мужчин и женщин. Они что-то активно обсуждают, а я пытаюсь понять, что дальше делать. Правила этикета я не слишком знаю, но ведь это нормально, если ты подходишь к мужчине, с которым пришла?

Я и подхожу.

Встаю рядом с ним, совсем близко. Улыбаюсь во весь рот.

Он косится на меня, но почти не реагирует, продолжает говорить что-то на английском… Я только отдельные слова улавливаю.

И не приобнимает.

Чувствую я себя очень неловко. Тем более что собеседники Ивана меня с недоумением рассматривают. Прям рассматривают. И, не обнаружив ничего интересного, продолжают вести беседу

А я совсем теряюсь.

Иван же должен был сказать что-то? Ну, вроде того, что вот, познакомьтесь — моя спутница Виталина? И представить остальных?

Это же вежливо, нет?

Или не должен? Может на подобных мероприятиях всякие девицы, с которыми ты пришел — что-то вроде часов на руках? Все видят, что они есть, но про время даже не собираются спрашивать?

Улыбка держится как приклеенная, внутри холодок, удобные прежде туфли колодками теперь кажутся, а платье — униформой эскортницы. Я пытаюсь переменить ситуацию, и когда один из мужиков говорит, что в таком-то отеле ресторан настолько хороший, что многие приезжают туда жить только лишь ради него, ляпаю, что мы там были и там действительно очень вкусно. На ломаном английском ляпаю.

И одна из женщин снисходительно прерывает меня. На русском: “Девушка, не вмешивайтесь в важный разговор”.

В голову краска бросается. У меня реально ощущение, что я красная как помидор. Капец. Я опускаю взгляд в пол и сжимаю кулаки.

Мне стыдно. И противно. И обидно.

Как в дерьмо опустили.

Получается я нихрена не значу в этом мире. В его. И его знакомые явно дают это понять — а он даже не пытается их осадить. Не представляет меня никому, потому что кто я такая? И не делает малейшего движения, чтобы я почувствовала себя хоть немного комфортней в этой ситуации…

Я снова чувствую себя ничтожеством.

И как только снова начинаю дышать, тихонько отступаю. И иду прочь от этой увлеченной разговором группы.

Никто даже не замечает моего ухода. И не окликает меня.

Потому что как заметить исчезновение того, кого и не существует?