8. Вита

Я замечаю их сразу.

Хоть почти не открываю глаз, уткнувшись в свой шарф и музыку.

Ушастый мальчишка лет восьми, худющий, с неестественно вывернутыми конечностями. И мать с протянутой рукой. Проходят по вагону. Слов не слышно, только вижу губы матери: шевелятся в заученной монотонной речи. А может и не мать это, никто ж не спросит, откуда она мальчика взяла.

Я только на мгновение открываю глаза и тут же закрываю. Толку-то. Зажмурившись, “вижу” как медленно идут.

И такое у меня внутри поднимается…

Я в этот момент их немного ненавижу. Потому что когда мы вдвоем с моим одиночеством — мне почти хорошо. А когда меня снова возвращают в мир, полный людей, полный их проблем — делается просто ужасно.

И стыдом накрывает.

Что ты взрослая и здоровая девка — а толку от тебя еще меньше, чем от этих двоих.

Что ты жизнь просираешь.

И что вообще живешь…

Рывком выдергиваю себя с сидения, из-за чего ближайшие пассажиры шарахаются, и выскакиваю в открывшиеся двери. Пытаюсь выдохнуть возникшую в груди тяжесть… и не могу.

— Ненавижу… — шиплю в никуда, — вот зачем позвонили мне, а?

Меня слегка потряхивает, в ознобе будто. Растираю плечи… и телефон достаю. Вбиваю в поиск названия центра, а потом ветку меняю. Ехать далеко, может моя решимость за это время утихнет?

Не утихает.

Выхожу под пронизывающий осенний ветер и первым делом заскакиваю в детский магазин, который рядом. Как специально. Покупаю грим, дебильные ушки, еще более дебильный меховой воротник и перчатки. И в туалете раскрашиваю себя и “привожу в порядок”

Малышня, когда выхожу, пищит от восторга при виде гигантской мыши. А я, стараясь войти в образ, улыбаюсь и машу им рукой. Еще шары огромные прихватываю, на подарки, ну и по мелочи.

— Мы никого не вызывали… — теряется администратор в холле медицинского центра. Здесь все красиво, современно. Может и не частная клиника, но явно не из простых.

Кто бы сомневался.

— Ну не могли же они перепутать? — я тоже “растеряна”, — Адрес ваш, дети у вас лежат, аниматор им заказан… Может это кто из спонсоров? Я же готовилась, раскрашенная вся по улице шла, подарки тащила… Слушайте, ну согласуйте вы с руководством, наверняка же у вас и другие волонтеры ходят. У меня санкнижка есть, я много где выступаю, пусть будет сюрприз для деток…

Женщина несколько раз созванивается с кем-то, но по лицу вижу — пустят меня.

Я примерно понимаю, в каком отделении может лежать Ярослав Баринов, но не тороплюсь туда… Уж если влезла в это — отрабатывать по полной.

Чтобы стыд забить той волной радости, которую обрушивает на меня скучающие в гаджетах малышня.

Я умею развлечь. Раньше я любила детей… и аниматором работала с четырнадцати. А уж когда петь начала, в родном городе была нарасхват. И здесь практически собираю “полный зал”. Шучу, рассказываю сказки, пою песню за песней, дарю шарики и мелкие игрушки… у многих пациентов здесь телефоны дороже моего, но они до одури рады куску яркого пластика.

— А тебя как зовут?

— Ярослав.

Этот серьезен. И двигается с осторожностью, будто трудно ему…

И глаза у него слишком знакомого, стального цвета, подернутого арктическим льдом.

— Как древнего русского бога? — восхищается “мышка”.

— Того звали Ярило, — важно сообщает мне пацан. Волосы тоже, как у отца, да. Только… совсем не такие густые. Короткий ежик, через который просвечивает круглая мальчишеская голова. И выглядит младше своих десяти.

— Ого, какие познания, — хлопаю в ладони, — Ну раз ты про древнерусских богов знаешь, то и с играми славянскими знаком?

— Какие-какие? Славянские?

— Чё за игры такие?

— Фу, отстой, мы же не древние люди… — раздается со всех сторон. Ярослав молчит, губы поджимает только, будто смущен, что я вообще о его имени разговор завела. А я ему подмигиваю и поворачиваюсь к разновозрастной толпе.

— Я сейчас вам покажу “отстой”, потом же сами выпрашивать будете!

Еще час в отделении все гудит.

Когда понимаю, что голос скоро сядет, прощаюсь со всеми и ухожу. Но недалеко. Нужный кабинет я заприметила давно. И врача.

Стучусь.

— А, Мышка. Весело тут у нас сегодня, благодаря вам, — кивает благосклонно Шумский. Он такой, как я и представляла по голосу. Среднего возраста, большой, в очках и с усталым лицом. — Вы что-то хотели?

— Поговорить.

Удивляется.

— Ну, говорите.

— Я не Мышка, — сообщаю, проходя в кабинет. На стул перед ним сажусь. — Пензарь Виталина Сергеевна.

— О… — дергается.

— И хочу поговорить о Ярославе. Мне нужны подробности. Но прежде чем мы начнем наш разговор, вы должны выслушать мои условия…