10. Иван

Я не паникую, когда мне сообщают, что Виталина сбежала.

Девчонка не произвела на меня впечатление идиотки. Ненормальная, да, но не дебилка. Это мои парни, скорее всего, дебилы, раз не смогли толком спрятаться. Но служба безопасности компании — это же не командос. Не ниндзя. Навыкам шпионов они не обучались, чтобы выступать идеальными соглядатаями.

Не паникую, да, но утром следующего дня набираю таки начальника. Узнаю, что домой не возвращалась. К хмырю, от которого вышла последний раз — тоже.

Прошу у помощника телефон — вдруг Виталина мой номер записала, а незнакомый возьмет? — и звоню. Телефон отключен или вне действия сети.

В обед уже хочу дать задание отследить по номеру ее. Есть же такие технологии. Но мне отзваниваются, что девчонка домой вернулась.

Теперь точно не паникую. Злюсь.

Потому что пока она шарахается по всяким притонам и не понять чем занимается, мой сын…

Обрываю свои мысли, заканчиваю дела побыстрей и еду к Ярке. Вчера к нему не вырвался, когда освободился, там все отделение спало уже.

Ярик, как оказалось, не слишком страдает. Демонстрирует мне свои успехи в географическом онлайн проекте, рассказывает, что его очень хвалила репетитор по английскому — у него все лучше получается разговаривать. А еще, что прочитал все про жизнь в Древней Руси и теперь ему нужны книги, он уже выбрал, какие купить надо:

— Мы в такие интересные игры вчера играли! И Мышь нам столько рассказала про старинные ритуалы…

— Стоп. Какая Мышь? — Ярка, когда рассказывает, всегда говорит взахлеб и скачет с одного события на другое. А я порой не успеваю уловить, о чем речь

— Аниматор приходил вчера, — объясняет сын, — Весело было.

А я ведь даже не подумал, сколько радости приносит детям такое вот нехитрое удовольствие. Они же ограничены здесь в общении, ну и что, что у всех компы и телефоны. Надо, наверное, проспонсировать, чтобы и дальше к ним приходили.

— Может вам оплатить аниматоров? Цирковых? Каких-нибудь клоунов или певцов? — захожу я к Шумскому после Ярика.

Тот на месте. И на мои слова почему-то попёрхивается чаем.

— А вы почему…

— Сын рассказал, что ему понравилась вчера какая-то Мышь.

— А. М-м-м, — морщится, глядя на капли на бумагах, и взгляд почему-то отводит, — У нас и так регулярно… волонтеры приходят. Но я поговорю со старшей сестрой. Она лучше понимает, что там с режимом и стоит ли приглашать их почаще.

Мы обсуждаем состояние Ярика. Меня радует, что тот сейчас стабилен, в стойкой ремиссии — хоть домой забирай. Но я не забираю. Я хочу, чтобы он был готов к пересадке и подготовке к ней в любой момент.

Остаток дня ломаю голову над тем, как убедить ненормальную Виталину. Ее же насильно в больницу не притащишь — там миллион бумаг надо подписать на согласие. И чтобы она была в здравом уме и твердой памяти. Шантаж может? Только я не нашел пока, чем шантажировать. Угрозы? Не сорвалась бы от страха куда подальше. На жалость надавить? Или еще на что?

— Наталья, — набираю секретаря, — Найдите мне какое-нибудь агентство, которое звезд раскручивает. Чтобы приличная была контора с портфолио, без всяких подстав. Цены пробейте, встречу мне устройте.

— А… с какой целью? — уточняет опешившая женщина. Я не люблю, когда мне задают лишних вопросов, она это знает, потому добавляет торопливо, — Это мне в поиске поможет, мало ли, какого они рода эти агентства, какие требования у них…

— Представьте, что мне молодую красивую любовницу продвинуть надо, подарок я хочу ей такой сделать, — рявкаю.

И раздраженно отключаюсь.

Я знаю, что последние полгода невыносим. И удивляюсь, как от меня вообще все нахрен не сбежали. Но сбегут и плевать, новых найму. Мне куда-то надо девать страх. И злость на жизнь. Хотя бы по капле девать — иначе захлебнусь.

На самом деле сотрудникам достается не так уж много. А девчонке так вообще ничего не перепало. Хотя выпендривалась так, будто это я на нее напал в подворотне. В глазах прям ужас в какой-то момент мелькнул, что надавлю — мокрого места не останется. Но это я даже не пытался!

Она все еще нужнее мне, чем я — ей.

И, кажется, знает это.

Я стараюсь погрузиться в дела так, чтобы ни секунды свободной. Их всегда много. И если раньше я давал себе передышки, то сейчас без них. Никогда не знаю, как и что с сыном, может опять неделями отсутствовать буду, так что пока есть возможность — иду на максимальных оборотах. Без отдыха. Напряжение можно сбросить и другим способом. Спаррингом и хорошим сексом без обязательств.

И для того, и для другого партнер всегда найдется.

Находится и продюсер для будущей “звезды”. Спустя пару дней мы созваниваемся. По телефону он нормальным мужиком кажется, договариваемся о встрече. Только ее приходится отложить. И надолго.

Потому что в тот же день мне Шумский звонит. И сообщает деловым тоном:

— Иван Владимирович, нужно, чтобы вы сегодня подъехали, подписали согласие на процедуры.

— Какие процедуры? — настораживаюсь. Все, что касается Ярки — под моим неусыпным контролем. Ему укол лишний не делают без моего на то одобрения.

— Мы хотим начать химиотерапию. Ярослав сейчас в максимально удовлетворительном состоянии, показатели анализов отличные… — тараторит врач, но я прерываю его.

— Погодите-погодите, какая химия? Это же должно быть перед…

— Трансплантацией костного мозга, да. Вы же сами говорили, что как только донор будет найден и согласен, мы немедленно начинаем процедуры…

— Я говорил про конкретного донора!

— Мы нашли идеального. Все еще раз проверили, максимальная совместимость, минимальный риск иммунологической реакции со стороны Ярослава…

— Стоп. Я сейчас приеду.

Сердце колотится.

Неужели получится? И все-таки в России? И не придется иметь дела с этой ненормальной?

К Ярке даже не захожу, сразу к врачу.

— Ну?

— Все отлично, — улыбается Шумский, — Донор подписал согласие, сдал все анализы. Здоров, совместимость полная, так что…

— Кто такой? Откуда взяли? Из реестра? Из новеньких, что ли, мы же все прошерстили? — засыпаю его вопросами.

— Ну да, — кивает Шумский, — нашли и нашли, радуемся. И сейчас лучшее время, возьмите вот..

Сердце грохочет. И потряхивает немного. Я беру документы. Сразу, не глядя, хочу подписать. Но вбитые годами привычки заставляют вчитываться в каждую мелкую букву…

— Вы издеваетесь? — шиплю, отбрасывая листы. И на Шумского смотрю, который поправляет свои очечки и смотрит куда-то в сторону. — Там же… ее фамилия! Думали не замечу?

— Думал, — сообщает спокойно. — Зря.

— Да на хрена?! — рычу, не сдержавшись. Вскакиваю со стула. — То есть она была здесь? Сдавала кровь и что там должна была сдать? И вы ничего не сообщили мне?!

— Виталина попросила.

— Чего?!

— Сядьте, Иван Владимирович. Не надо здесь орать. Вы — отец моего пациента, а не мое начальство, — говорит Шумский с достоинством, — Хотя даже начальство не позволяет себе таких криков. Я внял ее просьбе. Что она не хочет никаких дел с вами иметь и вообще пересекаться с вами не хочет. Хотя предупредил, что это может не получиться. Мы же тут не секретная лаборатория. Но я ее понимаю, да. Вы порой излишне… настойчивы. Не всем приятно.

Опускаюсь на стул, тру лоб. Не могу не уточнить:

— Почему она передумала?

— Я не расспрашивал особо. Рассказал, что именно с Ярославом происходит и что мы предполагаем сделать, отправил на анализы. Сегодня получил результаты — все в порядке. Она ничем не больна. Я бы даже сказал, что таких здоровых людей редко встречаю. И действительно огромный шанс, что трансплантация пройдет хорошо. Так что мы готовы к химиотерапии. И Виталина дала согласие и готовится… Я прописал ей покой, здоровый образ жизни и усиленное питание.

— Издеваетесь? — снова вскакиваю, — Где она — и где здоровый образ жизни? А если она опять передумает? Исчезнет? А Ярке уже убьют весь его иммунитет? Он в прошлый раз едва…

— Хватит! — Шумский только слегка голос повышает, но выходит как щелчок кнутом. И я вдруг понимаю, что его добродушие и сдержанность… они есть, конечно. Но он за своих пациентов и профессию всех порвет. Именно поэтому я его и выбрал. — Она никуда не сбежит.

Смотрю на него пристально.

Не знаю — верить или нет. Ему. Ей. Этому гребаному миру, который меня уже успел подставить. Что делать-то, блять?!

— Иван Владимирович, — говорит доктор тише, — Или вы доверяете мне и моим выборам… до конца. Или нет. Я не могу делать то, что делаю, с постоянной оглядкой на вас.

Выдыхаю.

Это, наверное, одно из самых сложных решений в моей жизни…

Но я его принимаю.

— Хорошо, — говорю чуть надтреснуто. — Хорошо. Я тоже все подпишу.