Глава 17

Аня

Легко сказать «не волнуйся!». Всю дорогу до Сестрорецка я пытаюсь вспомнить хоть что-то. Перебираю в голове любые малозначительные факты, намеки. Все идет в дело. Из глубины памяти всплывают глупые разговоры. Артур вечно что-то доказывал своей семье. Родителям. Братьям. Те лишь усмехались, а папаша презрительно фыркал.

– Выучили тебя на свою голову.

Естественно, в обучение сына свекры не вложили ни копейки. Образование на юридическом Артуру оплатил мой отец. А потом еще пристроил на работу к своим друзьям. Вот после этого Аркилиди и попер в гору. А убери, вытащи хоть один кирпичик из этой пирамидки, и все порушится.

Рядом в автокресле спросонья возится сын. На автомате поправляю одеяльце и даю в руки выпавшую собачку. Малыш инстинктивно прижимает своего Бимку к груди и, причмокивая, спит дальше.

«Мы с Артуром всегда умилялись нашим мальчиком», – думаю, млея от любви к собственному ребенку. И тут же задыхаюсь от ужаса и возмущения.

Что же ты наделал, Артур? О чем думал, когда присваивал себе чужую семью? Задыхаюсь от возмущения и стыда. Ничего не помнила, дурочка!

А Богдан… Обидно за него ужасно. Мой любимый потерял два года. А я чуть не потеряла сердце от отчаяния. Почему Артур так поступил? Почему принял меня с чужим ребенком, да еще выдал за своего?

Ответ, наверное, прост. Хотел и дальше оставаться родственником Янхеля. Наш брак уже был списан в утиль. Только руки не доходили оформить развод. И тут такой подарок судьбы. Одно дело, человек женат на дочери Лернера, а другой – бывший зять. Совершенно другой статус. И Артур это понимает как никто другой. Можно, конечно, поискать таинственных родственников, оставивших наследство Аркелиди, но Артур не единственный правопреемник. Свекры уже давно бы наложили лапу на любой рублик, завещанный семье.

Тут именно личные амбиции Артура. И опасаться нечего. Строгий Янхель пригрозит, и Аркелиди сдуется.

Главное, папа на моей стороне!

Прикрыв глаза, улыбаюсь своим мыслям. Удивительное дело, из всех мужчин в мире я выбрала именно того, кто терпеть не может моего родителя и считает его монстром.

Может и так. Я не знаю. Малодушно не хочу вдаваться в подробности. Но кто в лихие девяностые сколотил состояние и оставался безгрешен. Все. Абсолютно все замазаны. А винить одного. Тем более, у отца нет особого богатства. Да, он не бедный человек. Но и не олигарх. Ни разу не олигарх.

Из-за моего отца мы поругались в прошлый раз. И видимо, еще схлестнемся. Богдан верит всем показаниям, собранным за долгие годы и подшитым в толстые тома уголовного дела. Но многие выгораживали себя и сваливали вину на одиозного Педагога. Или просто искажали факты. Кого-то же надо было назначить виновным!

Что-то было, я не отрицаю. Но не все те ужасы, которые повесили на моего отца. Придется убедить в этом Богдана. Невозможно даже представить ситуацию, когда мои самые любимые мужчины ненавидят друг друга. Как жить? Как Антошку растить?

Безвыходная ситуация, если оба упрутся.

Машина сворачивает на охраняемую территорию. Оглядываюсь на въезжающую следом машину охраны. А бойцы Леонида Игнатьевича резко разворачиваются и уезжают прочь.

«Сейчас доложат шефу. Тот отзвонится папе. И целых два континента улягутся наконец спать», – улыбаюсь мысленно.

– Приехали, Анечка, – довольно улыбается Богдан. – Еще несколько минут и будем дома. Завтра тебя со всеми познакомлю. Пока нам лучше пожить на охраняемой территории, а после решим.

– Как скажешь, – пожимаю плечами.

Мы вместе и это главное. А во всем остальном разберемся. И с папой, и с Артуром.

– У нас тут как в общежитии, – насмешливо замечает Богдан, кивая на огромный дом, похожий на французский замок.

Высокие покатые крыши, скульптуры, подсвеченные прожекторами. Нереальная красота. Неужели обычный человек может жить в таких хоромах.

– Наше правое крыло, – кивает на дворец Богдан. – У меня тут служебная квартира. Четыре комнаты. Плюс рабочий кабинет.

– О господи, – тяну испуганно.

– Не боись, Анечка. Градов – мужик нормальный, и жена у него хорошая. Надеюсь, вы подружитесь. Пацан у них немного постарше. А дочка – как наш Антонио, – рассказывает Богдан. И каждое его слово действует успокаивающе.

Машина тормозит у мраморного крыльца. Богдан выходит первым, подает мне руку.

– Готова, девочка? – шепчет хрипло.

– Наверное, – отвечаю неуверенно. Голос дрожит немного, а руки… Не знаю, куда их деть.

Богдан осторожно достает из автокресла сына. Кто-то из парней берет сумку с Антошкиными вещичками.

«У меня даже зубной щетки нет. Завтра все закажу в интернет-магазине», – отмахиваюсь легкомысленно.

И набрав в легкие побольше воздуха, замираю на месте.

– Пойдем, – улыбается мне любимый мужчина. Смотрю и не могу насмотреться. Так и хочется провести ладонью по добрым лучикам морщинок, расходящихся от глаз. Пальцами коснуться небритой щеки, губ. И пропасть в зеленых глазах. Навсегда пропасть. На веки вечные.

Тяжелая рука Столетова ложится мне на плечо.

– Не бойся, – шепчет он, ведя меня во дворец. Мимоходом оглядываюсь по сторонам. Рядом с дворцом раскинулся самый настоящий парк. Интересно, нам с Антошкой разрешат тут гулять.

– Тут есть где ребенку порезвиться, – словно подслушав мои мысли, объясняет Богдан. – Дальше детская площадка. Все безопасное и охраняется.

Киваю, входя в заранее распахнутую кем-то дверь.

– Нам на второй этаж, – командует Богдан, выдвигаясь вперед.

Прижимая Антошку к груди, привычно поднимается по широкой мраморной лестнице. Почти бежит. И я еле успеваю за ним. Малыш, проснувшись, смотрит на меня изумленными глазенками. Но не плачет. Лишь опускает вниз пухлые губки.

– Все хорошо, сыночек, – улыбаюсь ребенку.

Вместе с Богданом иду длинным коридором.

– Это офис, – кивает Богдан на закрытые двери. – Мы с тобой живем на втором этаже, на первом – охрана.

– А на третьем? – спрашиваю на автомате.

– Хозяин дома, – смеется Богдан.

Лицо Столетова светится от счастья и радости.

– Наконец-то, Аня, – отпирает он массивную металлическую дверь. – Чуть умом не тронулся, честное слово.

– Я тоже рада, – признаюсь, натыкаясь на жадный Столетовский взгляд. И не могу разорвать контакт. Пропадаю.

– Добро пожаловать, – замечает Богдан, насилу отрываясь от меня. Быстрым шагом проходит в комнату и кладет малыша в широкое кресло. Стащив пуховик и ботинки, бегу следом.

– Какая красота! – охаю, оглядываясь по сторонам.

На стенах и потолке лепнина. А у одной из стен – самый настоящий камин, выложенный изразцами.

– Тут спальня. – Богдан пересекает гостиную и стремительно открывает двери. – Укладывай Антошку, а я пока камин затоплю.

– Да вроде не холодно, – зябко провожу плечами. Дрожу. Но больше от нервов.

– Ваш приезд нужно отметить, Анечка, – растягивает Богдан губы в мальчишеской улыбке. Такой родной и искренней. – У меня тут даже шампанское припасено, – хвастается радостно.

– Ты нас ждал? – спрашиваю, подходя почти вплотную. И тотчас же оказываюсь в плену сильных рук. Богдан прижимает меня к себе. Целует порывисто. А потом выдыхает хрипло:

– Каждую ночь мечтал о тебе, Аня.