Глава 21

Закрыть Аркелиди – много ума не надо. Чистосердечное есть. Осталось только позвонить знакомым ментам.

Если вдуматься, сколько людей погибло в той мясорубке. Ответить Артуру все равно придется. Сука… Аню чуть не погубил! Я смотрел материалы дела. Моя девочка будто в рубашке родилась!

Да и ответка прилетит, обязательно. Папа Янхель дела так не оставит. У него свой суд. И вот его Аркелиди боится больше всего. И если от любого чувака в мантии можно отмахаться. Денег дать, привлечь знакомых, нанять адвоката. То от Педагога нет спасения. Артурчик это точно знает. Никчемный мутный тип. Даже в империи Лернера умудрился остаться на вторых ролях. А мог бы стать преемником. Усмехаюсь, вспоминая, как он трясся от страха. Денег предлагал, молниеносный развод с Аней и снова денег.

– Да ты не догоняешь, – складывает в молитвенном жесте дрожащие руки Аркелиди. – Мы можем договориться. И заживете с Анечкой как короли. Тебе не надо будет работать на дядю. Отпусти только. И я тебя отблагодарю.

– Да нет, баклан, – усмехаюсь я криво. – Тут бабки не главное. Ты за малым на тот свет мою семью не отправил… Придется ответить.

– Нельзя мне в тюрьму, понимаешь? – вздыхает тяжко Артур. – Прибьют меня там. Сразу прибьют. Тесть, сука, влиятельный даже сейчас, на пенсионе. Он за дочек любого порвет…

– А ты об этом не догадывался, когда покушение организовывал? – спрашиваю и тут же натыкаюсь на насмешливый взгляд. Твою ж мать! Все намного хуже.

– Ты хотел грохнуть Аню и остаться на веки вечные единственным зятем Лернера? – смотрю в упор. И еле сдерживаюсь, чтобы не вломить баклану в будку. Даже представляю, как пальцы врезаются в нос с горбинкой, слышится хруст…

Но нельзя. Ни в коем случае нельзя!

– Вы же, шпана, по малолетке все мечтаете оказаться на зоне, – вспоминаю наших шанских гопников и свой опыт участкового. – Считай, твоя мечта сбылась. Хоть я и не Газпром, но организую.

– Дурак ты, – морщится презрительно Артур. – Такой шанс упускаешь. Тебе бабки сами идут. А ты дебил…

– Мне и так хорошо, – цежу, пряча руки в карманы. Подальше от греха.

А когда полицейские уводят наконец этого урода, прикрываю глаза.

Давил я эту мразь раньше, как мог. И если еще одного бандюка удалось отправить на кичу, то я и рад. А деньги… Много ли человеку надо?

Стоп! Останавливаю поток рассуждений.

А откуда у этого хмыря большие бабки? Вот прям богатство? Я же проверял, нет у него особых денег. Из недвижимости только квартира. Папа с мамой из рабочих, кажется. Что-то наскирдовал, но не состояние.

Тогда бабки откуда? Или это развод? Только отпусти меня, лошок… я тебе любую песню спою. О главном.

Кошусь на часы. До начала рабочего дня еще три часа. Хорошо бы вернуться к Ане. Обнять ее. Уткнуться носом в ключицу. Ощутить рядом теплое податливое тело. И поспать. Или любовью заняться. Любой вариант подойдет. Как же истосковался за три года по Ане. Аж до сих пор сердце ноет. И не верится, что мы вместе и никто нас не разлучит.

Никто. Я не позволю.

Почти бегом поднимаюсь по лестнице и морщусь, когда в кармане дребезжит сотовой.

«Это кто еще такой неспящий?» – усмехнувшись, достаю айфон. Но номер незнакомый. Вероятно, кто-то из ментов. Мошенники обычно звонят в рабочее время. Да и на них программа реагирует особым образом.

– Да, Столетов, – рычу в трубку. Останавливаюсь на площадке между этажами. Задумчиво гляжу на освещенный фонарями двор и детскую площадку. Завтра, нет уже сегодня мой сын будет тут играть.

– Столетов, Пистолетов, – слышится в трубке ворчливый старческий голос.

– Добрый вечер, Янхель Михайлович, – произношу спокойно и вежливо. Интересно, что опять случилось?

– Добрый вечер, я диспетчер, – фыркает глумливо старик и спрашивает серьезно. Почти требовательно. – Как там мои?

– Спят, – роняю коротко.

– А ты?

– Службу несу.

– Орден бы тебе выдать, Богдаша, – усмехается мой новоявленный тесть. Говорливый гад. Но я молчу. Не перебиваю. – Но разве от них дождешься! – снова вздыхает Педагог. И в голосе сквозит отеческая забота.

«Орден! Очень интересно», – усмехаюсь я и смотрю на часы на запястье. Чуть больше трех часов прошло, как я ментов вызвал. А старичку уже сообщили об аресте любимого зятька. Обалденно сработало. Кто же барабанит, а?

– Ты молодец, – скупо роняет Педагог. Видимо, не нравится ему хвалить меня, но ничего другого не остается. – Хорошо поработал, сынок.

Вот, я уже сынок, твою мать. И наверное, должен ответить «Спасибо, папа!», но язык не поворачивается. И Янхель это понимает мгновенно.

– Анечке привет передавай, Богдаша. И жду вас ко мне. Надо лично познакомиться, – просит Лернер, но просьба эта больше напоминает приказ.

Не приедешь сам, силой притянут, будто намекает мне старик.

– Эм… хорошо, если получится, – бубню в трубку. И закончив разговор, медленно поднимаюсь по лестнице.

«Родителей не выбирают», – бьется в башке избитая фраза.

«А вот жену можно было подыскать получше», – приходит дурацкая мысль.

«А меня эта устраивает» – оторопело торможу на лестнице. И все пытаюсь понять, как такое вообще могло прийти мне в голову. Аня. Одну ее люблю. Три года тосковал, как дурак. На фига мне другая, если Аня любит меня. Глупости все это.

«Тогда и родню ее принимай в наследство», – не унимается внутренняя ехидна.

А это мы еще посмотрим! Сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладонь.

Тихонько отворяю дверь в наши апартаменты и, войдя в спальню, застываю около кроватки сына. Распластавшись по импровизированной кроватке, малыш сладко спит.

А его мама спросонья приподнимается на локте. Отбрасывает назад рыжие локоны.

– Анечка, – усевшись на постель, тянусь с поцелуем.

– Где ты был? – строго интересуется любимая.

– С Аркелиди потрепался немного. Принесла его нелегкая среди ночи. А потом с твоим отцом… 152e1bc

– Папа опять тебе звонил? – охает она. – Что сказал? – Не спится ему, – рычу, снимая штаны и майку. Заныриваю под одеяло. Лезу целоваться, вминая жену в матрас. Словно голодный, накрываю Анины губы своими.

– Погоди, – отстраняется она. – Что папа сказал?

– Сказал, что я молодец и сынок. Хотел вручить мне орден, но для этого мне надо приехать в Эйлат. Или где там обитает наш упырь?

– Богдан, – с укором смотрит на меня Аня. – Ты говоришь о моем отце. Мне неприятно.

– Хорошо, не буду, милая, – вздыхаю натужно и все еще не оставляю попытки поцеловать любимую. – Он еще к тому же дед моего сына. Вот я вляпался. Ты хоть можешь представить?

– Ты еще в Эйлат поедешь, – предупреждает жена. Сверлит меня нахальным взглядом и упирается в грудь указательным пальчиком.

– А иначе? – приподнимаю бровь.

– А иначе папа приедет сюда. Выбирай! – хихикает Анечка, выводя вензеля на моем плече. Лиса. Ох, лиса!