Глава 16

Карим

Просыпаюсь от назойливого жужжания телефона и тихого и недовольного сопения под боком. Не спешу открывать глаза. Знаю, что увижу ее милую сонную мордашку. На лице проскальзывает улыбка, которую я сразу прячу. Пусть думает, что я крепко сплю.

Сон — отличное средство, чтобы оттянуть тяжелый разговор, висящий над нашими головами, будто дамоклов меч. Хватит врать, хотя бы себе, что нас не тянет друг к другу. Еще как тянет. И как бы мы ни старались бороться с этим поистине сумасшедшим притяжением, что бы ни говорили, чтобы задеть чувства друг друга, причиняя этим неимоверную боль, — эффект будет один. Мы снова слетим с катушек, как этой ночью.

Кладу ладонь на плоский живот Софи и собственническим движением притягиваю к себе, не обращая внимания на ее недовольное сопение. Вчерашняя ночь четко дала понять, что я не в силах ее отпустить. Ни сейчас, ни когда-либо еще. Она только моя! Я даже готов принять ее дочь и заменить ей родного отца, хоть таковым никогда и не стану для ребенка. Я готов на многие вещи, чтобы ее дочь приняла меня в их маленький мир, где есть только они вдвоем, если никак доброго отчима и любимого мужчину ее матери, то хотя бы как друга. Однозначно, от этого мы все выиграем.

Так, кажется, не о том я думаю в данную минуту.

Тихий смешок и легкое касание пальцев к моей заросшей щеке заставляют невольно улыбнуться. «Ну надо же, даже не старается сбежать», — пролетает в голове мысль, заставляя меня усомниться в добром утре. Я был уверен, что, ослабь немного хватку, и она сбежит. Но нет. Софи оказалась куда более непредсказуемой, чем я думал.

Касания ее пальцев к моей заросшей щеке вызывают совсем не детское желание обладать ею снова и снова. Вспомнив, как нам было хорошо вчера, боевой товарищ моментально встает в стойку. Резко притягиваю к себе, нависаю сверху и утыкаюсь носом в шею, жадно вдыхая ее аромат. Какая же она сладкая.

Заразительный смех разливается теплом в душе, заставляя улыбаться как мальчишку. Маленькие кулачки, что упираются в мои плечи, смотрятся как нечто нереальное. Еще ни разу я не встречал утро с девушкой в одной постели, всегда этого избегал. Мне всегда казалось, что если вдруг проснусь в одной постели с девушкой на рассвете, то она как минимум решит, что между нами отношения, а как максимум побежит выбирать кольцо на безымянный палец. Я и брак — это две разные вселенные, никак не пересекающиеся.

Были…

— Доброе утро, — произношу хрипло под новую вибрацию телефона и начинаю смеяться, когда Софи выкручивается из моих рук и перед моим носом резко появляется упругая, чертовски соблазнительная попка.

Софа, смешно перебирая руками по полу, тянется к своей сумке, валяющейся где-то на полу. Я же в этот момент бессовестно залипаю на ее попку и шикарные длинные ноги, которые приходится держать, чтобы она носом не пропахала паркет. Как только она добирается до заветной цели, тащу ее на себя, чувствуя, как она меня раздраконила одним своим видом. Снова. Безжалостно.

Мысленно я уже на ней и в ней, но моим мечтам, видимо, не суждено сбыться. Точно не в этот раз.

Увидев имя абонента, она бледнеет, напоминая приведение Каспера, и скрывается в ванной, запирая дверь на замок. Еще и воду включает, чтобы скрыть важный разговор.

Расхохотавшись, спрыгиваю с кровати, натягиваю брюки и подхожу к окну. Город уже не спит. Шум машин, вечно спешащих по своим неотложным делам, прохожие заполнили улицы под завязку. И будто здесь, в этой самой комнате, где несколько часов назад я почувствовал себя не только счастливым человеком, но и живым, кажется, что жизнь остановилась. Я чувствую себя на перепутье дорог. В любую минуту я могу совершить непоправимую ошибку, за которую придется жестоко расплачиваться. Откуда я это знаю? Чувствую. Чувствую собранным из осколков сердцем и вновь ожившей душой.

Смех — это гребаная защитная реакция моего организма, которую я так ненавижу. И как я ни старался, но в момент адской паники начинаю смеяться. Я подтвердил это наглядно не одни раз в своей жизни.

Странное чувство тревоги поселяется глубоко внутри, обустраивает комнатушку и завладевает телом, будто я марионетка. Тру шею и устремляю тяжелый взгляд на высотку напротив. Когда-то я хотел приобрести квартиру именно там, она соответствовала всем требованиям, которые я ранее озвучил риэлтору. Но, оказавшись в ней, побродив по серым комнатам, задумался о комфорте. Семейном комфорте. Для холостяка планировка была что надо. Но мне хотелось уюта, даже несмотря на то, что я был против брака. Тогда мне и вспомнились слова Софи восьмилетней давности о больших и светлых комнатах. Спустя два месяца я перебрался сюда. Эта квартира соответствует всем пожеланиям. Но, даже несмотря на то, что в ней проживает женщина, под которую, оказывается, подсознательно я выбирал планировку и интерьер, квартира кажется одинокой и пустой.

Была одинокой и пустой. Так, ладно. Какого хрена происходит?

Зажмурившись, запускаю пальцы в волосы, ероша их. К черту угнетающие мысли, пора подумать о хорошем. Избавиться от тревоги, что засела внутри, словно клещ. Прикрываю веки и против воли расплываюсь в улыбке. Стоит признать, что вчера был замечательный вечер и не менее потрясающая ночь. Давно я не получал такого удовольствия от секса, какое мне подарила Софи. Раньше требовалась просто физическая разрядка, неважно, где и тем более с кем, а сейчас я, кажется, подсел на эмоции, которые мне дарит Софи.

Щелчок. Дверь открывается, и появляется бледная, как моль, Софи.

— В чем дело?

Подрываюсь, подлетаю к ней и, схватив за подрагивающие плечи, заглядываю в мокрые от слез глаза. Вздрогнув, она отворачивается от меня. Прячет взгляд. Волнение захлестывает новой волной.

— Прости, но мне срочно надо отъехать.

Шаг в сторону, еще один. Да твою налево, что не так-то?

— Стоп, — перехватываю рукой за талию и крепко прижимаю к себе. — Говори, — шепчу в висок, сковывая свободной рукой ее руки, чтобы не пыталась вырваться.

— Мне надо в аэропорт, — выдыхает обреченно и, склонив к груди голову, всхлипывает.

Отпускаю, позволяя почувствовать мнимую свободу. Как ворон за добычей, слежу за каждым ее действием. Ее руки трясутся, тихие всхлипы не прекращаются. То и дело ладошкой вытирает слезы. Пытаюсь узнать, что стряслось такого, но должного результата не получаю. Она просто молчит. Молча достает джинсы и бирюзовый пуловер. Повернувшись ко мне спиной, быстро одевается и, схватив с комода маленький ранец, спешит на выход.

Ее движения дерганые. Отчего проскальзывает мысль, что во всем виноват телефонный разговор.

— Зачем? Что случилось? — вырывается из меня зло. Не могу контролировать эмоции, находясь рядом с ней. Она для меня будто триггер. То и дело срываюсь без веских на то причин, когда она в шаговой доступности.

— Дочь прилетает скоро.

Запрокидываю голову и начинаю истерично смеяться. Серьезно? А сразу сказать никак нельзя было это? Успокаиваюсь, смотрю на нее и ловлю взгляд, полный недовольства и страха. А еще затаенной боли в глубине красивых глаз.

Черт.

— Хорошо, поехали.

Психанув, отправляюсь в себе. Быстро принимаю душ, надеваю серые джинсы и белую футболку поло. На сборы у нас уходит меньше получаса, еще час на дорогу до аэропорта. Которая проходит в полном молчании. Софи игнорирует любую мою попытку наладить контакт.

— Слушай, мы едем за твоей дочерью, почему ты так нервничаешь? Радоваться должна.

Кивает, отворачиваясь к окну. Замечательно просто. Стиснув челюсти, крепче сжимаю руль. Залезть в голову к этой женщине просто нереально, как только я ни старался. Мне остается только догадываться, что творится в ее красивой голове и чего мне стоит ждать.

Я ненавижу аэропорты и людей, что находятся там. Постоянная беготня с чемоданами наперевес туда-сюда-обратно дико раздражает меня. В далеком детстве я отстал от мамы и потерялся. Стоял с осоловевшими глазами посреди аэропорта и думал, в какую сторону бежать, чтобы найти ее. Прошло двадцать пять лет, а детский страх остался со мной.

Не успеваю моргнуть, как практически теряю Софи из виду. Она втопила, что только пятки и сверкают, а мне поспевай за ней.

Догоняю напротив зоны прилета.

— Чего ты так волнуешь? — интересуюсь, сжимая ее потную ладонь и останавливая на месте.

Мы уже минут десять как находимся около зоны прилета. Она ходит из стороны в сторону и нервно кусает ногти, приводя их в отвратительное состояния. Облупленный красный гель виден даже на расстоянии. Хочется подойти и треснуть по рукам, чтобы так не делала.

Стою, смотрю на нее, слегка склонив голову. Никогда не видел ее в таком состоянии. Это что-то новенькое и в данную минуту никак не объяснимо. И самое страшное, что я ни хрена не понимаю, как сейчас себя с ней везти. Подойти, обнять и успокоить или продолжать стоять на месте и любоваться балаганом?

— Не знаю… просто… все так быстро.

Софи резко выхватывает руку, закрывает лицо ладонями и всхлипывает. Громко, что аж сердце сжимается. Я ни хрена не понимаю, почему она так себя ведет. Поэтому на свой страх и риск решаю выбрать первый вариант: крепко обнимаю и подставляю свое плечо для слез. Пусть поплачет, я где-то слышал, что женщинам от этого становится легче. Что ж, посмотрим.

— Прости меня, пожалуйста.

Киваю, снова оставаясь в неведении. Решаю во всем разобраться потом, когда окажемся дома. Там-то я и прижму ее к стенке и заставлю рассказать, что ее так встревожило. Мне не дает покоя ее паршивое состояние и то, что она не пойми за что вымаливает прощения.

На табло высвечивается, что приземлился нужный нам рейс. Софи отстраняется, делает несколько шагов вперед и становится аккурат передо мной. Свое недовольство оставляю при себе. Она что, решила не спешить знакомить меня со своей дочерью? Что за на хрен? Злясь, прикрываю веки и сжимаю кулаки. «Молчи, Карим, потом все узнаешь», — повторяю себе как мантру, обещая пока не вмешиваться во встречу матери и дочери.

Ни трогаю. Ни о чем не спрашиваю. Молча жду, когда в поле зрения появится ее дочь и, возможно, тогда она успокоится.

Стеклянные двери зоны прилета разъезжаются в стороны, и из коридора вываливается толпа людей с чемоданами и сумками наперевес. Мужчины и женщины разных возрастов, хихикающие подростки и дети. Софи невысокого роста, мне легко удается рассмотреть прилетевших. Среди детей пытаюсь найти ее дочь. До ужаса интересно посмотреть, какая она. Как сильно похожа на Софи и как много взяла от Саярова.

Из всех детей отчетливо выделяется девчонка лет семи. Она идет за руку с женщиной, видимо, сотрудницей аэропорта. Джинсовый комбинезон, белая футболка и кеды в тон. На плечах две ярко-желтые лямки от детского рюкзака. Она темненькая, как Софи.

— Мамочка, я вернулась! — увидев Софи, девчонка с криком срывается с места.

Всхлипнув, Софи подхватывает на руки дочь и прижимает к себе. Девочка забирается на нее, словно маленькая обезьянка, и начинает хохотать, когда Софа покрывает поцелуями ее лицо. Заливисто смеясь, крутит головой в разные стороны, отчего два забавных хвостика начинают смешно подпрыгивать.

— Мамочка, ну ты чего? — маленькие ладони обхватывают лицо Софи и фиксируют. — Соскучилась, что ли? — и пышными ресницами хлоп-хлоп.

— Конечно, соскучилась. Я не видела тебя больше месяца.

— Всего-то, — улыбнувшись, девочка переводит в мою сторону любопытный взгляд. — Здравствуйте.

Замираю на месте, забывая, как дышать.

Губки бантиком, курносый нос и глаза цвета гречишного меда. Мои глаза.

Софи прижимает к сердцу МОЮ ДОЧЬ!

Моргаю, но картинка остается та же. Софи, девочка, и восемь лет между нами. Пропасть. Огромная, непреодолимая пропасть. Из меня будто весь воздух выкачали. Не дышу, страшно даже пошевелиться. В голове столько мыслей, и ни одной приличной на этот счет. «Как ты могла?» — хочется заорать на весь аэропорт, но, крепко стиснув челюсти, я молчу и жадным взглядом пожираю свою дочь.

У меня есть ДОЧЬ!