Глава 18

Карим

— Рассказывай, что у тебя случилось?

— Откуда в твоей голове появились такие мысли?

Отвожу взгляд от бокала с янтарной жидкостью, над которым медитирую вот уже добрых полчаса, и поднимаю взгляд на Антона. Мы дружим с четвертого класса, с первого по четвертый были злейшими врагами. Как сейчас помню, все началось из-за рыжей девчонки, что умудрилась понравиться нам обоим. Только сейчас, под дулом пистолета, я даже имени ее не вспомню. Уверен, он тоже.

Кто бы мог подумать, что к концу четвертого класса мы станем лучшими друзьями? Двадцать лет прошло, а он и за друга, и за брата. Помню день, когда он заявил, что больше всего в жизни мечтает научиться играть на гитаре как Курт Кобейн, и попросил меня сходить с ним на первое занятие, поддержать, так сказать. Поддержал, ага. С того дня мы вместе начали посещать занятия, вместе решили, что созрели до собственной группы. Возомнили себя мировыми звездами и, как показала жизнь, не зря.

Каким бы вспыльчивым и серьезным Антон Лисов ни был в жизни, он навсегда останется моим лучшим другом.

— Ты серьезно? — закатив глаза, Антон взмахом руки показывает на журнальный столик, на котором стоят две бутылки виски. Одна пустая, другая заполненная наполовину.

— Все нормально. Просто захотелось расслабиться, — пожимаю плечами и смотрю в окно.

— Знаю я, для чего пришел сюда, но язык не поворачивается сказать, что у меня есть дочь от любимой женщины. И признать вслух, что Софи именно она, та самая любимая женщина, особенно после всего того, что я наговорил ей сгоряча, тоже не поворачивается. Надо бы взять себя в руки и выложить все как есть. Антон не идиот, даст дельный совет, конечно, скорее всего, для начала съездит кулаком мне по лицу, а потом посоветует.

— Второй раз за неделю? — кидает в мою сторону насмешливый взгляд, на что я только хмыкаю.

К удивлению всех, после распада группы Антон начал работать по специальности и добился немалых успехов в сфере юриспруденции. У него своя юридическая контора и сотни выигранных дел за спиной. Да и услуги его стоят бешеных денег. Свободное от работы время он проводит в своем фонде, где специалисты разных направлений помогают детям, оказавшимся в сложных жизненных ситуациях.

В одной из таких ситуаций оказалась Алевтина.

— Чего ты прицепился?

— У вас не ладится?

— Что-то вроде типа того, — киваю, подбирая слова для того, чтобы сказать о дочери.

— Есть что-то еще? — недоуменно приподнимаю бровь. Лис и раньше был временами сложный, если он захочет, хрен что от него скроешь. С возрастом ни черта не изменилось.

Прикрывая веки, откидываю голову на спинку кресла. Рано или поздно он все равно узнает правду. Какая бы горькая она ни была. А она жжет, сжирает все изнутри. Напоминает о прошлых ошибках и потерях. В данный момент это крайне паршиво. И все же, сделав очередной глоток виски, я вываливаю все как на духу. И про нашу ночь после ресторана, естественно, опуская интимные подробности, и про странный звонок с утра пораньше и ее крайне тревожное поведение на протяжении нескольких часов, и про дочь, которую впервые увидел в аэропорту и потерялся, не зная, как себя вести и что в конце концов делать.

— То есть ты хочешь сказать, что у тебя есть взрослая дочь? — бормочет, потирая затылок и смотря на меня недоуменным взглядом.

Киваю, залпом осушаю бокал с янтарной жидкостью и тянусь за добавкой. Мне мало. Хочется забыться в алкогольном опьянении, раствориться во мраке печальных мыслей. В целом не помешает перезагрузиться.

— Она хоть как-то оправдала свое молчание? — произносит, все еще находясь в шоковом состоянии.

— В том-то и дело, что нет.

— Быть такого не может.

Ну вот. Сразу видно, кто ярый поклонник Софы. В юности она сразу ему понравилась, как друг, конечно. Но и этого было достаточно, чтобы взглянуть на девушку под другим углом. Он считал ее забавной и милой девчонкой. И сейчас у него в голове ну никак не сходится ее поступок с той безумной тихоней.

— Может.

Снова заливаю в себя алкоголь и погружаюсь в прошлое. Она всегда казалось легкой на подъем, милая и веселая девчушка, единственная такая в компании. Ее изюминка по сей день — стеснительность. Как бы она ни храбрилась, как бы ни притворялась, она осталась прежней.

Именно за это я ее полюбил. Сам не понял как, но пропал в ней. Подкатить к ней раньше мне мешал Саяров, ее парень и мой бывший друг. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что ненавижу его за то, что она улыбается ему и позволяет себя целовать. О большем я старался не думать.

В любом мужском коллективе есть негласное правило: девушка друга — табу. Я не лез в их отношения. Почти. Просто как-то раз намекнул Маринке, что Саяров на нее поглядывает, а там уже бабская фантазия заиграла своими красками. Можно сказать, конец их пары — моих рук дело, но об этом никто никогда не узнает.

Она была моим наркотиком. И после нашей ночи ни хрена не изменилось.

— Мы переспали, — произношу, ожидая шквала эмоций, которые посыплются в мою сторону, будто конфетти.

Жмурюсь, вытягиваю ноги и немного съезжаю вниз. Идеальная поза для медитации. И размышлений в тишине.

— Это было предсказуемо, — звучит в кромешной тишине голос Антона. Открываю глаза, прищурив взгляд, пытаюсь понять его настроение. Ни хрена. Он будто закрылся ото всех. Снова.

— Я сказал, что после завершения контракта отпущу ее, но дочь останется со мной.

— Мудак, — летит в меня вместе с подушкой, что лежала все это время под рукой Антона.

— Знаю, — хватаю со стола бутылку и делаю глоток из горла. — Мне очень стыдно за свои слова.

— Не паясничай, — с грустью усмехается Антон. — Что теперь делать собираешься?

А хрен его знает. Для начала не помешает познакомиться с дочкой. А там посмотрим.

— С дочкой познакомлюсь.

— А Софа?

— Не знаю. Не хочу ничего общего с ней иметь.

— С этим ты припозднился, — удивленно приподнимаю бровь, намекая на продолжение столько пылкого начала. — У вас дочь.

Киваю. Сам знаю, что у нас дочь. И это охренеть как круто.

— Да, пожалуй, ты прав. Матвей звонил, как они?

Матвей — наш барабанщик и лучший друг. По-простому Медведь, ширина его плеч чего только стоит. Нам до его комплектации как до Китая пешком. Сейчас они с женой находятся в Германии, пробуют сделать очередное ЭКО. Предыдущие два не дали результата. Я вижу, как они хотят ребенка, Матвей готов взять малыша из дома малютки, а вот Лика… Она хочет свое дитя. И я ее понимаю. Свое не чужое, своего даже запах другой. Родной.

— На следующей неделе вернутся. Это последняя попытка.

— Все у них получится, — выдыхаю, прикрывая веки.

После той аварии, что унесла жизни троих ребят, все у нас идет не лучшим путем. Я не могу разобраться в себе и своих желаниях, да еще узнаю про дочь, с которой только предстоит подружиться. Антон до сих пор один, даже не думает жениться. А Матвей… мне его жаль. Чисто по-мужски. Последние шесть лет они только и делают, что пытаются зачать ребенка, чего только не перепробовали. Результат нулевой.

— Что скажешь Лене? Она вроде как должна вернуться из очередного турне?

Лена — моя новая любовница. С ней мы познакомились в баре несколько месяцев назад, начинающая певица. Голос у нее, конечно, так себе, но трахаться она умеет отменно. С ней у меня взаимовыгодное сотрудничество. Вздохи-ахи в заранее оговоренное время и ничего больше. Все так же, как и с другими моими любовницами. Она мне секс, я ей деньги и побрякушки.

Сразу после того, как порвал с Данной, я расстался и с Катрин. До сих пор не понимаю, какой черт меня дернул ввязаться в любовно-договорную авантюру с одной лишь Леной. Чем меня не устраивала тихая Катрин, или взять даже Дану? Да, у последней темперамент оставляет желать лучшего, она легко наворотит дел, которые придется годами разгребать. Но Катрин? Она умна, красива и любит пожестче. Но нет, я как узнал, что Софи согласилась на авантюру, предложенную ее отцом, так мигом разорвал все связи с любовницами. Не хотел, чтобы они знали друг о друге. Сомневаюсь, что Софи стала бы интересоваться ими, но они ею точно заинтересовались бы. Решение порвать с ними пришло внезапно и показалось самым правильным на тот момент.

Нашел новую и не поленился вызвать юриста. Ох и озадачил я его тогда. Еще никто никогда не составлял договор, включающий в себя сексуальные услуги в обмен за музыкальную карьеру и молчание. Лена знает, что, если скажет лишнее, ей навсегда будет закрыта дорога на большую сцену. В ней я уверен, как никогда.

— Я в ней уверен. А вот Дана — темная лошадка.

— Не могу не согласиться. Даже больше, — усмехнувшись, Антон направляется к окну. — Она с тебя не слезет, пока не высосет все до единого цента.

— Ну что, тогда повоюем за место под солнцем.

— Смотри, чтобы до нее не дошло. А то хрен тебе, а не дочь.

— Потише, — улыбаюсь, представляя разъяренную Софию, из глаз которой летят искры ненависти. До боли в груди хочу почувствовать ее ревность. Мерзавец, да. Но только тогда я смогу быть уверен, что все еще нужен ей. — Я уверен, она все поймет.

— Ну-ну.

Широкий разворот плеч, небрежный хвостик на затылке. Сколько лет его знаю, он, как баба, хвостик носит. Раньше говорил, что талисман, а сейчас, что это память о ней.

— Знаешь, если бы у меня был хоть один шанс вернуть Алю, я бы в лепешку расшибся, горы непреодолимые бы свернул, но вернул ее любой ценой.

— Антон, — сажусь, облокотившись о колени. Я не знаю, что ему сейчас сказать. Все слова уже сказаны сотни тысяч раз, да и он устал слушать одно и то же.

— Я все еще люблю ее.

Киваю.

Любовь, что это за гадость и с чем ее едят? Я не до конца еще понял. Но чувствую, что Софи имеет к этому делу прямое отношение, и это жутко раздражает. Особенно осознание, что в один из прекрасных дней она может исчезнуть, прихватив с собой дочь. Я сдохну тогда, честное слово.

— Я очень хочу, чтобы у тебя все наладилось. Хватить убиваться. Прошло восемь лет, пора начать жить.

— Я тебя услышал, — кивнув, Антон уходит к себе, оставляя меня одного в гостиной, в которой я, в принципе, и планировал заночевать.

Восемь лет назад он купил эту квартиру для Али, но не успел ей об этом сказать. Он ужасно хотел, чтобы она переехала от мачехи с отцом и была счастливой. Только вот она и так была рядом с ним счастлива, светилась как гирлянда в Новогоднюю ночь.

Ключевое слово была…