Глава 22

Карим

— Какую сказку ты хочешь?

Останавливаюсь около белоснежного стеллажа со стопками разных книг, аккуратно расставленных на полках, и с удивлением замечаю, что детских сказок здесь нет. Раз два и обчелся. А может, я что-то не так понимаю, и мода давно поменялась?

В свои семь я взахлеб читал «Илья-Муромец и Соловей-разбойник» и «Бременские музыканты», только ближе к десяти годам познакомился с творчеством Толкиена и Джоанны Роулинг. А она вон… хранит на полке историю щенка Ровера в исполнении Толкиена и волшебный мир Гарри Поттера. Красочное издание в виде волшебной школы Хогвартс занимает отдельную полку.

— Ами-и-ир, — запрокидываю руку за шею и усмехаюсь. Я в полном ауте, моя дочь меня уделала. — Что ты выбираешь?

— Не знаю. Можно не сказку, а историю, — хмурит бровки и пальчик прикусывает, едва наклонив набок голову. — Можно из жизни.

— Что ты хочешь знать?

Пока маленькая принцесса устраивается на кровати, я сажусь на пол рядом с ней. Подтягиваю одеяло, что валялось комком в ногах, укрываю счастливо улыбающуюся Амиру. Она касается меня крохотными пальчиками, едва заметно скользит по лицу, поправляет отросшие волосы и, когда я начинаю млеть от детской ласки, неожиданно выдает:

— Тебе пора к барберу.

— К кому?

Каюсь, когда малышка пальчиками перебирала мои волосы, я искренне наслаждался происходящим. Тепло ее пальчиков, нежно копошащихся в моих отросших волосах, — мой новый наркотик. Мне было настолько хорошо, что потерялся во времени и не сразу сообразил, что она имеет в виду. Точнее, кого.

— Ну ты чего? К парикмахеру.

— А да, — зарываюсь пятерней в волосы, ероша их под звонкий смех дочери. — Ты права, пора.

Амира натягивает одеяло до подбородка, кутается в него, словно в кокон. Воображение сразу рисует маленькую гусеницу, а зеленый цвет постельного белья только делает ярче забавные картинки из детских сказок. И плевать, что на зеленом фоне пляшут ярко-красные божьи коровки. Сейчас она похожа на гусеницу, мечтающую спрятаться в своем убежище. Видно только карие глазки, искрящиеся детским любопытством в полумраке комнаты, и носик-кнопку. Который она морщит, забавно сверкая медовыми глазами.

— Я жду сказку, — тихий детский голосок вводит в сиюминутное замешательство. — Ну, или историю.

Я уже и забыл, что пришел сюда только для того, чтобы впервые в жизни прочитать своей дочери сказку перед сном. А она вон… историю из жизни хочет. И что мне ей теперь говорить? Ладно, может, пронесет и она забудет. Так, что там у нас со сказками, — в закромах памяти ищу интересное.

— Я не знаю сказок, точнее, не помню их, — кладу руку на кровать и облокачиваюсь на нее, — моя мама практически не читала мне сказки. Она много работала, чтобы нам было на что жить. Я сам читал, но не такие, — киваю на полку с волшебным миром зарубежных авторов. — В твоем возрасте я любил что попроще, например, «Чук и Гек». Читала? — Амира отрицательно качает головой, на что я обещаю: — Хорошо, почитаю тебе когда-нибудь, если ты захочешь.

— Захочу, — вскрикивает и ныряет под одеяло с головой, явно испугавшись своих же эмоций.

— Ладно-ладно, — смеясь, тормошу мартышку за плечо, стаскивая с головы одеяло. — А вот с этим, — снова киваю на чудо-издание. — Я познакомился лет в десять, может, даже позже.

— А папа? Где был твой папа?

— Папа? Папа у меня был, но можно сказать, что и нет. Он не жил с нами, они оказались с мамой слишком разные.

— Это как? Дедушка говорит, что родители должны жить вместе.

— Твой дедушка прав, я тоже так считаю.

«И сделаю для этого все», — заканчиваю про себя, проводя подушечками пальцев по кудрявой макушке своей малышки. Не верится даже, я и отец.

— А если бы узнал, что у тебя есть ребенок, ты бы забрал его к себе?

Замираю, так и не коснувшись кудрявой макушки. Медленно поднимаю взгляд на Амиру и молчу, видя ее не по-детски серьезный взгляд.

— Да. И его мать тоже. Говорю же, я согласен с твоим дедом, — ухожу от ответа, когда сердце так и норовит вырваться наружу и закричать: «Вот он я, твой отец!».

— Это радует, — улыбаясь, Амира раскрывается и, обнимая одеяло, продолжает: — А расскажи мне про группу.

— Какую группу? — взираю на нее удивленно.

— Дедушка говорил, что раньше у тебя группа своя была, — перекатывается на спину и раскидывает руки и ноги в позе звезды.

Снова замираю, смотря на дочь с теплом и удивлением одновременно. Ох уж этот дед. Надо будет провести с ним как-нибудь профилактическую беседу и подробно объяснить, о чем Амире знать не стоит. Слишком много он говорит ребенку, при этом забывает, что этот ребенок умный и понимает уже многое.

И все же Амира остается ребенком и знать некоторые вещи ей пока не стоит.

— Да, была, — киваю и обвожу взглядом детскую комнату.

Раньше здесь была просто гостевая, но потом появилась Софи, и я позволил превратить эту комнату в детскую. Теперь-то я понимаю, почему именно ее она выбрала. Здесь светло, и из окна потрясающий вид на зеленый парк.

— Расскажи о ней. — Ох, сколько в этой маленькой девочке любопытства.

— Мне было лет четырнадцать, когда я начал учиться играть на гитаре, позже я понял, что хочу стать рок-звездой сцены. Ничего интересного. Обычная мечта подростка.

— Что, прямо рок-звездой мечтал стать? — сияют детские глазки неподдельным любопытством, она так и норовит засыпать множеством вопросов. — А группу тоже ты собрал? Кто еще там был? А ты познакомишь меня с ними?

— Ну не прямо звездой, это я загнул. Признаюсь. Тогда я хотел просто собрать свою группу. Семью, которая никогда не предаст и будет рядом.

— Получилось? Ты доволен?

— Да, получилось, — усмехаюсь, понемногу входя во вкус. — Я действительно собрал группу, но намного позже запланированного. Это случилось уже в институте. В ней играли самые лучшие из лучших музыкантов. Даже сейчас я уверен в каждом из ребят как в себе. Ребята показали, что такое настоящая дружба, что такое вера в хорошее.

— Я слушала ваши песни. Они классные.

Замираю. У меня сегодня прям вечер «замри-отомри». И все благодаря смекалистому ребенку. Моему ребенку. Но даже в этой прекрасной новости есть ложка дегтя. Дед Петр там что, совсем с катушек съехал? Что еще он успел ей рассказать и, главное, зачем все это?

— А мама знает?

Этот факт меня волнует куда больше. Тексты песен явно не для семилеток писались, он рассчитан на деток повзрослее. Без матов, но смысл не детский.

— Нет. Мама вообще многого не знает, — смеясь, произносит малышка и, я глазом не успеваю моргнуть, как она прячется под одеялом.

— Например? — вопросительно приподнимаю бровь, надеясь подловить дочь хоть на чем-то. Но какой там. Этого ребенка невозможно вывести на чистую воду, если он того не хочет. Хотя, возможно, дело в моей неопытности в отцовстве. Я ведь профан в воспитании дочерей. Только учусь, и когда-нибудь настанет тот день, когда я одним взглядом заставлю Амиру вывалить всю правду, ну а пока она только вьет из меня веревки.

А я не сопротивляюсь даже. Ни одной, ни другой.

— Например, то, что знаю я и дед, — улыбается, давая понять, что на большее я могу не рассчитывать. Вот же хитрюга маленькая.

— И что же дед тебе сказал такого? — произношу елейным голосом, получая в ответ словесный фак:

— Сказал, что вам еще рано об этом знать.

Хихикает, оставляя меня в недоумении. В прямом смысле. Да уж, старый интриган разыграл довольно неплохие карты, и что-то мне подсказывает, что у него имеется туз в рукаве. Стоит ждать армагеддона.

— Ну, тогда ложись спать без сказки, — встаю, намереваясь оставить Амирку одну.

Не маленькая девочка, и так уснет. К тому же ночник работает, освещая комнату звездами, здесь вовсе не страшно находиться ночью. Да и наши комнаты рядом находятся, прибежит, если захочет.

— Ну как же? — восклицает, подрываясь на кровати, и смотрит на меня снизу вверх.

— Дедушке позвони, — улыбаюсь, целуя дочь в лоб и заправляя кудрявые локоны за ухо, — пусть он тебе сказку расскажет.

— Обиделся?

Киваю, соглашаясь. Если начну оправдываться, выйдет смешнее некуда. А так без слов все понятно. Усмехнувшись, Амира тянет ко мне руки, вынуждая наклониться к ней. Обнимает за шею, прижимает к себе и тихо шепчет на ухо:

— Я люблю тебя.

— И я тебя люблю, зайчонок.

В этот момент на душе становится так тепло, так хорошо, что хочется петь. Счастье рядом, оно есть, и сейчас находится в кровати. Сияет медовыми глазами и обещает счастье.

— Дядя Карим? — доносится у выхода.

— Что такое?

— Подай…те, пожалуйста, зайца.

Бросаю взгляд на комод, где в ворохе мягких игрушек восседает затасканный до дыр заяц. Именно с этим одноглазым чертенком Амира приходила на кухню за молоком. Подхожу, окидываю зайца скептическим взглядом и беру на заметку, что нужно его заменить на нового.

— Откуда он у тебя?

Отчего он кажется мне знакомым, но вспомнить, где я его видел, не получается. Напрягаю память, пытаясь вспомнить. Судя по потрепанному виду, зайцу больше пяти лет, а может, и десяти. Он потрепан и явно не новый, но тем не менее любимей игрушки у Амиры нет.

— Эту игрушку папа подарил маме на день рождения.

БА-БАХ!

Лето, солнце нещадно палит, я, как идиот, стою посреди тропинки в парке и тяну руку с этим зайцем именинницы. «С Днем рождения, Софи», — произнес, искренне наслаждаясь ее смущением и счастливым блеском в глазах.

Выхожу, тихо прикрыв за собой дверь, и направляюсь в свою комнату. Мне необходимо побыть одному. И все обдумать. А еще кое с кем поговорить.