Глава 9

Карим

Настоящее время… за полтора месяца до встречи с Софи...

Я не хотел эту свадьбу, но обстоятельства впервые за долгое время сыграли против меня.

Аукционеры невовремя сорвались с цепи и заявили в один голос, почти синхронно, что желают видеть у руля компании прилежного семьянина. И им абсолютно похер, что я одинокий волк, не желающий связывать себя узами брака.

Уже второй месяц мне активно намекают на возможный разрыв контракта с финнами, если я немедленно не женюсь. Семья — это важно, верещат в один голос сорокалетние мужики, катающие на своем хере раз в неделю студенток-первокурсниц. Хочется поинтересоваться, какого хера они себя так ведут и не чтут семейные ценности, о которых слащаво поют по десять раз на дню. А если позволит случай, то и больше.

Кому вообще нужен этот чертов брак? Обществу, которому по большому счету насрать, как ты живешь на самом деле? Уже давно никого не волнует, что творится у тебя в душе. Люди любят считать бабки, особенно чужие. И да, им насрать на твои чувства и тем более проблемы. Такова горькая правда жизни. И все же, несмотря на абсурдность всей ситуации, будь ты хоть трижды проклят, семья должна быть. И не просто быть, а соответствовать всем канонам высшего общества, ведь держать рядом с собой красавицу — жену залог успешного бизнеса. Даже если эта самая семья липовая.

Возможно, окажись я дерьмовым человеком, женился бы на первой встречной красавице, желательно стройной модельке, и ходил бы с чистой совестью налево. Но, вопреки судьбе, я нормальный мужик, потому что ни хрена не горю желанием привязываться к одной-единственной девушке. Я предпочитаю, чтобы мою постель по ночам грели разные девицы. Поэтому и не спешу обременять себя узами брака и впустую тратить нервы, которые за последние несколько лет после смерти отца и так стали ни к черту. Зачем? И самое главное, на ком жениться? В моем мире нет чистой души, с которой я хотел бы связать свою жизнь.

Конечно, эту роль можно было бы предложить моей постоянной любовнице Катрин. Она хороша собой и в постели вполне удовлетворяет мои требования, пусть иногда я и перебарщиваю. Только вот я не готов прожить с ней год под одной крышей и терпеть ее идиотские закидоны. Меня дико раздражают ее рассказы про походы в салоны красоты ради нового омолаживающего лифтинга, или что там еще девушки в себя вкалывают, чтобы выглядеть моложе? Дорогие рестораны и новые курорты, где все включено по высшему разряду для дорогих гостей — увольте. К тому же я очень сомневаюсь, что по истечении срока она так легко меня отпустит, точнее, мой кошелек. Поэтому Катрин отпадает сразу.

Взять запасной аэродром Дану — тоже сомнительное удовольствие. У нее нюх на бабки, вцепится своими клешнями и не отпустит. Еще и залетит волшебным образом, чтобы наверняка привязать к себе на веки вечные. Это пока я с ней просто трахаюсь и отстегиваю бабки на бабские цацки, она понимает, что большего от меня не дождется, а со штампом в паспорте ее мысли потекут в совсем другое русло.

Мне сложно представить, что в моем нынешнем окружении есть достойные девушки. Раньше все было по-другому. Никто не знал, кто мой отец и какое у него состояние, никто не знал, кто я.

Я был простым студентом, душой компании. Играл на гитаре, любил иногда погонять на футбольном поле мяч, и уже из-за этого не было отбоя от девчонок. Нормальных девчонок, среди которых можно было бы выбрать жену по контракту. Мало кто знал, что когда-то я играл в известной группе, был на пике славы. Со мной дружили, потому что я — это я. А не потому, что у меня счет в швейцарском банке благодаря папочке.

В далеком прошлом мне нравилась одна девушка. Брюнетка. Волосы длинные, почти доставали до поясницы. Серо-голубые глаза, напоминали росу, когда она заливалась звонким смехом и сама не замечала, как к ней тянется народ. Она будто всех приворожила. Даже Лис нашел в ней друга. Курносый носик, пухлые губки, в которые так хотелось впиться губами и сожрать. Она казалась вкусной на расстоянии вытянутой руки. Вкусной и недостижимой. Негласное правило в любой мужской компании: девушка друга — табу.

Она была девушкой друга...

— Они как будто с ума все сошли, — произношу, впиваясь взглядом в единственного родного человека, что поддержал меня после смерти отца и помогает по сей день, даже несмотря на то, что продал свою часть компании мне. Петр Савельевич, лучший друг отца и отец той самой девушки, которая вывернула мою душу наизнанку, растоптала сердце и превратила в прах мое доверие.

— Они правы. — Не удержавшись, усмехаюсь, так и замираю, едва приподняв уголки губ в подобии улыбки. Ну вот и он туда же. — Тебе пора остепениться.

Сомнительно удовольствие, явно не сулящее ничего хорошего. Отрицательно качаю головой, понимая, что добровольно я ни за что в жизни не натяну на шею хомут семейной жизни.

— Да не хочу я жениться!

Со злости швыряю ручку, что до этого крутил в руке. Она с глухим стуком падает на пол, а я подскакиваю в кресле, словно ужаленный. Ноги сами несут к панорамному окну с видом на родной город. Город, где прошло мое детство, город, в который я вернулся спустя восемь ужасных лет скитаний по северной столице нашей необъятной родины. Питер так и не стал мне родным городом, не смог я там прижиться.

Я вернулся сразу, как позволили обстоятельства. Отца не стало два года назад, а больше меня там ничего не держит. Он всегда был ко мне холоден, от него редко звучали теплые слова и тем более слова поддержки. Он был чужим человеком как для меня, так и для мамы. Я до сих не понимаю, как у таких абсолютно во всем разных людей получился я. Сколько себя помню родители жили отдельно и даже не пытались как-то сожительствовать. В какой-то момент отец собрал чемоданы и умотал в Питер, позволил нам с мамой выдохнуть с облегчением. Как оказалось временно.

Он ворвался в мою жизнь и заявил о своих планах, разрушив мои в прах.

Мне захотелось сбежать в неизвестном направлении, скрыться на другой планете, а лучше вселенной, но ни в коем случае не подчиняться ему. Я даже обратился к его лучшему другу, Петру Савельевичу, и мы вроде бы придумали план, но в один момент все изменилось…

— Как ты смотришь на фиктивный брак?

Вздергиваю бровь, удивленно смотрю на Петра Савельевича. Он что, серьезно сейчас? Предлагает купить жену на год? Забавно, однако.

— Вы предлагаете мне купить жену?

Абсурд. Самый настоящий абсурд! Хоть в этом что-то и есть.

— А почему нет? Тебе надо продержаться всего лишь год.

Петр Савельевич перебирает документы, тщательно рассматривая каждый лист. До сих пор не понимаю, зачем он продал свою часть компании мне, если по первому зову прибежал на помощь и вот уже второй месяц пашет как лошадь и практически живет на работе. Именно так. Его душа словно ожила, вспомнила любимое занятие. Насколько мне известно, свое дело Петр Савельевич любит и сейчас это доказывает.

— Осталось только найти ту, что готова будет терпеть мой скверный характер целый год, — усмехаюсь, мысленно перебирая всех своих знакомых по второму кругу. Увы, но дамочек, способных терпеть мой скверный характер круглосуточно, нет. Если только София, дочь Петра Савельевича, но это сразу нет. Мое предложение явно будет принято в штыки, да и она не согласится. Слишком гордая. Слишком недостижимая.

— Знаешь, есть у меня одна кандидатура. Как смотришь на то, чтобы выручить друг друга?

Сложив бумаги в папку и убрав на край стола, Петр Савельевич упирается кулаками в массивный стол и впивается в меня цепким взглядом, с которым обычно ведет переговоры.

— Подробней, — возвращаюсь за стол, сажусь поудобней и обращаю все свое внимание на мужчину, что годится мне в отцы.

— Я помогу тебе, а ты мне, — с этими словами Петр Васильевич покидает мой кабинет, оставляя одного и не позволяя возразить.

Уму непостижимо, но Петр Савельевич за довольно короткий срок стал мне ближе родного отца. Я доверился ему, позволил решить вопрос с фиктивной женой и на миг разочаровался.

По хитроумному сценарию старика я получил на свою голову жену, которая с удовольствием разведется со мной через год. Будь ее воля, она и раньше подаст на развод, не забыв при этом послать меня в далекое пешее эротическое. И вроде случилось чудо, именно то, чего я и хотел: фиктивная жена сроком на один год найдена, но отчего тогда хочется орать во всю глотку и крушить все вокруг вдребезги?

И захочу ли я развода по истечении установленного срока — это уже другой вопрос.

Вряд ли у меня хватит хваленной выдержки держаться от нее на расстоянии вытянутой руки и тем более запретить себе фантазировать на тему наших сплетенных тел на атласной простыне в моей комнате.

Стоит подумать о своей фиктивной жене, как в памяти, словно по щелчку пальцев, всплывают будоражащие кровь картинки. Вот она запрокидывает голову, предъявляя затуманенному взору острые ключицы и горошинки сосков, которые хочется втянуть в себя и прокатать на языке, пока до ушей не дойдут протяжные стоны желанной девушки. Вот она стоит на коленях, страстно ногтями царапая обои и со звонкими шлепками позволяя в себя вколачиваться.

Триста шестьдесят пять дней я должен находиться под одной крышей с той, которая до сих пор сводит меня с ума. С той, что осознанно предала наши чувства и в самое ближайшее время забыла о моем существовании. Все чаще я задаюсь вопросом: почему? И как бы ни вертел произошедшую ситуацию, я банально не находил ответа. Хочется думать, что она решила отомстить бывшему, переспав со мной, но для лишения девственности это слишком необдуманная месть.

Второй день я вбиваю в голову, будто мантру, простую, на первый взгляд, фразу «не подходить — уничтожит». Простая на вид, но чертовски неподвластная исполнению. Еще тогда, в ресторане, я чуть было не сорвался и не утащил ее в свою берлогу. Хитрый лис, ее отец, даже не потрудился сообщить мне, с кем предстоит ужин. Будто заранее чувствовал, что я откажусь. И ведь оказался бы прав.

Признаться честно я собирался дать заднюю и свалить из ресторана, но ее холодный, пробирающийся под кожу голос, заставил сесть на место и выслушать. В какой-то момент мне захотелось рассмеяться, но я чудом удержался. Девочка хочет поиграть? Не вопрос. Только правила будут мои.

Я молча согласился на ее гребаное условие, связанное с изменой, но, видят свыше, мое сердце сжалось только от одной мысли о потери салонов. Я слишком много в них вложил сил и нервов, чтобы так необдуманно отдать. Она подготовилась. Знала, на что следует давить в первую очередь. Браво, девочка!

Оказавшись в своей холостяцкой берлоге, я нажрался. Моей целью было вытравить ее образ из головы. По факту ни хрена не вышло. Она по-прежнему сидит в голове и ждет, когда я сорвусь. Только вот мне ни в коем случае нельзя срываться! Ни в коем случае нельзя смотреть в глаза цвета ясного неба, способные погубить в долю секунды.

Жмурюсь, со всей силы потираю виски, прогоняя из памяти яркие вспышки той злополучной ночи. Восемь лет прошло, а я ни хрена не забыл. Я тогда будто ополоумел, забыл обо всем на свете. Добрался до желаемого десерта, испробовал его вдоль и поперек. И понял, что мне ее мало. Хочу еще и много, а лучше навсегда. Но навсегда не вышло...

«Не дождалась, — набатом звучат в голове выплюнутые с ненавистью слова бывшего лучшего друга, Саярова. — Она моя жена. Забудь о ней!»

Она стала чужой женой слишком быстро, и полугода не прошло после нашей страстной, полной сладостных стонов ночи. Пока я разбирался со свалившимся на мои плечи дерьмом, она кувыркалась в постели с бывшим парнем и, скорее всего, обо мне даже мысли не допускала.

Ненависть, животная и ничем не прикрытая, просыпается во мне с новой силой и в который раз начинает сводить с ума. Я ее ненавижу. Клялся самому себе больше с ней не связываться, а в итоге… противоречу сам себе.

Мучаясь от душевной боли, от резко свалившихся проблем, я пообещал себе тогда, что при первой же встрече отомщу. За всю ту боль, что она причинила мне когда-то. Я был готов раскатать ее асфальтоукладчиком, пока не услышал:

— Ей нужна защита от бывшего мужа. Твоя фамилия ее спасет.

Я не смог отказать Петру Савельевичу по двум причинам. Первое — это его младшая дочь. Второе — я не могу допустить, чтобы Саяров причинил ей боль.

И не могу сделать больно ей сам…

Иначе свихнусь от ее боли.