2.7

Максим

Я выжимаю из своего джипа все, что могу. Скорость запредельная и я не вижу ни светофоров, ни знаков. А еще я пьян. И молюсь. Наверное, впервые в жизни. Молюсь, чтобы Соколов оказался настоящим другом и не воспользовался моим предложением. Предложением, которое я сделал по-пьяни и от жгучей ревности. Сука, рев-но-сти! Блядь, я ведь раньше даже не знал, что это такое. Но все это херня, если я не успею. Я очень надеюсь, что Соколов отвезет Дашу домой, поэтому мчусь к нему, чтобы убедиться, что его еще нет дома, и он не сделал того, о чем я буду жалеть всю свою жизнь.

Соколов был моим другом. И он всегда был на моей стороне. Но я видел его довольный оскал, когда он благодарил меня за возможность быть с Дашей. И сейчас, единственное, чего я желал, так того, чтобы мне показался его энтузиазм в отношении этой девушки. Иначе я не выживу.

Но, похоже, у меня началась черная полоса.

Машина Соколова стоит во дворе, а в его квартире горит свет. И это может означать только одно – он привез Дашу к себе. К себе, мать твою. Если бы это было не так, и он бы решил отвезти Дашу домой, то еще не успел бы вернуться. Я в этом уверен, как в своих пяти пальцах на правой руке. Но он это не сделал. Даша сейчас у него. И я знаю, каким может быть Матвей, если захочет затащить девушку в свою постель. А он захочет, потому что я сам дал ему зеленый свет. И это пиздец.

Я сижу в машине и смотрю на окно Соколова, где он уже стопудово включил свое обаяние, и если Даша ему еще не сдалась, то это лишь вопрос времени.

Я выскакиваю из машины и бегу в сторону подъезда. Соколов не мажор и снимает квартиру в обычной многоэтажке. Приличной, но обычной. И, несмотря, на приличность, домофон здесь не работает, и я в считанные минуты оказываюсь на его этаже. Мне плевать, что он сейчас подумает, но я не должен допустить, чтобы Даша оказалась с Матвеем в одной кровати.

А судя по ее глазам и боли, которую она не смогла скрыть, она вряд ли что-то сейчас осознает и все, что бы она сейчас ни сделала, будет моей виной. Я заношу руку, чтобы нажать на звонок, но моя рука замирает в паре миллиметров от двери, потому что я отчетливо слышу стоны. Твою, мать стоны, которые доносятся из-за картонной входной двери Соколова.

Это удар в солнечное сплетение, а потом выстрел в голову. Я просто отхожу и сажусь на ступеньки прямо напротив квартиры Матвея. Я уже ничего не слышу, перед глазами темнота, и я не понимаю, как я мог просрать самое лучшее, что было в моей жизни.

После нашего разговора по душам с Дашей я решил дать ей время. На стенку лез, но терпел и не беспокоил ее. В универе она не появлялась, и я сума сходил от неизвестности, пока не увидел ее на дне рождения у Насти Яроцкой.

Она пришла позже остальных, и я, как только увидел ее, понял, что у меня все эти дни жизнь была в черно-белых тонах. Но как только увидел ее, жизнь заиграла всеми цветами радуги. Она была другая, с новой прической, с румянцем на щеках, и еще красивее, чем раньше. Я не только скучал, но еще и хотел ее. Такую изящную, нежную и сексуальную. И я был готов утащить ее куда подальше, но правила приличия и ее сдержанность не позволяли мне сделать это.

Когда Даша, подруга Насти, затащила меня в комнату и разделась, я готов был ее прибить. Мало того, что я ни хрена не почувствовал к ее полуобнаженному телу, хотя раньше я бы ни за что не упустил такого шанса. Но самое главное заключалось в том, что я переживал за чувства моей принцессы. И не зря. СМС от Соколова заставила меня бежать за Алексеевой как ужаленного. И я успел в последний момент.

Правда, потом злился на нее, что она вот так быстро повелась, но все равно не смог справиться с собой. Ощущал себя влюбленным дураком, но впервые мне это нравилось, и я ничего не хотел менять. Кафе, кино и ее малиновые губы. Я знал, что она моя. Что бы она не думала, это моя девчонка. И, видит бог, я не хотел на нее давить, но справиться с эмоциями не смог. Я, как и прежде, хотел заняться с ней любовью. Не гребаным сексом, а любовью, блядь! Но этот неземной полет рядом с ней сдерживал мои чувства. Я знал, что все у нас будет. Главное, не давить на нее.

Поэтому, когда улетал в Германию, думал только о своей девочке. Единственное, что радовало, это то, что я дозвонился до Юрия и он к моему приезду обещал нарыть на Дашу все, что можно.

Вместо работы, я считал минуты до встречи с Дашей. И только, благодаря пинкам Торопова, я снизошел до мирских дел, как развитие нашего бизнеса. Все было отлично, пока я не увидел ее фото с каким-то уродом.

Я даже не знаю, как я вышел на эту фотку в соцсетях, но, когда увидел, меня всего передернуло. И ведь я не верил в то, что видел, но факты говорили за себя. Ее счастливая улыбка, хештеги и комментарии разъели меня до самых костей. Девочка, которая получила свободу, оказалась совсем не моей и пошла по рукам. Я в этой Германии чуть не сдох от ревности и ярости. И боли. Я настолько погряз в своих ощущениях, что смутно помню, как встретил Светлову и как оказался с ней на ужине. Она весь вечер что-то щебетала и не обращала внимания на мою отчужденность. Мне, кажется, она даже делала селфи, но мне было похер. Я ждал хоть слова в комментариях от Даши, или сообщения от нее, да вообще хоть один намек, что это все неправда, но так и не дождался.

В самолете Светлова тоже оказалась со мной. Она даже поменялась местами с кем-то, чтобы сидеть рядом со мной. Мне было пофиг. Я начал бухать, как только мы взлетели. Бухал до самого места пребывания, потому что не знал, что делать с этой фотографией. Наилучшим вариантом, было дождаться информации от Юрия, но я боюсь его подтверждения о том, что вертится в моей голове с момента, когда я увидел это фото.

И да, можно было бы просто поговорить с Дашей, но что я мог ей сказать?

Даш, я там тебя на фото видел, это же ведь неправда? Или просто наехать на нее. Не хочешь объяснить какого хера я вижу эту фотографию? Но что бы я ни спросил, ответ был бы одни. Это не то, что ты думаешь. Поэтому сейчас мне нужно просто набухаться и доказать и ей, и себе, что свет клином на Алексеевой не сошелся. Я никогда за девчонками не бегал. И за ней не буду.

Поэтому сразу с вокзала еду в клуб, где нет еще никого. Чередую алкоголь и кофе. Трезвею и снова напиваюсь. И так до тех пор, пока не подтягивается Соколов и еще какие-то люди. Соколов смотрит с удивлением, но молчит. Ну, правильно. Я сейчас не готов ныть ни перед кем. Сам переживу. Поэтому даже не сопротивляюсь, когда на моих коленях оказывается непонятно кто.

А потом я вижу ее. Пришла с Захаровым. Но вся несчастная, бледная, с синяками под глазами. Не такая, как на том фото с тем ублюдком. И дрожит, как осина.

Но я уже на взводе. И пьян, как сапожник. Я даже не понял, что я сделал. Просто хотел, чтобы ей тоже было так же хреново, как и мне. И я вижу, как ей становится не хреново, а больно от моих слов. Почему??? Опять игра, в которой я не знаю правил? А раз не знаю, значит буду играть по своим.

И вроде почувствовал удовлетворение, когда предложил Матвею провести время С Дашей. И я удивлен, что ни один из них не отказывается от моего предложения. А когда они уходят мне вообще похер. Я же мужик. Я делаю то, что хочу.

Но мужик я ровно десять минут. Мне хватило десяти минут, чтобы понять какой я козел и трус.

Я разбиваю свой бокал об стену. Потом бутылку. Кто-то визжит. Но это не важно. Я только что своими руками сломал не только себя, но и не в чем невинную девчонку.

Вопрос что она делала в клубе и зачем звала меня возникает, когда я уже гоню к дому Матвея. Третий раз за рулем пьяный в хлам, но это меня вообще не беспокоит. Лишь бы успеть.

Но как бы быстро я не ехал, я не успел.

И теперь сижу на ступеньках, смотрю на эту дверь и просто сдыхаю. Что там говорят? Мужики не плачут? И я не плачу. Но на грани. Всю ладонь себе искусал. Понимаю, что я уже ничего не изменю, но уйти не могу. Мне нужно посмотреть им в глаза. Обоим. Зачем? Не знаю. Наверное, я мазохист.

Звоню в дверь и жду. Мне кажется прошла вечность, прежде чем Соколов открыл мне. В трусах и с довольной рожей.

- Сука, - говорю ему и знатно прикладываюсь кулаком к его челюсти. Матвей отлетает в квартиру, но его падение задерживает шкаф.

- От суки слышу, - и мне прилетает в обратную.

Только надо учитывать, что я не слабак, но Матвей детдомовский и его удары могут вообще вырубить. Но я не вырубаюсь, хотя искры из глаз сыпятся похлеще, чем в фейерверках. Был бы трезвым, наверное, отключился бы. А так алкоголь в крови заставляет меня подняться и снова набросится на бывшего друга. Мы начинаем методично избивать друг друга. Я бью со всей силы, но промазываю, а вот Матвей даже не прикладывает усилий, но удары прилетают часто и точно. Я выдохся первый.

- Где она? – выплевываю кровь и ощупываю челюсть на наличие зубов. Вроде все целы.

- Надеюсь, что дома.

Я не слышу его ответ.

- Где она????

Матвей больше не отвечает, просто берет меня за шкирку и тащит на кухню. У меня больше нет сил и я не сопротивляюсь. Соколов швыряет меня на стул, но я промахиваюсь, и кулем оседаю на пол. Матвей достает пару стаканов, виски, разливает алкоголь, и сев на пол напротив меня, протягивает мне один из стаканов.

- Дай телефон, - просит Соколов и тут же уходит, а еще через минуту возвращается со своим.

Я наблюдаю, как он роется в моем, а потом звонит со своего.

- Ты дома?

-…

- Все в порядке?

-…

- Спокойной ночи.

Соколов откидывает свой телефон в сторону:

- Дома твоя Даша. Спит. И судя по соплям, тихо тебя ненавидит.

Я выпиваю все виски до дна. В горле жжет, но мне этого мало. Потому что с этой минуты я вообще не въезжаю в то, что происходит.

- В смысле дома? Я своими ушами слышал, как она стонала.

- Это не она. Ноутбук с порнороликом у двери стонал, чтобы ты мудак, понял, какой ты ублюдок.

До меня доходит медленно. А когда доходит, я начинаю смеяться. От счастья. Блядь, от счастья!

- Я ее в такси посадил и отправил домой. А тебя сидел и ждал. Знал, что ты прибежишь.

- Я ее люблю, - слова сами срываются с моих губ.

Мне сразу же становится легче. Я даже перестаю чувствовать боль после ударов Матвея.

- Я рад за тебя до жопы. Только почему это слышу я, а не Даша?

- Потому что я дурак. Влюбленный дурак.

- Дурак – это слабо сказано. На хера ж ты влюбленный дурак так обидел девчонку?

- Приревновал, - я морщусь от воспоминания той злосчастной фотки. - На фото увидел ее с каким-то мудаком. И крышу совсем снесло.

- Да ты прямо Отелло!

Матвей рассказывает про вечеринку, на которой побывала Даша. И откуда ноги растут у этой фотки. Найду урода, ноги ему вырву.

Мы сидим на полу, оба с избитыми лицами, и Соколов снова разливает вискарь по стаканам.

- Я дебил, - и снова виски до дна, - я реально думал, что все пиздец. Пошла по рукам. И с тобой тоже.

Соколов ржет. А потом тоже глушит виски и с серьезной рожей выдает:

- Я ее больше, чем ты знаю. И если бы хотел, то еще у Игнатова бы увел. Просто она другая. У нее нет того, что есть у тебя. Она не избалована, и просто оказалась не в том месте не в то время. А вам всем срать. Хер с ним, с Игнатовым. Но ты, не лучше его. Ты ж не привык себе ни в чем отказывать. Можно, приревновать и унизить. Это ж как два пальца. У нее, блядь, даже брата нет, чтобы тебе, придурку, морду набить. Так что извиняться не буду.

- Что мне делать-то теперь?

- Я не знаю. Думаю, ты ее сильно обидел и вряд ли она тебя сейчас захочет видеть.

- Матвей, блядь! Мне хреново без нее!

- Чего, Матвей-то сразу! Радуйся, что я не такой говнюк, как ты и твоя Даша сейчас спит дома, а не в моей постели!

С моих губ срывается полустон-полурык. Я злюсь на себя и очень хочу увидеть Дашу. И я готов сорваться к ней в эту же минуту, но не могу даже встать. Потому что пьян. Да и Соколов неплохо мне нахлобучил.

- Дай ей время.

- Я уже давал!

- А теперь по-настоящему. В любом случае, если ты к ней сейчас заявишься и даже если будешь ползать на коленях – она тебя не простит. Ты ее, как девушку обидел. Задел ее женскую гордость, и что бы ты сейчас не делал, она будет твердить, что ненавидит тебя.

- А если правда ненавидит?

- Не думаю. Она в клуб к тебе пришла. Или за тобой. Но теперь это не имеет значение. Дай ей время пережить эту обиду. Пусть поймет, действительно ты ей нужен или просто блажь.

- Ага, и дать ей время надумать хрен знает, что и умотать отсюда. И потом ищи ветра в поле.

- Это мой совет, и ты можешь забить на него. Делай, как знаешь.

В словах Соколова есть доля правды. Но принимать какие-то решения сейчас я не в состоянии. И, выпив еще виски, с трудом добираюсь до дивана и засыпаю.

А утром башка трещит так, словно сто дятлов долбит по ней одновременно. Во рту сухо, как в пустыне и гадливо. Как будто я не алкоголь пил, а падаль какую-то жрал. На лице не двигался не один мускул, словно мне его облепили глиной, а если пытался поморщиться, то простреливала адская боль, которая в сто крат усиливала головную боль.

Соколов спит, и я хотел свалить по-тихому, но не смог. Забрался в душ и стоял под холодной водой до тех пор, пока кожа не начала неметь. Чем больше я приходил в себя, тем хуже становилось. Не физически. Морально.

Я никогда не считал себя правильным парнем, но границы разумного никогда не переходил. Мне давали, я брал. И никогда не думал о последствиях. Никогда не парился о чувствах тех, с кем спал. Просто никому ничего не обещал.

А теперь хотел обещать, хотел на руках носить, хотел дышать в унисон и просто любить, но сам все испортил. Ведь все было отлично. Пока не увидел эту фотку. Я понимал, что повод смешной, но я никогда не любил никого до Даши и никогда не сталкивался с ревностью. Это, конечно, не оправдание моему поведению, и я очень жалел о своей вчерашней выходке, но хотя бы признаюсь, что мне трудно справиться с нахлынувшими чувствами.

Я влюбился. До одури. Наверное, с первого взгляда. Только понял, когда обидел, а потом потерял. Для меня это чувство ново и неизведанно. Но, слава богу, не пугает. Я уверен, что это по-настоящему и навсегда. Даша – моя вторая половинка, и я никому ее не отдам. Главное, чтобы она меня простила, а дальше я из кожи вон вылезу, но сделаю ее самой счастливой. Теперь оставался вопрос, как вымолить у нее прощение.

Взглянув на себя в зеркале, я выпал в осадок. Почти все лицо в ссадинах и синяках. Меня родная мать не узнает. В таком виде ехать к Даше вообще не вариант. Хотя я так хотел ее увидеть, что было наплевать на свой внешний вид.

Пока изучал себя в душе, Соколов проснулся и приготовил кофе. Его лицо тоже сверкало, как новогодняя елка, но до моего великолепия ему было далеко. Соколов постарался, но я не в обиде на него. А еще до задницы рад, что я все же поехал к нему и все выяснил. Будь по-другому я не знаю, что еще натворил бы.

Кофе немного улучшило мое состояние, но душевные терзания вряд ли что-то или кто-то сможет излечить. Разве что Даша?

Немного поржав над друг другом, Соколов еще раз прочитал мне лекцию о моем косяке. Я молча слушал его, потому что он тысячу раз был прав. Спасибо Боже, что у меня такой охеренный друг.

Решив послушать совет Соколова и немного повременить с визитом к Даше, я поехал домой.

А там меня ждал очередной сюрприз в виде доклада о Даше от Юрия.

Я чувствовал себя последним дерьмом, а когда прочитал информацию, предоставленную отцовским цербером, вообще потерял связь с реальностью. Вчитываясь в буквы, я не верил в то, что там было написано.

Но как бы там ни было, я теперь лучше понимал Дашу. И ненавидел Игнатова, который воспользовался ее ситуацией. Не скрою, что мне было чуждо, что Дашка решилась на весь этот бред из-за денег, потому что я сам никогда не знал, что такое отсутствие денег. Но я безумно радовался, что Дашка не какая-то там шалава и жадная до денег сука, а всего лишь жертва обстоятельств. И, похоже, что я не совсем неудачник. Если я бы продолжил с ней договор, тем самым заставляя ее спать со мной за деньги, которые нужны были ее семье, то не видать мне ее как своих ушей. А так, освободив ее от обязанностей, думаю приобрел пару плюсов в ее глазах.

Заявиться я к ней не мог, но вот помочь сейчас было в моих силах. Я дозвонился до клиники, где проходил реабилитацию ее отец, и оплатил все необходимые процедуры на три месяца вперед. Слезно попросил врача не раскрывать моего имени и, если что-то будет необходимо, обращаться ко мне напрямую. Глав врач пообещал выполнить мою просьбу, да и как он мог отказать, узнав мою фамилию.

Мой поступок не оправдывал сейчас меня никак, но я хотел быть уверен, что Даша больше не кинется в какую-ту другую крайность в поисках денег. И облегчения не принес. Как же меня ломало. Какой я все же придурок. Помню, как кричал ей, что добьюсь ее, а вместо этого добил.

В универе я тоже не появлялся. С такой рожей знания как-то сами откладывались на неопределенное время. А вот отсутствие Даши, о котором мне сообщил Матвей, испугало меня, но он же мой испуг и развеял, раздобыв информацию о том, что Даша перевелась на заочку.

Мысль о том, что она покинет город, разъедала мой мозг. Но у нее в мае начиналась сессия, и до этого времени вряд ли она куда-то уедет. Скорее устроится на работу. Блин, как мне все это не нравится, но это мое наказание – пожинать труды своего идиотизма.

Я даю себе две недели. Две недели без Даши. Две недели ожидания и ада. Две недели в квартире, где из всех воспоминаний всплывают только связанные с Дашей и терзающие меня до одурения. Я буквально считаю часы, когда начну воплощать свой план по завоеванию лучшей девушки на свете. И когда я готов устроить незапланированную встречу с ней, звонит Торопов и просит о помощи.

Впервые в жизни я готов наплевать на наше дело и заняться своей личной жизнью, но Торопов, гад, не только продвинул наш проект в Германии, но и подал заявку на участие в крупном европейском конкурсе, куда вписал кандидатуру Матвея, как главного нашего разработчика. Призовое место давало победителю не только приличную денежную премию, но и перспективы работы за границей в любой ведущей компании нашего профиля. От меня требовалось присутствие в предварительных этапах и адаптация нашей разработки под европейский уровень, в основном перевод на английский. То есть Матвей работает на месте, я подгоняю его разработки под европейские стандарты, а Торопов занимается организационными моментами.

Я мог бы послать всех куда подальше, но это было будущее Матвея. Того самого Матвея, который сделал для меня столько, что мне в жизни с ним не расплатиться. И я, конечно, был против его участия. Такой мега мозг как у Матвея был нужен самим, но я не мог так поступить с ним. Поэтому стиснув зубы, взял билеты и отбыл в Германию.

Мой персональный ад продлялся на неопределенное время. И только работа спасала меня от той пропасти, в которую я был готов шагнуть, потому что каждый час, проведенный так далеко от Даши уничтожал во мне все человеческое. Я перестал спать, есть и пропадал целыми сутками во временном офисе, стараясь закончить свою часть работы, чтобы поскорее вернуться в Россию.

Торопов меня не понимал. Первое время звал на вечеринки с алкоголем и доступными девочками. Потом угорал надо мной и издевался, придумывая мне всевозможные прозвища, а когда понял, что меня не сломить, признался, что завидует мне и очень рад, что я нашел свое счастье. Только мне от его поддержки было еще хуже. Хотя реверанс ему за то, что скрашивал мои тяжелые трудовые будни. И Соколову тоже. За то, что терпел мои закидоны в виде вопросов о Даше. Я практически заставлял его следить за ней, чтобы она не сбежала или не дай Бог кого-то встретила.

В другое время я был бы счастлив принять участие в таком проекте, но сейчас еле дождался окончания этого вымотавшего меня конкурса, который завершился в середине апреля. Я был рад до чертиков, хотя задуманное нам исполнить не удалось.

Во-первых, мы продули во всех номинациях. Но я не был даже огорчен. Потому что теперь у нас был бесценный опыт, приобретенный на конкурсе и цель стать лучше и мощнее, к которой нам предстояло стремиться. И да, Матвей оставался в наших рядах, что не могло не радовать. Я думал он расстроится, но он держался бодрячком и никому не показывал своих истинных чувств. Мы с Тороповым поддержали его, на что Матвей поблагодарил нас за такой шанс и скривив морду признался, что тяжелее всего ему бы было покинуть нас. В общем, все остались довольны.

Во-вторых, я возвращался на родину. Туда, где я оставил свое сердце, душу и покой.

Поехать к Даше решил прямо с вокзала. Купил цветов, и забил, на все, что я мог сейчас услышать от нее. Мне нужно было увидеть ее. Хотя бы одни глазком.

Но моим планам не суждено было сбыться опять. Матвей перехватил меня и снова отговорил от непродуманного шага. Я готов был его убить, на что он пообещал раскрасить мое лицо всеми цветами радуги снова. И лишь одно утешало. Соколов через два дня устроит нам встречу с Дашей у Яроцких. К чему я должен был подготовиться морально и физически.

Я не знал, что меня ждет, после нашей встречи, но в одном был уверен, что я люблю Дашу и хочу быть с ней, чего бы мне не стоило.

Два дня тянулись неимоверно долго. Я просто не находил себе места, и когда в теплый апрельский день выехал в загородный дом Яроцких, меня трясло, как подростка перед первым сексом. Я боялся этой встречи, но еще больше хотел.

После сообщения Матвея, что все готово, я въехал во двор и замер, потому что увидел ее, даже не успев выйти из машины. Она не видела меня, и улыбалась о чем-то болтая с Настей. Они несли какие-то пакеты к беседке, а мое сердце барабанило о грудную клетку, грозясь выпрыгнуть из груди.

Я забыл, какая она красивая. С хвостом на макушке и без макияжа совсем девчонка. Хотя джинсы в обтяжку и белая футболка напомнили о том, что она девушка. Моя девушка. Стройная, грациозная и сексуальная. В джинсах стало тесно, и я понял, как все это время мне ее не хватало. Как только завоюю ее, затрахаю до потери пульса. Ругаясь на себя за свои несвоевременные фантазии, я медленно вышел из машины.

Она увидела меня. Ее улыбка сползла с лица, а пакеты выпали из рук. Она остановилась и уставилась на меня, как на приведение. Наш зрительный контакт длился всего несколько секунд, но я успел увидеть ее чувства. Там была боль и удивление, страх и ожидание.

Даша делает несколько шагов назад, а потом разворачивается и почти бежит за дом. От меня.

Мне требуется лишь мгновение, чтобы сделать выбор: догнать и поговорить или дать ей время.

Дорогие мои читатели!

Спасибо Вам за ваши комментарии. Я все читаю, но просто физически не могу на них ответить. Мне очень приятны Ваши отзывы и пожелания. Я чувствую Вашу поддержку и любовь. За что безмерно Вам благодарна.

Спасибо Вам за лайки, репосты и награды! Это не дает мне сдаться и мотивирует меня на дальнейшую работу.

И еще очень хочу, чтобы вы знали:

МОИ ЧИТАТАТЕЛИ – САМЫЕ ЛУЧШИЕ ЧИТАТЕЛИ В МИРЕ.

Я вас всех обнимаю.

С любовью ваша МК.