28. Саша

Зарицкий откладывает вилку и внимательно смотрит на меня.

— Что-то случилось?

— Случилось, — сдавленно отвечаю. Смотреть ему в глаза — стыдно. Но я должна сделать все правильно. И признаться — именно правильно сейчас. — Я… я не могу оставаться с тобой.

— Ты уходишь от меня? — дрогнувшим голосом спрашивает он.

— Да.

— Почему, Санни?

— Потому что не хочу обманывать. Я… кажется, я увлеклась другим мужчиной и не хочу обманывать тебя.

Зарицкий сжимает челюсти — взгляд становится холодным, отчужденным.

— Это он?

— Он, — киваю обреченно.

— Между вами…

— Нет. Мы просто снова виделись, и я… Черт, я понимаю, что увязаю в этом, понимаешь? Я чувствую то, что не должна!

— Милая моя, — облегченно выдыхает тот, подходя и беря мое лицо в ладони. — Мы со всем справимся. Давай уедем? Сменим город, начнем все сначала…

— Нет, — качаю головой. Слезы жгут глаза, но я уже не сдерживаюсь. — Я не могу! Не могу и не хочу врать тебе! Ты достоин куда большего, чем я могу дать!

— Мы уедем, мы сможем, — продолжает уговаривать муж. — С глаз долой, как говорится. Я окружу тебя заботой, и ты забудешь все!

— Но я не хочу… — шепчу в ответ. — Не хочу забывать…

В его глазах отражается настоящая боль, и в этот момент я ненавижу себя. За то, что говорю все это, что так жестока с тем, кто столько сил и времени потратил на меня. Но лгать дальше — значит поступать еще хуже. Влад — прекрасный мужчина, который достоин только самого лучшего.

И это не я…

— Санни… — с тоской произносит он. — Не руби с плеча. Прошу. — Я лишь всхлипываю и отвожу взгляд. — Дай нам время… Дай шанс!

— Влад! Я не достойна тебя! Пойми это! — едва не кричу. Мужчина обнимает и прижимается губами к моим. Соленый поцелуй связывает нас.

— Я люблю тебя… Люблю… — шепчет он между беспорядочными поцелуями, которыми покрывает мое лицо. Его руки обжигают своими ласками — словно клеймят, не давая забыть о том, кто он. И я плавлюсь, вспоминая, как хорошо нам вдвоем.

Момент, когда я оказываюсь на диване, просто упускаю. Мозг фиксирует данный факт с запозданием. — Санни… моя…

Наши движения хаотичные, резкие. Нам обоим кажется мало. Нам обоим больно.

Это не секс по взаимному желанию, мы оба понимаем, что это — прощание. Болезненное, горькое и страстное. Я взлетаю в руках мужчины все выше, глотаю слезы, понимая, что это конец, что больше этого не будет. А Влад… Он смотрит на меня с какой-то болезненной тоской, сжимая в своих объятиях так, будто надеется удержать то, что, словно песок, уходит сквозь пальцы.

Последние минуты, последние мгновения нашего единства…

— Я могу тебя попросить? — глухо спрашивает Зарицкий спустя какое-то время. Мы по-прежнему лежим в обнимку на диване — голые, остывающие после внезапного порыва.

— Конечно…

— Дай нам последний шанс… — его слова бьют по больному. Прямо туда, где живет израненная душа. Я понимаю его, чувствую, как и свою боль. Но ситуация запуталась настолько, что без жертв уйти не получится. И если бы я только могла хорошо притворяться…

— Влад, я… — На губы ложится его палец.

— Дослушай, — просит он. — Мне предложили командировку на месяц в другой город. Собирался отказаться, но… Раз так все вышло, давай отложим решение? Побудем отдельно и… — он замолкает, подбирая правильные слова. — И после обсудим все?

— Я не хочу тебе врать. — Понимаю, что режу по живому. Но иначе нельзя. Не уверена, что время без Влада пойдет мне на пользу и я вдруг одумаюсь. Да даже если и так — разве я имею на это право после всего? Нет. Я попросту не позволю себе этого.

— И не надо, — вздыхает мужчина. — Понимаю, что ты остаешься наедине с… ним. Но я готов пойти с тобой дальше через месяц. Что бы ни случилось.

У меня просто нет слов. Никаких. Как? Почему этот удивительный мужчина вдруг стал для меня не таким важным, как раньше? Почему? Почему меня так тянет к другому, хотя это… Это неправильно! Нелогично! Ведь вот он — мечта любой женщины! Красивый, харизматичный, уверенный в себе и все понимающий! Почему я не могу любить только его?!

Влад оставляет легкий поцелуй и уходит в душ. А я… Я сгораю от стыда перед ним. Мне хочется сделать прививку от чувств — чтобы больше никогда и ни за что не испытывать к другим мужчинам ничего, чтобы мой мир крутился только вокруг Зарицкого. Все, от чего я так бежала в Питере, сейчас мне кажется таким привлекательным, и я бы дорого дала за то, чтобы все так и стало.

Вот только глупое сердце уже впустило образ жгучего брюнета с кристально-голубыми глазами. И даже если между нами ничего не выйдет, я уже не смогу быть до конца с Владом.

А значит, честнее будет просто уйти.

Прекращаю самобичевание мыслями, только когда в комнату входит муж. Одетый и с сумкой на плече. Нервно подрываюсь, непонимающе глядя на него.

— Завтра оформят командировку, а сегодня поеду в гостиницу.

— Что? Но это глупо! Это твой дом!

— Это наш дом, — мягко поправляет он меня. На его лице грустная улыбка. И мне стыдно за это. — Мне тоже нужно немного времени, ладно?

— Не уходи, — мотаю головой. — Ты не должен ночевать где-то там только потому, что… Я сама! Давай лучше я!

Влад бережно обнимает меня, заставляя прекратить бесполезный поток слов.

— Я люблю тебя, Санни. Помни об этом. И позволь мне быть мужчиной, милая.

В глазах снова появляются слезы. Почему? Почему он такой идеальный? — И если что-то понадобится — не стесняйся. Я всегда тебе помогу.

— Когда ты вернешься? — упавшим голосом спрашиваю, понимая, что не хочу отпускать его.

— Я сообщу, когда будет известна дата. Пока разговор шел о четырех неделях.

В его объятиях так спокойно и тепло, что наш развод кажется безумием. И в то же время я вспоминаю о том, что предаю его каждый раз, когда думаю о Тигране, и становится больно. За него.

— Будь умницей. — Он отступает, и становится холодно. — Не провожай. Мы ведь не прощаемся.

Он уходит, а я так и стою поломанной куклой. И только когда щелкает входная дверь, оседаю на пол, давая волю слезам.

Чувствую себя полной дурой, идиоткой, которая не смогла сберечь самое ценное в жизни. И готовность Влада забыть обо всем лишь подливает масла в огонь. Будь я немного более эгоистичной, обязательно бы воспользовалась этим. Но стоит подумать о другом мужчине, и накатывает странное чувство безысходности. Я всегда считала, что любовные треугольники — это только в книгах бывает. Что нельзя любить двоих сразу, что это бред. Ведь люди разные. И отношения тоже. И ты всегда знаешь, кто твой человек, а кто нет.

И Зарицкий — мой… Мой до мозга костей. Но этого оказывается неожиданно мало, стоит мне оказаться рядом с Тиграном. Человеком, который будит во мне эмоции, жизнь. Он не обещал мне ничего. Просто дразнил, кусался, ухмылялся своими голубыми глазами. И все.

Но этого было достаточно, чтобы я чувствовала, что предаю мужа. Потому что мое сердце бьется чаще рядом с другим мужчиной. Потому что я мечтаю и жду встречи с другим мужчиной.

А ведь так не должно быть…

Не знаю, сколько времени длится истерика. В итоге иду в душ, смываю с себя все эмоции за этот день. Боль и стыд перемешаны, чувство вины разъедает изнутри. Но мысль, что так — правильно, все же помогает двигаться дальше. Завтра — рабочий день. Но мне сейчас наплевать на все. Одеваюсь и иду в ближайший бар.

Идея глупая, но наплевать. Алкоголь вряд ли поможет избавиться от послевкусия предательства, но, может, я хотя бы усну этой ночью без кошмаров. Бармен оказывается приятным и щедро подливает алкоголь. После второго коктейля звонит телефон. Я даже радостно дергаюсь, надеясь, что это Влад. Вот только это оказывается Леманн. А я не готова с ним говорить. Просто сбрасываю звонок.

Но ведь он упорный. Не сдается.

Семь пропущенных за пять минут. Неплохо.

— Не ответите? — спрашивает бармен, заметив мой взгляд во время очередного звонка.

— Нет.

— Похоже, кто-то очень хочет вас услышать.

— Или увидеть, — философски добавляю я. Сейчас, когда алкоголь уже начал действовать, мне немного легче. Мир чуть подернут обезболивающим, и все происходящее не кажется такой уж катастрофой.

— Так, может, стоит? — подначивает мужчина.

— Думаете, можно любить двоих одинаково?

— Думаю, в жизни возможно все, — пожимает он плечами. — Даже любовь между мужчинами, прости господи.

Мне становится смешно, и я глупо хихикаю. А затем прошу повторить.

Тигран больше не звонит. «Что ж, значит, его предел — цифра семь», — зачем-то запоминаю я. Еще полчаса проходят в том же ритме — медленно пью очередной коктейль, размышляя над тем, куда пришла моя жизнь. Люди приходят и уходят. Кто-то садится рядом, что-то заказывает. Уходит.

А я по-прежнему прокручиваю в голове разговор с Владом. Почему он так добр? Почему не ругает меня, почему не накричит за то, что наделал?! Почему он такой идеальный…

— Кофе, пожалуйста, — раздается до боли знакомый голос рядом. Застываю, глядя перед собой. Кажется, даже дышать перестаю. — Ну здравствуй, Лекса…