29. Тигран

То, что Пономарева не отвечает, злит. Нет, даже скорее конкретно бесит. Что опять не так этой девчонке? Вроде же все было в рамках. Так нет — опять характер показывает? А ведь у меня были такие планы… Впрочем, стоит ли от них отказываться? Найти человека по локации — дело нехитрое. И когда, получив адрес, смотрю, что за место, не могу перестать улыбаться.

Бар. Мило. Что же ты там забыла, детка, в разгар рабочей недели?

Отыскать мою цель несложно — сидит у барной стойки. Не тороплюсь, сначала оцениваю ситуацию. Бармен бросает на нее сочувствующий взгляд, обновляет алкоголь. Сажусь рядом и прошу кофе. Замечаю, как она тут же напрягается, но молчит.

— Ну здравствуй, Лекса.

— Привет, — ровным голосом отвечает она. Встречаюсь взглядом с барменом и вопросительно приподнимаю бровь — тот оказывается весьма умным малым и показывает три пальца. Благодарно киваю и снова смотрю на девушку.

— Я тебе звонил.

— Извини, я не в настроении, — вяло огрызается она.

— Насколько не в настроении по десятибалльной шкале?

— На десять, — раздраженно цокает и делает приличный глоток коктейля. Мягко отбираю у нее бокал.

— Может, кофе? — Она как-то странно смотрит на меня. Словно я — причина всех ее бед. Будто я у нее ребенка отнял или жизни вот-вот лишу. Столько тоски в ее глазах, что становится не по себе. Уже жду, что начнет упираться, но Саша просто коротко кивает.

— Ванильный капучино и американо, — прошу бармена. — Девочка моя, что-то случилось? — осторожно беру ее за руку — почему-то уверен, что с ней сейчас нужно именно так.

Она испуганно вздрагивает. Снова поднимает на меня взгляд, и мне словно под дых дали. Понятия не имею, что там у нее стряслось, но сейчас она очень мало похожа на прежнюю себя. Даже в Питере она не была такой потерянной.

— Ничего… — упрямо качает головой, пряча глаза. Но возвращаю ее лицо обратно.

— Лекса, — тяну в ответ. — Я ведь могу помочь…

Она резко вскидывается, раскрывает глаза, в которых настоящий вызов.

— Так помоги, — едва слышно отвечает. — Помоги забыть. Помоги не чувствовать боль…

Замечаю в уголках глаз непролитые слезы, и мне будто самому становится больно. Хотя… какого черта? Когда я стал таким чувствительным к бабским эмоциями? Однако кое-что я и правда могу сделать.

Молча достаю крупную купюру, оставляю на столе и увожу за собой Пономареву. Она не спорит, не сопротивляется. Просто идет. И это в какой-то степени напрягает. Разве вела она себя так когда-то?

В голове крутится много вопросов, пока везу девчонку к себе. Бар недалеко от ее дома, и по-хорошему стоило бы отвести ее к ней. Но там… муж? Я старался обходить эту тему в нашем общении. Лишь пару раз подразнил ее, да и все.

Мне почему-то была неприятна мысль, что женщина, которую я хочу трахнуть, спит еще с кем-то. Не то чтобы я ревновал… Но вот скребло от этого, да.

Саша молчит. Просто смотрит в окно, не спрашивая ни о чем. А я понимаю, что такой она мне не нравится. То есть я по-прежнему хочу ее, но мне куда больше по душе, когда Лекса спорит, кусает в ответ, парирует и отстаивает свое мнение.

До квартиры идем по-прежнему молча. Только оказавшись внутри, моя гостья проявляет какие-то эмоции.

— Что дальше? — бесцветно спрашивает она.

— А чего бы ты хотела?

— Забыться.

— Отличный выбор, — шепчу, подходя ближе.

Она от неожиданности дергается, но я успеваю удержать малышку на месте.

— Тш-ш… Не бойся. Тебе не будет больно со мной.

— Правда? — по-детски наивно спрашивает она, разворачиваясь ко мне лицом.

— Правда, малышка.

Склоняюсь к ней и целую. Это нереальный кайф! Я так долго ждал, что Лекса снова подпустит меня к себе, что сейчас мне кажется — это лучшее, что случилось со мной. Конечно, это лишь эмоции, усиленные ожиданием.

Саша отвечает не сразу. Будто сражается со своими страхами. Но, к счастью, ей хватает ума не останавливать меня — потому что это попросту невозможно. И тогда нас ждал бы весьма неприятный разговор.

Планировка квартиры достаточно удобная, чтобы быстро попасть в спальню. По дороге мы оба остаемся без одежды. И я сгораю от предвкушения — в голове проносятся образы, как возьму эту крошку. И первый — коленно-локтевая.

Девушка не протестует — послушно встает, как надо, и прогибается в спине. А меня не покидает странное ощущение, что она не со мной. Нет, вроде завелась, влажная, ласковая. Желание — налицо. Но вот чувство, что она где-то в своих мыслях, не проходит.

Сдавленно ругаюсь, вспомнив, какая же она горячая и узкая. Это просто нереально круто. Приходится несколько раз насадить ее как следует, прежде чем утолить первый голод и хоть немного начать сдерживаться. Саша разочарованно стонет, уткнувшись лицом вниз.

— Хочешь большего, детка? — Упрямица молчит, но я могу быть убедительным. — Попроси…

— Трахни меня, — тихо произносит Пономарева в ответ. И хотя я получаю то, что хочу, это все не то.

Выхожу и разворачиваю девушку на спину. В ее глазах — слезы, а сама она выглядит так, будто на казнь ведут. Ни разу ни одна женщина в постели со мной не была недовольна. Я люблю получать свое — что есть, то есть. Но и партнерша не остается обделенной. А сейчас… Мне будто хорошенько врезали, в момент отрезвив.

— Девочка моя, тебе больно? — хрипло спрашиваю, пытаясь сообразить, когда мог быть слишком груб с ней.

— Все в порядке, продолжай, — прикрывает глаза.

Трахать рыдающую женщину — это грань, за которую я не могу шагнуть.

Ложусь рядом и осторожно целую. Понятия не имею, что там в ее голове, но пока эта дрянь не отпустит ее, нормального секса мне не видать.

Партнёрша поддается не сразу. Жмурится, вздрагивает от неосторожных касаний. И до меня наконец доходит: она себя наказывает. Но за что? И зачем это мне знать?!

— Посмотри на меня, — строго произношу. Саша подчиняется — глаза подернуты какой-то безысходностью. Словно у нее нет выбора. — Выброси из головы все, что тяготит. Здесь и сейчас — ты со мной. Точка. — Смотрит непонимающим взглядом. А мне так хочется встряхнуть ее как следует, вытащить из глубин ту дерзкую, страстную девчонку, с которой мы отлично провели ночь. — Ты поняла?

Недовольно поджимает губы, прячет свои глаза. Упрямая.

— Будь послушной девочкой, — шепчу на ухо, накрывая рукой одну грудь.

— Иначе что?

— Накажу.

— Накажи.

И снова этот вызов во взгляде. Но, по крайней мере, хотя бы не слезы.

— Ты сама напросилась, — предупреждаю, обводя большим пальцем ее губы. — Ты дашь мне все, что я захочу… и даже больше.

— Попробуй… — дерзит беззвучно в ответ.

И это срывает предохранители. Нет, я не возвращаю нахалку в коленно-локтевую. Пусть видит, кто ее трахает. Она запомнит каждую минуту нашей близости. И думать о посторонних вещах попросту не сможет.

— А-ах-х… — выдыхает Александра от первого же толчка.

— Смотри на меня, — приказываю, замирая. Распахивает свои зеленые глазищи, а в них — омут. Меня срывает наглухо. Мысли о том, чтобы не спешить, напрочь вылетают из головы. Есть лишь этот момент — мы, в постели. И наши эмоции. Все.

— Сильнее, — просит девушка, подстраиваясь. На лице мелькает отчаяние — будто и так недостаточно жёстко. Закидываю на плечи стройные ноги и вдалбливаюсь в податливое тело. Стоит девушке кончить, как следую за ней, хотя не планировал так быстро.

Черт… слишком долго я ждал эту крошку…