Группа поддержки. Свёкор

Следующую неделю я обживалась на новом месте. Приспосабливалась, налаживала быт. Без устали про себя благодарила Андрея. За кровать, когда ложилась спать, за стол, когда садилась работать или есть. И за то, что не треплет мне нервы.

Именно его деликатная тишина помогала мне больше всего на свете. Я, словно питалась временем без ожидания какого-то внезапного кошмара. Морально отъедалась, становилась крепче.

К началу учебного года уже перестала плакать по ночам. Договорилась с первокурсницей Наташей на бартерные отношения. Она сидит с Ритулей, а я репетирую её по английскому. Мне ставили вечерние пары, а Наташа занималась утром. Так что всё должно было получаться хорошо.

С последней пары 1 сентября вышла в приподнятом настроении. Наташа ждала меня возле аудитории с Ритулей и огромным букетом. Я подумала, что это её букет, но она уверенно вручила его мне. На вложенной карточке каллиграфическим почерком было написано «Самому очаровательному педагогу. P.S.: «Раньше я не дарил тебе цветов, считаю это ошибкой. Андрей».

Цветы были великолепными. Совершенно потрясающий пушистый букет был составлен из нескольких видов цветов идеально подобранных по оттенку. Я не знала как с ним поступить. Но потом перечитала записку и забрала домой.

На следующий день курьер вручил мне съедобный букет с фруктами и ягодами. А третьего сентября мне презентовали игрушечную белку с пушистым хвостом. В руках она держала корзину с кедровыми орешками и рулетом фруктовой пастилы, которую я обожаю.

На эти подарки у меня уже не было никакого морального права. Но и скандалов с возвратом я тоже не понимала. Поэтому я забирала презенты с благодарностью под восторженные вопли Наташи.

Я уже начала гадать, не появится ли Андрей сам. И, когда на второй неделе учёбы Наташа, сделав страшные глаза, сообщила «Он тут!», я ни минуты не сомневалась в личности визитёра. И абсолютно ошиблась.

Возле преподавательской стоял Колчин. Подтянутый, как всегда великолепно одетый. Тоже с букетом. Наташа вручила мне Ритулю, и всячески демонстрируя восторг, умчалась домой.

Дочка сразу же узнала свёкра, обрадовалась, потянула к нему руки. Это моментально разрядило обстановку. И теперь мы все трое радостно улыбались.

– Здравствуй, Лиза. Позволишь тебя проводить?

– Здравствуйте, Андрей Сергеевич. Если пришли хлопотать за сына, то это бесполезно. Никогда не понимала протекции. Тем более за таких взрослых мальчиков.

– Я, если честно, тоже. – Он потёр переносицу, как будто снял надоевшие очки. – И всё же, приглашаю прогуляться. Хотя бы до твоего общежития. Обещаю сильно не докучать.

Отказываться было глупо. Да и Колчин мне нравился. Он всегда, как мог, старался чтобы мне было хорошо.

Разговор, на удивление, получился лёгким. Я рассказывала, как мы устроились. Как за это время выросла Ритуля и какие интересные ребята учатся в моих группах.

– Представляете, один из мальчиков учился на архитектора, потом уехал волонтером в экологический проект в Европу. Там, зная только русский, занимался с подростками – экологами. Теперь решил учить языки и преподавать их детям. Чтобы они могли адаптироваться в любой точке Земли.

Колчин был отличным собеседником. Он умел слушать, живо реагировал и сам рассказывал интересные истории. Например, я долго веселилась, представляя, как на платформе двое буровиков решили ловить рыбу и как их потом вылавливали из воды.

Мы не спеша двигались по тротуару. Нас обгоняли даже бабули с палочками. Но это не мешало разговору. Постепенно он перешёл и к нашему разводу.

– Лиза, я не осуждаю тебя за решение расстаться с сыном. Но чувствую себя сейчас, как отец первоклассника.

– Почему?

– Видишь ли, я всего этого был лишён. Не видел, как сын рос в животе. Каким был сразу после рождения, куда ходил купаться летом и когда встретил первую любовь. Меня никогда не вызывали из-за него в школу. И я не доказывал, что он самый лучший. И теперь не буду. Но объяснить тебе, почему Андрей старается ничего лишнего не рассказывать, я тебе должен.

– Разве у этого может быть другая причина, кроме недоверия лично мне?

– Это вообще не имеет ничего общего с недоверием. Сейчас я расскажу тебе то, из-за чего Андрей стал скрытным. Ты же знаешь про аварию?

– Да. Она была около трёх лет назад. После неё появились алкоголизм и… Екоторые другие проблемы. Это вся информация.

– Тогда я должен рассказать тебе больше. Это случилось в начале ноября. Осень выдалась холодной. У Андрея была девушка Ирина. Они встречались, потом съехались и стали жить вместе. Андрею думал, что пора остепениться, создать семью именно с ней. А мне казалось, что там нет особенных чувств. В пользу этой версии говорит то, что после трёх лет совместной жизни делать Ирине предложение он не торопился.

Некоторое время свёкор катил коляску молча. Вспоминал давние события или подбирал слова. Но потом снова заговорил на меня не глядя. Катил Ритулю по дорожке и с каждым витком колеса выплёскивал на меня новую порцию информации вместе со своей болью.

– Тогда я подарил Андрею долю бизнеса. Небольшую, но он сразу купил квартиру, сделал ремонт, частично обставил мебелью. Ирина спросила, откуда деньги. Он честно ответил, что от меня. Некоторое время этот вопрос не поднимали. А в тот ноябрьский день Андрей уточнил, что теперь ему принадлежит доля бизнеса. Ирина рассвирепела. Она кричала, что Андрей её не любит. Что просто пользуется. И что став богатым человеком, он ей даже машину не подарил. Она не была корыстной стервой. Наверное, скандал вышел из-за того, что сын не делал предложение и это уже накипело. Но кричала она про автомобиль. Он мне рассказал про ссору только однажды. Больше никогда не упоминал в разговоре и не давал поднимать этот вопрос мне. Словно её и не было. Как и самой Ирины. – Колчин глубоко вздохнул. Разговор был теперь неприятен и мне, и ему, но очень важен. – Она устроила скандал и потребовала, чтобы Андрей прямо сейчас купил ей машину. Он согласился. Срочно поехали в салон и выбрали самый дорогой автомобиль. Но на обратном пути продолжали ссориться. И разругались бы, наверное, окончательно. Но возле поворота к дому встречную фуру вынесло на их полосу лоб в лоб. Ирина погибла на месте, а Андрей стал психическим инвалидом. Не спал ночами, заработал эректильную дисфункцию. И, как позже выяснилось, алкоголизм.

– Мне Андрей об этом не рассказывал.

– Не сомневался. Он старается изо всех сил не тянуть проблемы предыдущих отношений в эти. Не сравнивать вас, не говорить «а Ирина бы сделала по-другому». Он очень дорожит вашей семьёй. Буквально трясётся над тобой и дочкой.

Сейчас я смотрела на нас со свёкром, как бы со стороны. Это был странный разговор мало знакомых людей. Нас не связывала длительная дружба или даже близкое знакомство. Но, как титановая цепь, наши души соединил Андрей. И теперь его боль отзывалась в наших сердцах одинаково остро. Вибрировала с каждого конца цепи.

– Скорее всего, в каких-то отрывках сын тебе это рассказывал.

– Только что жил с девушкой и она погибла. О причинах и обстоятельствах смерти не упоминал. Просил этот вопрос никогда не поднимать. Я вообще не думала, что гибель Ирины и его авария как-то связаны.

– Не сомневался. Но это не самое важное. Хуже всего было то, что он был за рулём машины, в которой погибла Ирина. Она умерла мгновенно. А его потом вырезали автогеном. И, хотя вины Андрея в аварии не было, а это подтвердил суд и многочисленные экспертизы, инициированные родителями девушки, он живёт с чувством вины. За руль больше не сел ни разу, хотя водил идеально.

Это было ужасно печально. Я живо себе представила и перепалку в машине, и фуру, летящую в лобовую. И отчаянье Андрея, зажатого в покорёженном автомобиле вместе с трупом его девушки.

Колчин испытывал похожие чувства. На его лице отражались печаль, отчаянье, и даже досада на несправедливость ситуации. От грустных мыслей его отвлекала только Ритуля, что-то радостно лопочущая в коляске.

Видно было, что Колчин с удовольствием провёл бы время с малышкой. Но ему было важно закончить историю Андрея. Сына, которого он ни разу не видел ни младенцем, ни подростком, ни, даже, студентом.

– Есть ещё одна важная для вас обоих вещь. После аварии у Андрея начались панические атаки. Тогда подключались медикаментозно, и ситуация выровнялась. Причиной были воспоминания о ДТП и страх смерти. Последние 3 года такие эпизоды не повторялись. О других проблемах Андрей не говорил. Отвечал, что всё нормально. Виртуозно делал вид, что поправился. Панические атаки отступили. Но во время последней вахты Андрей впервые пришёл ко мне ночью. Сказал, что у него была паническая атака.

– Снова из-за аварии?

– Нет, причиной приступа стал неконтролируемый внезапный страх вас потерять. Тебя и Ритулю.

Это было неожиданно. Неприятным, как и многие «сюрпризы» в жизни с Андреем. Даже предположить не могла, что стала причиной такого всплеска эмоций. Андрей говорил, что полюбил нас. Но я и подумать не могла о таких последствиях.

– Теперь ты понимаешь, в каком отчаянье он был на следующий день, когда ты перестала брать трубку. Я выслушал миллион версий того, что с вами произошло и как он в этом виноват. Андрей почти сорвал нам переговоры.

– Но они состоялись? Удалось договориться с Дубачёвым?

– Да, мы провели серию встреч. – Колчин нахмурился и тут же улыбнулся, словно перелистнул страницу. – Разговаривали не только с Дубачёвым. На наше предложение откликнулись 4 бизнесмена. Дубачёв с его требованиями и ценой отпал первым. В конце концов, долю иностранного инвестора выкупил Терлянский. Он вкладывает деньги в разные направления. Нефтедобыча стала для него способом разложить яйца в разные корзины. Все от сделки выиграли. Но Андрей был на грани и сорвался, когда увидел тебя. Просто не смог обуздать страх вас потерять. Стал угрожать от отчаянья, понимаешь? От страха, что вы исчезните из его жизни.

– Какая разница, какова причина? Он угрожал забрать у меня дочку! Андрей Сергеевич, вы хоть представляете, что испытывала я? Он орал, угрожал, шантажировал самым дорогим, что у меня есть, ребёнком!

– Да, Лиза, понимаю. Вы оба были в отчаянье. Но я не думаю, что этот эпизод должен разрушить вашу семью. Это было нестерпимо больно для каждого из вас. Поэтому конфликт вышел таким острым. Теперь, поняв как вы дороги друг другу и как могут ранить слова и поступки, я надеюсь, вы сможете простить друг друга. Создать семью, в которой вы будете доверять друг другу, заботиться и беречь каждого члена семьи.

– Зачем вы мне всё это говорите, Андрей Сергеевич? Вы же не ребенка в детский сад привели. Мы уже взрослые, сами разберёмся.

– Да, взрослые и сильные. И можете всю свою силу использовать на прощение и строительство счастливой жизни. А можете, на её разрушение. Ломать быстрее и эффективнее. Раз-два и готово. А строить дольше. И результаты не так заметны. Хотя гораздо лучше. Смотри, ты вышла замуж, в браке родила Ритулю. И Андрей тебе помогал с дочкой. Не идеально, но старался изо всех сил.

– И я ему помогала!

– Именно. Вы оба были отличными напарниками. И можете и дальше поддерживать друг друга.

– Я не вернусь. У меня теперь другая жизнь.

– Какая? Ты встретила другого мужчину?

– Я вышла на работу.

Колчин рассмеялся. – Ну и что? Он тоже работает. Это же не мешало вам жить семьёй? И твоё преподавание не помешает. Только между вахтами с Ритулей будет сидеть не чужой человек, а папа.

– Но вы же знаете…

– Знаю, Лиза. – Теперь взгляд свёкра стал твёрдым, уверенным и спокойным. Даже предостерегающим. – Ритулю Андрей считает своей родной дочерью. И тебе я рекомендую так думать. Есть такая пословица «Хорошая свекровь приобретает дочь. Плохая теряет сына». Понимаю, что в нашем случае звучит неоднозначно. Но лучше два отца, чем ни одного. И не нужно сейчас ничего отвечать. Решать тебе. Андрей не будет звонить и будет ждать сколько нужно. Это я обеспечу.

– Так это вы, его ко мне не пускаете?

Колчин снова рассмеялся. Сделал загадочное лицо и заговорщицким мультяшным голосом сообщил:

– Пристегнул его к батарее и отобрал твой номер телефона. Теперь всю эту ерунду, типа «доброе утро, какое сегодня яркое солнышко» он шлёт мне. О-о-о-о! – Свёкор закатил глаза и помотал головой. И уже обычным голосом, – Лиза, прошу тебя поторопиться с прощением, я этого долго не выдержу. Дай знать, когда сможешь начать общение с сыном. Нет, я не настаиваю на вашем совместном проживании и восстановлении семьи. Но, поверь, это то, чего я хочу больше всего на свете. И то, что точно сделает вас обоих счастливыми.

– Мария Сергеевна ищет подходящую жену для Андрея. Думает, что я недостаточно хороша. А вы?

Свёкор замешкался. Он быстро взглянул на меня и снова опустил взгляд на Ритулю. Поджал губы.

– А я считаю, что ты идеальная. Что лучше тебя Андрею не найти за всю жизнь.

– Как сто долларов, которые всем нравятся?

– Бери выше! Как миллион швейцарских франков!

Теперь уже мы смеялись оба. На прощание свёкор поднял коляску с Ритулей в мою комнату. От чая отказался, сказал что не нужно плодить слухи. Затискал малышку, порывисто обнял меня и ушёл. А я осталась думать над его словами.

И не только о разговоре со свёкром. Я постоянно стала думать о муже. Вспоминать его слова, крепкое тело, ласковые руки. Самые тёплые эпизоды нашей жизни. А ещё он мне приснился. И это была настоящая мечта.