Глава 22
Правда безжалостно режет иллюзии. Больно? Очень. Еще три года моей жизни – это сплошная ложь. Но эта нужная боль. Необходимая. Она разрушает завесу обмана. Показывает мою жизнь без прикрас. Ощущаю себя дурой, за свои попытки оправдать Вениамина, за свою благодарность ему.
С болью, поднимает голову и ненависть. За то, что подверг ребенка таким пыткам. И ведь не только Надюшку. Там было много детей… слишком много… А он собирал сливки с их труда, тратил деньги, заработанные крохотными детскими ручками, пропитанные их слезами. Может ли быть оправдание для такого поступка? Нет. Только наказание.
К Константину у меня лишь одна претензия – почему не рассказал раньше?! Молчал, оберегая меня. Не стоило. Мне необходима эта боль, это прозрение.
Сколько еще тайн хранит наше прошлое? Когда оно уже останется позади? Но пока Владимир бегает на свободе – не будет этому конца.
Константин уходит, а у меня нет слез, только тупая, ноющая боль в груди и отвращение к самой себе. С кем я жила? Кому позволяла до себя дотрагиваться? От кого хотела ребенка? Как отмыться? Как содрать с себя эту грязь?
Один взгляд на Вениамина в загсе, так мерзко стало. И в голове набатом бьет только одно желание – пусть мучается до конца жизни. Потеряет самое дорогое, в его случае деньги. Хочу его расплаты, не смерти. Уйти из жизни слишком легко для такого ничтожества.
Когда увидела его руку на столе, не сдержалась, воткнула шариковую ручку в кисть, вложила всю свою ненависть. Представила, что протыкаю гнилое сердце, и оттуда сочится гной. Мало, конечно мало. Но лучше так, чем просто уйти. И я верю, что Константин этого так не оставит. Оформит все бумаги на Надюшку, чтобы мою дочь ничего не связывало с этим существом. И размажет его по стенке.
Как мало я понимаю в жизни… ведь действительно верила Вениамину. Противно, гадко, от самой себя.
Немного успокаиваюсь в больнице, когда вижу на экране нашего ребенка, а Константин сжимает мою руку. Ощущаю его тепло, его окутывающую ауру. Он ждет этого малыша, не меньше меня.
Наверное, впервые именно сегодня, до меня в полной мере доходит, что кроха в моем животе – наше с Константином чудо. Наше общее счастье. И я не знаю, кого благодарить за эту ошибку ЭКО. Больше не сомневаюсь, просто верю, что это его сын, так хочу, так правильно, мне это необходимо.
Когда приезжаем домой, Константин уходит. Прячу взгляд, боюсь показать насколько мне важно, чтобы остался. Но я не могу привязать его к себе. Увы… он свободен… Он обещал безопасность, заботу… но не то, о чем боюсь сказать даже мысленно.
Имеет ли для меня значение, чей он сын? Скорее нет, чем да. Еще остались сомнения, тревоги, некое недоверие. Ведь меня столько раз предавали. Но что-то внутри тянется к этому мужчине, и с каждым днем притяжение становится все сильнее.
Вернулся Константин под вечер, хмурый и уставший.
- Проблемы? – спрашиваю, опустив голову.
- Прорвемся. Не бери в голову, - слабая улыбка в уголках губ.
И потом неожиданно притягивает меня к себе. Обнимает очень нежно. Гладит по голове, шумно вдыхает воздух. Кладу голову ему на грудь, слышу, как бьется его сердце, гулкие, быстрые удары. И мне так спокойно. Так хорошо. Волнения уходят.
Это скорее дружеские объятия, не улавливаю в них иного подтекста. Но сейчас я этому рада, мне необходима его поддержка. Сама не справлюсь.
Константин проводит со мной около часа. Мы практически не разговариваем. Но вот это молчание – оно красноречивее любых слов. В очередной раз ловлю себя на мысли, что с ним очень приятно молчать. Тишина воздушным облаком окутывает нас, отсекая от внешнего мира и проблем. Непостижимым образом сближает нас.
Последующие дни очень насыщены. Константин не забыл про свое обещание. Мне привезли ноутбук, в который загружены файлы по новому фонду. Погружаюсь в процесс, увлекаюсь, оживаю. Работа – это лекарство.
Мы еще несколько раз навещаем хвостатых друзей в приюте. Лена с детьми нашли четверым собачкам хозяев. Наши дети очень сдружились. По вечерам созваниваются.
С каждым днем я ощущаю себя на своем месте. Словно всю жизнь блуждала потерянная по лабиринту, и вот нашла дом, где мне уютно. Тут пахнет счастьем. И пусть еще этот запах совсем слабый, но он усиливается.
Кроме работы и ежедневных дел, Константин старается раскрасить каждую минуту нашего свободного времени. Придумывает поездки, походы в рестораны, детские площадки, спектакли. Да, все это под неусыпным наблюдением охраны. Но когда тебе хорошо, то перестаешь замечать кого-то вокруг.
Он меняется. Если раньше он был холоден и неприступен, то сейчас все чаще замечаю улыбку на его лице, не только в отношении Надюшки, но и в свою сторону. Он очень много говорит со мной. Мы иногда можем просидеть до утра, болтая о всякой ерунде. И любую его историю я слушаю затаив дыхание. Не сразу осознала, что любуюсь Константином. Хочу ежедневно слышать его голос. И ужасно скучаю, если его нет.
И при этом Константин ведет себя тактично. Я бы даже сказала слишком. Не позволяет себе ничего лишнего. А мне так хочется, чтобы позволил… Во мне просыпается женщина, которая спала все это время. Хочется хорошо выглядеть именно для него. Ловить его взгляд, слышать комплименты. Проводить с ним как можно больше времени. Моя потребность в нем растет, и я больше не могу ее сдерживать. Или уже не хочу…
Он помог мне забыть о прошлом. Вытеснил тяжелые мысли из головы. Когда ты счастлива, окружена вниманием и заботой, то ловишь эти мгновения и не хочешь их омрачать. Я слишком много думала, сомневалась, верила монстрам… Возможно, и сейчас я совершаю ошибку, вновь поверив… Но он мне нужен, как никто и никогда.
Утром просыпаюсь со счастливой улыбкой. Теперь так каждое утро. Немного портится настроение, когда узнаю, что Константин рано уехал. Тоска сковывает сердце. Так и тянет взять телефон и спросить, когда он вернется. Одергиваю себя. Не хочу навязываться. Он и так проводит с нами очень много времени.
Завтракаю с Надюшкой. Выгуливаем собачек. И едем в клинику. У дочурки фантастические успехи. Курс реабилитации скоро закончится. Берхард говорит, что двигательные функции полностью восстановятся. Я и сама вижу нереальный прогресс. Но списываю это не только на лечение, но и на атмосферу в доме. Малышка счастлива безоговорочно, впервые за свою короткую, но такую тяжелую жизнь. И я очень надеюсь, что со временем положительные эмоции сотрут все ужасы из ее памяти.
Едем мы, как всегда, в окружении охраны. Уже не обращаю внимания. Это стало привычным. Отвожу Надюшку на процедуры. Сегодня у меня еще очень много работы по фонду. Все продвигается быстрее, чем я рассчитывала.
Берхард ловит меня в коридоре и просит пройти к нему в кабинет. Что-то неприятное скребет в душе. После его недвусмысленных намеков, при всем уважении к таланту врача, стараюсь его избегать.
В кабинете он меня оставляет одну. Ссылается на срочные дела. Минут пять сижу в одиночестве. А потом открывается боковая дверь в его кабинете и показывается голова Славы.
- Любань! Наконец-то! К тебе не подступиться! – подруга подбегает ко мне и расцеловывает в обе щеки.
- Привет, Слава, - я почему-то не разделяю ее радости от встречи.
Чувствую, она подбросит ложку дегтя, в мою только начавшую успокаиваться душу.
- Ситуация критическая. Ты в огромной опасности, надо действовать немедленно, - говорит скороговоркой. – Ты ведь знаешь, я собой рискну, но о тебе позабочусь.
К сожалению, знаю… В прошлом она два раза рисковала, но спасла меня от тюрьмы и от Владимира.
Только сейчас я боюсь ее разговоров.
- Знаю, Слава, но… сейчас в этом нет необходимости, - сжимаю в руках ремешок сумочки.
- Увы, моя дорогая, - поджимает губы. – Вижу, Константин уже пробрался в твое сердечко и усыпил бдительность, - как ножом по сердцу.
- Слав, я не знаю, что у вас там было в прошлом, - ее слова вызывают внутреннее сопротивление, - Но он любит дочь, он заботится о нас, и если и есть угроза, то она исходит явно не от Константина.
- Владимира в свое время ты тоже считала достойным мужчиной.
- Это другое, Слав…
- Аналогичная ситуация, - перебивает меня, - Только куда более опасней. Константин действует методами своего отца. Он усыпляет бдительность, опутывает тебя паутиной, и когда ты ничего не будешь подозревать, нанесет удар. Заберет детей и…
- Слав! Не надо прошу! Я сама разберусь! –повышаю голос. – Я понимаю твою ненависть к этой семье, ты пострадала. Возможно, Константин тебя как-то обидел… в прошлом, но это мой выбор, моя жизнь.
Что-то мне подсказывает – у них была связь. Не знаю почему. Просто женское чутье. Слава сейчас напоминает обиженную женщину.
- Неужели? - ее глаза вспыхивают недобрым огнем, так что мурашки пробегают по коже, и тут же гаснут, на губах возникает сочувствующая улыбка.
- Я не говорю, что Константин святой. У каждого из нас достаточно грехов на душе. Но он меняется. Богдан, про которого ты говорила, он его друг. Они забыли прошлое и пытаются наладить общение. Лена отзывается о нем только в положительном ключе. Она назвала своего младшего сына в честь Константина! – выпаливаю на одном дыхании.
Даже для меня откровение, как легко и гармонично дается мне его защита. И главное – я верю своим словам.
- О как, - закатывает глаза. – Хорошо тебе мозги промыли. Насчет Боди, так у него выбора нет. Сломленный человек, после тюрьмы, клиник, он зависит от Кости материально, и будет плясать под его дудку. А Лена… странно, что ты так о ней отзываешься, учитывая, что она была любовницей Огнева.
- Нет! – протест вырывается из глубины души.
- Да, моя дорогая. Они встречались, а потом он свел ее с моим братом. Не удивлюсь, если кто-то из ее детей от Кости. Конечно, нищенка Лена, спала и видела, как найти себе богатого мужа. И за такой подгон, будет петь дифирамбы Косте, - когда она говорит о Лене, ее лицо искажает гримаса ненависти. - Она и Богдана пробовала в свое время захомутать, но повелся только мой недалекий брат.
- Лена жена Стаса?
- А! – поднимает указательный палец. – Тебя не посвятили! Не знала, моя дорогая! А теперь задумайся, что еще скрывает Константин!
- А тебя, что связывает с Леной? Почему ты так ее ненавидишь? – мне хочется заткнуть уши и больше ее не слушать.
- Она испоганила жизнь моему брату. Вся эта компашка толкнула его на скользкую дорожку. Они забрали у меня брата, - всхлипывает, глаза блестят от непролитых слез. – Естественно, я буду ее ненавидеть. У меня жизнь украли! Думаешь, после Владимира мне легко было собрать себя по кусочкам?! Ты уехала, а я осталась в этом аду!
Вот тут мне становится ее жалко. Прошлое оставило свою отметину на Славе. Она обозлилась на весь мир.
Но Костя и Лена… вот это у меня в голове не укладывается… Стальные обручи сжимают грудь в тиски.
Где истина? Как разобраться во всем?
- Слав, ты многое пережила. Мне очень жаль… но…
- Никаких «но», Люб, - кладет палец мне на губы. – Ты думаешь, что он изменился. Так спешу сообщить, что Константин возобновил отношения со своей старой любовницей, - подходит к столу врача, достает из ящика несколько фотографий. – Журналистка Наталья, они уже давно периодически вместе, у них свободные отношения. И к твоему сведению, Костя только такие отношения и приемлет. Сама полюбуйся, - протягивает мне несколько фотографий, - Эти снимки были сделаны недавно, там есть дата.
Дрожащей рукой беру фотографии. Они жгут пальцы. Не хочу смотреть. И все же рассматриваю. Константин выбегает из подъезда, незнакомого мне дома, в разодранной рубашке. На следующем снимке окно того самого дома, из которого выглядывает женщина, знакомое лицо…
Стоп… Это с ней я видела Вениамина…
Что происходит?
Дата снимка… именно в тот день в приюте я обратила внимание, что Константин сменил рубашку… Кажется, если ничего не путаю…
- А вот фотки из прошлого. Тут Костя отжигал с начинающей журналисткой, - кладет их мне на колени.
На фотографиях молодой Константин в клубе, обнимает и целует девушку. Укол ревности, болезненный, ядовитый.
- Как видишь, их отношения прошли сквозь время, - подходит сзади и шепчет мне на ухо.
Молчу. У меня нет слов. Мысли путаются.
- Знаю… больно, прости подруга, что мне приходится открыть тебе глаза. Но я к тому, что Костя ненадежен. Он играет в свои игры, и в любую минуту может выкинуть тебя из жизни. И как ты понимаешь, детей он оставит себе, а ты… мне даже страшно подумать, что с тобой будет. Владимир… кто знает, когда он нанесет удар. И прости, моя дорогая, но в этом противостоянии, я бы поставила на более опытного шакала. Владимир ударит, и Константин… кто знает, как он себя поведет… Ты в опасности, Люб, и даже не представляешь себе ее масштабы.
- Что ты хочешь? – хватаю ртом раскаленный воздух.
- Я предлагаю тебе помощь. Я дам тебе конверт, ты подложишь его Константину в кабинет. Завтра возьми самые необходимые вещи, и из больницы я вас заберу с девочкой и спрячу так, что никто не найдет. Вы будете жить в достатке и безопасности! Верь мне, дорогая!
***
Константин
Утро сразу не задалось. Меня разбудил звонок от помощника, с сообщением, что на одном из наших объектов произошел несчастный случай. Погибли люди.
Как такое могло произойти? Если техника безопасности соблюдается идеально. Ответ у меня напрашивается один. Только вряд ли это будет просто доказать.
Следом посыпались звонки, с еще большими подробностями. Собрался за пять минут и помчал на объект. Стройка находится в соседнем маленьком городке. По заснеженным дорогам ехать не меньше двух с половиной часов, а то и все три.
Поганая чуйка усиливается. Неспроста все. Но и поехать не могу. Заглянул к Любе, сладко спит. Поцеловал спящую дочь и погнал.
Последние дни, несмотря на нависшую угрозу, принесли чувство эйфории. С Любой налаживается контакт, дочь идет на поправку, я стараюсь максимально возможное время посвящать им. И нет, нет, да и в душе проскальзывает надежда, а вдруг все еще у нас возможно.
Я делаю все, чтобы прогнать тревоги у Любы. И когда ее лицо светится от улыбки, когда она радуется своей работе, нашим походам в город, сам ощущаю, что впервые за долгое время действительно живу.
Хотя поиски Владимира, Славки не прекращал. Мы работаем сразу по нескольким направлениям. Они как в воду канули. Затаились. Не к добру.
Но вот нынешний случай на стройке, уверен не обошелся без них. Приезжаю на место, и хочется схватиться за голову. Погибли люди, жены остались без кормильцев, любящих отцов. И это не халатность с нашей стороны, это сделано намеренно, о чем есть предварительно заключение специалиста.
Они ни перед чем не остановятся. Людские жертвы, для них ничего не значат. Их надо остановить. И как думаю, что мы до сих пор их не нашли, черная паника острыми шипами впивается в голову. Виски пульсируют, чувство тревоги нарастает.
Надо срочно возвращаться. Узнаю у охраны, что с Любой все хорошо. Они с Надеждой в клинике.
Как могу быстро пытаюсь решить организационные вопросы. Договариваюсь о компенсации пострадавших. Я сделаю все, чтобы семьи погибших ни в чем не нуждались. Конечно, это никогда не заменит утраты.
Груз вины наваливается. Затягивает в вязкое болото. Из-за меня это произошло. Папаша с бывшей мстят мне, а страдают ни в чем неповинные люди. Паршивая ситуация. И уже назад ничего не отмотать. Человеческие жизни не вернуть.
По дороге назад мне звонит Бодя. Друг согласился на мой план. И за это я себя тоже корю. Не намеренно, но заставляю проходить через ад прошлого снова.
Славка считает Бодю слабым звеном. И именно с его стороны мы хотим ударить. Эти дни он пытался выйти с ней на связь. Так же как и Славка он играл на прошлом. Всячески намекал, что не прочь возобновить с ней связь, оставлял послания на стекле своего дома, когда курьер приносил очередные «презенты» передавал в ответ цветы со слезливыми записками. Пока это не давало результатов. Но друг не сдается.
- Да, дружище, - принимаю вызов.
- Есть, Стасян!
- Что?! – сердце пускается в бешеный галоп.
- Славка снюхалась с твоим доктором.
Как удар по голове.
- С Берхардом? – спрашиваю и сам не верю.
С немцем нас связывает многое. Мы давно знакомы. Я не раз его выручал. Да я бы просто никогда не доверил свою дочь тому, кому не доверяю! Снова подстава из близкого окружения. Предают те, от кого не ожидаешь. Уже надо привыкнуть к ударам судьбы.
- Именно он!
- Люба?! – в горле пересыхает. Тревога нарастает, перед глазами расплываются чернее круги. Благо я не за рулем. Иначе бы точно не справился с управлением.
- Я сейчас к ней еду в больницу. Но тут пробки, и я далеко. Костян, вы практически каждый день посещаете процедуры, не факт, что они нанесут удар именно сегодня, - пытается мня успокоить.
- Мчи туда. Стаса предупреди. Позже наберу.
Прерываю вызов. Надо позвонить Любе. Предупредить. Пусть по возможности забирает дочь и едет домой.
Не успеваю набрать, она звонит сама.
- Люба! Ты как? Как Надежда? – засыпаю ее вопросами.
- Надюшка на процедурах, - голос у нее надтреснутый, перепуганный. – Можно задать тебе один вопрос?
- Конечно, Люб… - я будто ощущаю, как она судорожно сжимает дрожащими пальцами телефон.
- Ты знаешь Святославу Андриевскую?
От ее вопроса перед глазами вся жизнь проносится.
- Она моя бывшая жена, - не узнаю собственный голос. Мир разлетается на осколки, а я не могу преодолеть расстояние и оказаться рядом с Любой.
- Кто? Нет… - неверие, шок.
- Что она тебе сделала, Люб?
- Она моя подруга институтская. Она предлагает мне бежать от тебя. Я не думала… жена… Что? Она мать Надюшки… Как? – она говорит урывками, бессвязно. Пытается переварить информацию.
- Люб, ты можешь забрать Надежду сейчас? - беру себя в руки, говорю максимально спокойно. Чтобы мое состояние ей передалось.
- Нет. Она еще не освободилась, - глухой ответ.
Опасаюсь действовать резко. Если дать приказ охране забрать Надежду. Неизвестно, что эти с ней сделают. Дальше даже боюсь продолжить мысль.
- Послушай меня внимательно. Не паникуй, возьми себя в руки. Я уже еду. Скоро в клинике будут Бодя, Стас. Пока их нет, веди себя естественно, не показывай страх. Если Славка меня поливает грязью, соглашайся с ней. Подыгрывай. Главное – чтобы она ничего не заподозрила.
- Она хочет, чтобы я подложила тебе какой-то конверт…
- Соглашайся. Люб, на все соглашайся, главное – усыпи ее бдительность. Мы уже в пути. Просто дождись меня, солнышко.
Услышать ответ не успеваю. Связь прерывается.