Глава 14. Добрые волшебники тоже болеют
На электронную почту пришло письмо от Вика. Братишка очень постарался. Вышло целое досье на нашего «папу Рому». Серьезный парень, не поспоришь. Получил наследство, развил, приумножил. Как я и думал, говорить с ним надо немного иначе. Не верю я, что он вот просто так взял и воспылал огромной любовью к ребенку, которого никогда не видел. Я опускаю тему аборта. Дело сейчас даже не в нем. И я даже развод его могу понять. Не срослось у них. Так бывает. Но! Это долбанное «но» зудит в моей голове уже пару дней.
– Зачем тебе Вася, папа Рома? – рассуждаю вслух.
Пытаюсь найти ответ в скудной личной информации о Савельеве. Ничего. Странно все это. Ладно, мы не в песочнице машинку делим. На кону стоят живые люди и мне совсем не хочется, чтобы малышка, которая верит в чудеса и так смотрит на мир, что даже новость о настоящем отце восприняла через призму сказки, вдруг стала постоянным клиентом детского психолога. Перестать верить в Деда Мороза она сможет без травмы для психики, а вот перестать верить людям – это на всю жизнь. И очень страшно, когда в этот список попадут самые близкие для нее. Особенно в подростковом возрасте. Так что «папа Рома», давай-ка мы с тобой этот вопрос будем решать без участия моих девочек.
Звоню ему.
– Слушаю.
– Здравствуй, – стараюсь говорить спокойно и без агрессии.
Я пока настроен на диалог без мордобоя и других радикальных мер. «Пока» конечно очень шаткое и сильно условное. Надеюсь, Савельев в адеквате.
– Роман, это Антон. Нам надо поговорить. Предлагаю встретиться в «Ривьере» в девятнадцать часов.
– Мне не о чем с тобой говорить. Я приехал к своему ребенку и своей женщине, – фыркает он.
Ты еще ножкой топни, придурок!
– Понимаешь, какое дело, – усмехаюсь. – Женщина твоей быть не хочет, а ребенок настолько самостоятелен, что без тебя решил, кто станет его папой. Я все же предлагаю тебе обсудить это не по телефону, не при женщине. Рома, ты же взрослый человек. Давай решать все по-взрослому.
– Ладно. В семь буду. Посмотрим, что ты мне скажешь, – сбрасывает вызов.
Ну вот и отлично. То, что мне было нужно, я получил. Все остальное будет ясно при встрече.
К обеду немного раскидываюсь с делами. Устало облокачиваюсь на спинку кресла. Отталкиваюсь от пола, отъезжаю к стене, вытягиваю ноги под стол. Самочувствие начинает сильно ухудшаться. Простыл я что ли? Нельзя сейчас болеть. Некогда!
Сейчас пять минут посижу в тишине и отпустит…
Не отпускает ни через пять, ни через десять. Головная боль спустилась на глаза и переносицу. В горле першит. По телу прокатывается озноб.
– Надя, – зову секретаря по селектору. – у нас градусник был в аптечке. Принеси, пожалуйста. И чаю заодно горячего с лимоном. Он вроде тоже был.
Через пару минут, постучав, входит Надежда.
– Градусник, Антон Сергеевич, – протягивает мне прозрачный пластиковый футляр. – Чай скоро будет.
– Спасибо, – хриплю в ответ. Каждая произнесенная буква царапает горло. Прокашливаюсь. Слышу, как пищит градусник. Достаю.
– Ну что там? – беспокоится секретарь.
– Не смертельно. Тридцать семь и восемь. Закажи мне в аптеке что-нибудь убойное с доставкой. Чтобы сразу все отшибло и можно было работать спокойно.
– Убойное, Антон Сергеевич – это либо в тире, либо по рецепту. А так только жаропонижающее да противовирусное.
– Я на все согласен, Надь. Лишь бы не свалиться. У меня еще встреча важная вечером. Вообще никак не могу ее пропустить.
– Поняла. Сейчас посмотрю, что можно сделать.
Уходит. Возвращается с чаем и снова исчезает за дверью. Хорошая девочка. Очень ею доволен. Не забыть бы премию к Новому году выписать.
Чай немного смягчает горло. Глотать становится не так больно и противно. Снимаю свитер. Остаюсь только в футболке. Знобит. Волосы на руках встают дыбом, но в свитере еще хуже. Он нагоняет температуру. Потерплю.
Работа движется медленнее. Главное движется.
– Антон Сергеевич, лекарства привезли, – сообщает Надя.
– Неси.
Снова откидываюсь на спинку кресла. Ставлю градусник. Надя вошла. Тихонечко ждет результата вместе со мной.
– Тридцать восемь и один. Да чтоб тебя! – зло швыряю градусник на стол. С него отлетает колпачок. Надежда, улыбнувшись, находит его, ставит на место. – Что тут пить? – рассматриваю разноцветные коробочки с лекарствами. Я через врача обычно лечусь, но это ж ехать надо. А я не могу пока. Придется довериться тому, что есть.
Надя двигает ко мне пачку таблеток. Показывает пальцами, что надо выпить две штуки. Забирает из другой коробочки пакетик. Через пару минут приносит мне мутную желтоватую жидкость в прозрачном стакане.
– Это тоже пить?
– Угу. Хорошая штука. Мне быстро помогает.
– Ну раз тебе помогает, тогда точно можно, – вдыхаю запах. – Ммм… А пахнет вкусненько. Лимоном. Спасибо, Надь.
– Антон Сергеевич, – мнется девушка. – Может вам Снежану позвать? – розовеют ее щеки.
– Не надо. И ты сюда лишний раз не шастай лучше. А то тоже сляжешь.
Минут через двадцать какое-то из лекарств начинает действовать. Температура стремительно падает. Тело покрывается потом, пропитывает футболку. Снимаю ее. Достаю из шкафа запасную рубашку. Голова немного проходит. Я снова могу думать.
К вечеру натягиваю на себя свитер. Пью еще порцию препаратов, чтобы дотянуть до дома. Звоню Снежинке.
– Привет, моя снежная девочка, – стараюсь не хрипеть, но голос все равно сильно просаживается.
– Ты заболел? – беспокоится она.
– Все нормально. Снеж, тебя после работы Саныч подхватит, отвезет в детский сад и домой потом. У меня встреча. Я буду часов в девять только. У нас есть молоко, малыш?
От этой фразы так классно внутри. Вроде ничего не сказал, а меня прет от этого «у нас». И даже «молоко» – звучит вкусно и уютно, потому что теперь оно не ее или мое. Оно наше!
– Нет. Я могу зайти в «цоколь», купить, – предлагает Снежка. – С тобой точно все хорошо, Тош? Мне совсем не нравится, как ты говоришь. Можно я зайду к тебе?
– Не надо. Я занят очень. И в «цоколь» не надо. Я сам все куплю. Будешь дома, глянь, что еще нужно, сбрось мне. Ладно?
– Слушаюсь, шеф, – немножко дуется моя снежная прелесть.
– Я правда занят. Не обижайся. Вечером весь твой. Сдамся. Делай все, что захочешь.
– Как это заманчиво, – мурлыкает она.
Еще бы. Лишь бы остатки сил не сожрала температура и меня хватило на все, что она захочет.
Пока жду от Саныча сообщение, что он забрал мою Снежинку, стараюсь привести себя в порядок. Рожа бледная, глаза блестят, волосы влажные. Пипец, красавчик!
«Забрал. Уехали» – приходит смска.
«Спасибо» – отправляю в ответ.
Накидываю пальто. Запираю кабинет. Нади нет уже, она в шесть убежала. Гашу свет в нашем закутке. Иду к лифту, затем через холл на улицу, на парковку.
Еду в «Ривьеру» на встречу с «папой Ромой» надеясь, что моя голова не взорвется от нежелающей в этот раз быстро падать температуры.
«Папа Рома» уже на месте. Ставлю тачку рядом с его. Еще раз смотрю на свою бледную рожу в зеркало. Ладно, не на свидание же иду. Выхожу. Щелкаю брелоком включая сигнализацию. Захожу в ресторан. Меня приветствует хорошенькая девочка – хостес. Забирает пальто, провожает к столику.
Роман с интересом меня изучает. За руку не здороваемся, мы не хорошие знакомые и не партнеры. Хватит с него и кивка головы.
– Неважно выглядишь.
– Переживу. Давай сразу к делу. У меня не так много времени. Как ты понял, твои посягательства на Снежану и Василису я не принимаю. Это теперь моя семья, Савельев. Тебе придется с этим смириться. Мы с тобой оба люди большого бизнеса. Предлагаю решать все именно на этом уровне. Я даже готов тебе помочь, если возникли проблемы, требующие внезапного наличия рядом женщины и ребенка. У меня есть некоторые возможности для этого. Но мы сюда девочек не втягиваем. Ребенку не нужны психотравмы на всю жизнь.
– А я у тебя помощи не прошу. Официальных прав на Василису у меня гораздо больше. Стоит предъявить в суде тест ДНК и справку о доходах, ребенка отдадут мне. У Снежаны ничего нет. Крохотная квартирка и копеечная зарплата. Что она может дать моей дочери?
– Твоей дочери? – взлетаю вверх мои брови. – Савельев, ты ничего не перепутал? Нет у тебя дочери. Ты от нее отказался семь лет назад.
– Есть свидетели? – усмехается Рома. – Не знаю я, что там тебе Снежка наговорила, – шире улыбается он. – Я люблю ее. И дочку люблю. А обиженные бабы, они дурные. Поссорились. Сбежала в свою деревню к мамочке под крыло. Лишила меня возможности видеть дочь. Но я готов все простить, если она ко мне вернется. Можешь ей так и передать.
– Мне даже врезать тебе не хочется, – выплевываю в ответ. – Руки пачкать мерзко. Думал, мы сможем договориться…
– Ты мне еще денег предложи, чтобы я отстал, – совершенно ледяным тоном заявляет он. – Послушай, Антон, – весь его насмешливый вид окончательно испаряется. – Мы с тобой точно не договоримся. Я приехал сюда, чтобы забрать Снежану и Василису. Мы с тобой можем, конечно, бодаться связями и бабками. Но ты уверен, что оно того стоит? Не боишься, что детище всей твоей жизни пошатнется и рухнет? А у тебя там люди работают. У них тоже семьи. Отойди в сторону, я тихо заберу свое и никто не пострадает.
– Угрожаешь?
– Нет, что ты. Договариваюсь. Ты ведь за этим сюда меня вытащил, Завьянов?
– Меня твой вариант не устраивает. Василиса – не игрушка. Захотел – бросил, захотел – подобрал. Я тебе очень не советую к нам лезть. Потому что ты прав. Говорить с тобой на человеческом языке я больше не стану, как и кидаться в драку с пеной у рта. Давай, я тебе наглядно покажу свои возможности, а потом мы вернемся к моему предложению о помощи, разрулить твои проблемы, в которых тебе резко понадобилась семья. Но ты учти, Рома, – с пренебрежением выплевываю его имя. – потом тебе придется просить, чтобы я помог, а я буду думать.
Савельев молчит. В этом разговоре точку поставил я. С ним нельзя говорить иначе. Теперь он будет взвешивать и анализировать. У него есть для этого целая ночь.
Ухожу из ресторана не попрощавшись. Сажусь в машину, двигаю сиденье немного назад, закрываю глаза. Самочувствие отвратительное. Как ехать сейчас, я не знаю. Хоть такси вызывай. Надо еще Вику позвонить. Моя самая ценная связь в бизнесе – это он. Только когда я поднимался, принципиально помощи у него не просил. Только совета. Мне важно все было сделать самому. Доказать, что я чего – то стою.
– У меня в последнее время дергается глаз, когда ты звонишь, брат, – смеется он, быстро снимая трубку. – Как все прошло?
– Как мы и предполагали.
– Понял. Значит действуем по плану. Я завтра к нему проверочку организую и счета ему приостановят, – довольно усмехается он. – Уверен, там обязательно найдут, до чего докопаться. А у тебя голос чего такой убитый?
– Заболел. В тачке сижу, думаю, как до дома добраться.
– За руль только не вздумай, если совсем хреново. И вот еще что я подумал, Тох. Может ты своих девчонок пораньше привезешь? Переводами твоя Снежинка и удаленно заниматься сможет. Интернет у меня здесь отличный. И свое здоровье поправишь. Ты просто загнался, навалилось. Отдай все ЗАМу, пусть зарплату отрабатывает, и приезжайте.
– Тоже подумал об этом, брат. Спасибо.
– Как решите, набери меня, я машину за вами пришлю.
– Окей.
Сбрасываю и вызываю такси. Дожидаюсь. Закрываю машину. Предупреждаю администрацию ресторана, что оставляю ее на парковке, объясняю причину и еду домой.
Пошатываясь, поднимаюсь по лестнице. Звоню в дверь.
– Какой ты бледный, – вместе «привет» шепчет мне в губы Снежка. – И мокрый. Тош, ну ты чего? Где ты был в таком состоянии? – помогает мне снять пальто.
Из комнаты выглядывает Василиска. Подмигиваю ей. Убегает обратно.
– Дела были важные, – упираюсь затылком в стену, закрываю глаза. – не мог отменить. Ты прости, малыш, – ловлю ее за руку, прижимаю к губам. – Я сегодня не способен даже подчиниться твоим желаниям, – улыбаюсь. – Попозже исполню обещание. Рубит, не могу.
–Дать бы тебе…подзатыльник! – фыркает любимая блондинка. – Идем, – помогает подняться. Сажает в кресло. – Вась, помоги мне диван расстелить. Наш волшебник заболел.
– А мы будем его лечить? – с блеском в глазах смотрит на маму.
– Кажется, я попал, – смеюсь над ними.
– Куда попал? – крутится на пяточках Вася, смотрит на меня.
– Домой, принцесса. Так хорошо здесь.