ГЛАВА 23

Запах гари ударил в лицо, стиснул горло, заставил надсадно закашляться. Когда я планировала попасть в бывшую общину, все же не была готова к такому зрелищу. Увиденная картина оставляла гнетущее впечатление. Небо затянули тучи. Пепел хлопьями витал в воздухе, покрывал равнину серым саваном.

Крепче сжала свою метелку и взмыла в воздух.

Меня не остановили, не окликнули, но я знала, что Атей поднялся ввысь следом за мной, чтобы быть моей тенью во время полета.

Набрала высоту, желая хоть немного избавиться от удушающего запаха и тяжести во всем теле. И с каждым мгновением мне становилось хуже. Я чувствовала, как скручивает желудок и колет сердце, как стынет в жилах кровь. Замерзала, почти каменела.

Я ведьма, и нет ничего удивительного в том, что земля делилась своей болью и несчастьем, пропуская через меня мертвую энергию и пытаясь отобрать мою. Я для этой земли как глоток живительной воды. Только меня одной слишком мало, чтобы помочь.

Я мрачнела все больше, облетая место трагедии и выискивая хоть один сохранившийся источник природной силы. Как нас учили на лекциях, энергетические каналы должны сохраниться, просто ушли глубоко под землю, точнее, их погребла лавина смертей и огня.

Не могу сказать, сколько длились полет и поиски, все слилось в сплошную черную полосу. С трудом обнаружила два источника, когда мне требовалось хотя бы три.

Но я не отчаивалась, обязательно найду. И упорно продолжала летать, хотя руки сводило судорогой, тело продрогло, а глаза слезились так, что я практически ничего не видела.

Наконец удача улыбнулась — я почувствовала слабый отголосок и направила к нему свою энергию. Поставила метку, как и на предыдущих обнаруженных каналах мировой энергии: после меня сюда должен попасть Зейн, чтобы напитать землю своей кровью.

Думала, сил хватит, чтобы отлететь подальше от метки — проводить ритуал нужно не менее чем в пятистах метрах от каждого источника, но они меня покинули.

От кратковременного обморока очнулась на руках Атея. Хорошо, что он поймал меня, не дав упасть с высоты. Хотя ни капли не сомневалась, что Атейтай не позволил бы и просто ушибу случиться.

В голове пронеслась шальная мысль, что девочки зря старались с моим внешним видом, я вся пропиталась гарью. Аромат масел и парфюма даже демон не учует. Получилась чумазая вонючка. Зря воду переводили.

— Это с непривычки, — прохрипела я, давая понять, что очнулась. — Удивлена только, что сразу в обморок не упала, оказавшись на этой земле.

— Потому что не истинная ведьма, как Сицилла. Ты ощутила часть боли, а по ней бы ударило в полную силу.

— Как хорошо, что я еще и менталист. — Я улыбнулась и малодушно зажмурилась. Когда он так смотрит… не взгляд — стрела, пущенная прямо в сердце. — Поставь меня, пожалуйста. И где Зейн?

— Здесь, Алиса. Я чувствую твои метки. Уверена, что готова продолжать?

— Готова, — сердито кивнула. Место не самое лучшее, но это не значит, что я струсила. — Только кровь владыки не трогай. Она понадобится для рисунков.

— Рисунков? — одновременно спросили демоны.

— Ты хочешь… — удивился Зейн, но фразу не закончил, видимо, сообразил, чего хочу.

А Таю решила пояснить: немудрено, что он знает не все, вряд ли владыка обучал его тонкостям ведьминских обрядов в том же объеме, что Зейна.

— Как ты и сказал, Атей, я не истинная ведьма, поэтому лучше всего стать полноценным донором, пропустив через себя всю силу, которая откроется в момент высвобождения энергии. — Меня все-таки поставили на землю, но при этом придерживали за талию. И правильно, ноги до сих пор дрожали. — Символов на руках будет мало. Я у Кристарис уточнила, так сделать можно: оставить знак рода рядом с источниками и на моем теле.

Вздохнула. То, что я собиралась воплотить в жизнь, было цинично. Помнится, как мечтала о любви, от которой кружится голова и отказывает рассудок. И не представляла, что первую близость с мужчиной буду холодно планировать. Не самый лучший расклад, однако и я ведь изменилась. К тому же инициация сильных ведьм всегда проходит под контролем старших, они ищут подходящее место для влюбленных. Разве плохо поделиться открыв шейся энергией с миром? Разве плохо возродить чахлые участки земли? Конечно, не в таком масштабе, как в этом королевстве, но все же. Там, где провела свою инициацию сильная ведьма, почва становится плодородной, богатой на урожай. Между прочим, Аррахские острова еще и за счет этого процветают.

Конечно, есть свои «за» и «против». И мысли бродят разные. Можно сказать, что такая ночь будет единственной и неповторимой, можно заявить, что впереди меня ждут ночи не хуже, а много лучше. Но решающую роль все же играет мужчина, который становится избранииком. Я знаю, что Атей — мой. Знаю, что он не причинит вреда, и помню, что он сказал. Я вручу ему не только свое тело, но и душу. И на всю жизнь останусь рядом как равная, любимая и любящая жена. Это и есть самое главное.

Но мое сердце грызло желание быть достойной, хотя понимала, что это ребячество. Но он — император и всегда им будет.

И я видела, что он против моей затеи, ему хотелось сгрести меня в охапку и унести подальше, чтобы не творила глупости. Однако его удерживали не только чувства ко мне, но и долг родине и людям — если есть шанс вернуть утраченное, он, как и любой монарх, вершащий судьбы народа, обязан им воспользоваться.

И я была солидарна с Атеем и хотела быть равной не просто потому, что он признал меня. Хотела доказать, что я так же желала гармонии и процветания нашей империи и союзным государствам, показать, что не только понимаю всю ответственность его положения, но и готова ее разделить. Что стану лучшей женой и замечательным другом, надежным компаньоном и помощником.

— Зейн, постарайся пролить столько крови, сколько сможешь, но не переусердствуй, тебе еще портал на острова открывать. Свидетель ритуала нам не нужен.

Я прижалась спиной к Атейтаю и откинула голову ему на грудь, давая понять: игры кончились, выбор сделан.

— Вот еще свечки я не держал! — фыркнул демон и искренне, радостно улыбнулся.

— Зейн, — рыкнул Атей, сжимая руки на моих плечах.

Бедный, намучился со мной… и сколько еще помучается.

— Прошу прощения за вольность… императрица.

— Кто-то давно по голове не получал, — рассмеялась я. — Иди, пожалуйста, мне тоже пора приступать.

— Сила с тобой, — вдруг серьезно прошептал ритуальную фразу ведьм наследный принц Нижнего Мира, приложив ладонь к сердцу.

— Сила во мне и вокруг, брат.

Кажется, обратного пути уже нет. Семья у меня будет большая, разная, странная и… самая надежная.

Зейн покинул нас неслышной тенью, и я почему-то оробела, испугалась уединения с Атейтаем.

— Алиса, — прошептал он и мягко развернул меня к себе. — Ты ничего и никому не должна.

Так удивилась, что он в точности повторил фразу Сициллы, что только рот раскрыла.

— Ты можешь отказаться. Никто не осудит и не обидит, я не позволю.

— Знаю.

— Я не шучу. Это неправильно, должно быть иначе.

— Неправильно было в Нижнем Мире, когда некий Тай Авраз, скажем так, очень настойчиво предлагал свою кандидатуру, не давая никаких обещаний и не испытывая ко мне ничего, кроме похоти и страсти. — Я сжала его горячую ладонь и улыбнулась. — А сейчас я принимаю твое предложение и делаю то, что должна императрица.

Он молчал, смотрел на меня и, кажется, дышать боялся.

— Или ты отказываешься и не хочешь видеть меня своей женой?

Да что такое, еще и навязываюсь! Смеюсь, конечно: столько времени отталкивать мужчину, а теперь поставить его перед фактом — согласная я.

Как же все несуразно в моей жизни. Совсем не по правилам. Впрочем, откуда у жизни правила? Люди сами создают себе запреты и препятствия там, где они не нужны.

Атей медленно опустился на колени, продолжая держать меня за талию, смотрел с нежностью и не позволил себя остановить. В его взгляде не было ни торжества, ни сломленного духа. На колени встал уверенный в себе и своих действиях мужчина.

— Однажды ты просила склониться пред тобой. Просила, надеясь на чудо и то, что я пойму, что ты хотела этим сказать. Я был глух и слеп. Считал, что ты желаешь унизить меня, оскорбить, но и не предполагал, что сам себя унижаю. Сейчас я точно знаю, что нет ничего постыдного в том, чтобы признать свою женщину равной.

Оскорбленным был Тай Авраз, а передо мной Атей. И неважно, что это один и тот же человек. Нужно думать именно так, потому что с данной в сердцах клятвой нельзя не считаться.

— Я восхищен твоей силой и характером. Я совершал ошибки и не могу сказать, что всегда буду безупречным, однако… Я не позволю тебе быть несчастной. Я люблю тебя, девочка. И готов отказаться от всего, что дано мне от рождения. Моя жизнь — клетка, золоченая, роскошная, но все же клетка. В ней множество лабиринтов из человеческих пороков, запретов, ограничений. Ты же родилась для свободного парения, и мне не хочется стать тем, кто подрежет твои крылья. Я не смогу отказаться от тебя, это сильнее меня, но мне хватает мужества признаться, что моей жене легко не будет, пусть я всячески постараюсь оградить тебя от всего, что может причинить боль.

Я понимала, о чем говорит Атей. Огромная империя, множество людей, чужих судеб, не самых счастливых. Пускай мой избранник сильный, могущественный, но он не бог.

— Ты сделаешь меня самым счастливым мужчиной, приняв мое предложение. Однако решать нужно не из жалости и под давлением. Ты ничего мне не должна и достойна не только быть любимой, но и любить.

Говорить не могла — горло перехватило от потрясения и благодарности. За слова и чувства, за то, что понял и принял. Не осудил и даже предлагал подумать и отказаться от бремени, которое ляжет на мои плечи вместе с согласием. Я сбилась на шепот, торопилась, словно боялась, что он решит за двоих.

— Разве может любящая женщина ломать своего мужчину? Как хранительница домашнего очага может заставлять того, кому доверилась, отказываться от своей сути? Ты родился для того, чтобы править. Империя — часть тебя. Мы учимся на своих ошибках, если и падаем, встаем. Но потребуй я жизнь вдали от твоей клетки, и ты не встанешь. Ты предлагаешь сделать меня счастливой, но буду ли я радоваться, зная, что безжалостно отрезала кусок твоей души и растоптала? У меня нет той связи, что тебе дает зов огненной крови, но и без нее могу сказать, что, лишив тебя империи, нанесу страшную рану, которая вряд ли когда-нибудь затянется.

Я больше не боялась смотреть ему в глаза. Не желала разрывать зрительный контакт. Его взгляд всегда обладал особым красноречием, возможно, сейчас и мой скажет куда больше слов.

— Я, Атейтай о’Дейриц Авраз, император Авразара, призываю в свидетели богов, небо и землю, огонь и воду и клянусь, что моя любовь истинна, мои чувства глубоки и вечны. Клянусь быть опорой и защитой, преданным другом и помощником, нежным и верным любовником, достойным отцом и главой семьи. И прошу Алису Аллори, урожденную леди Миал, принять мои клятвы и любовь.

— Я, Алиса Аллори, урожденная леди Миал, призываю в свидетели богов, небо и землю, огонь и воду и принимаю данные клятвы, разделяя и любовь.

Не только жрецы Светлоокой Альири могут запустить искру божественной магии. Старинная клятва — не брачный ритуал, но, услышанная богами, может подарить чудо. Мягкий, ласковый свет окутал сначала Атейтая, потом меня. Он пронизывал каждую клеточку тела, наполняя энергией, подлечивая раны, заставляя взбодриться и чувствовать себя всемогущим существом, способным на подвиги.

Мыслить связно я уже не могла, крепко прижатая к телу любимого, опьяненная его жарким поцелуем и невероятной нежностью, желала лишь одного — начать ритуал.

* * *

Есть что-то потрясающе восхитительное в раздевании перед своим мужчиной.

Волнующее, стыдливое и горделивое. Когда я поняла, что Зейн выполнил свою часть работы, мы с Атеем смогли оторваться друг от друга. Губы распухли от поцелуев, тело мелко дрожало, желая продолжить начатое, но мы оба помнили, зачем пришли сюда.

Атей призвал свое пламя, заключив меня в огненное кольцо, и не отвлекал меня, пока я рисовала пентаграмму.

Я не сразу увидела ложе, которое он соорудил для нас. Интересно, из какой спальни он утянул перину и одеяла?

Но это столь незначительно по сравнению с потрясающим чувством обладания тем, кто по праву мог считаться лучшим из лучших.

Я расплетала косы и смотрела на Атейтая. Видела, как он сглатывает, как вздымается его грудная клетка, как заворожен он моими движениями. Он любовался мной, жадно впитывая каждый жест, взгляд, и пропускал через себя. Дышал мной.

Туника легко скользнула на землю следом за брюками, обнажая перед мужчиной молочно-белую кожу, являя плавные линии бедер, грудь и тонкий стан. Я тонула в его восхищенном взгляде и совсем забыла о стыде. Не смущало даже то, что рисовать на теле символы и знак рода владыки Атей будет пальцами и кровью.

Первое же прикосновение к спине заставило меня задрожать. Нежные мазки по спине, откровенные, возбуждающие, пробуждающие в памяти картинку, однажды увиденную в нише бального зала.

Все было куда острее, жарче и желаннее. Не знаю, кто из нас был нетерпеливее — я, когда дожидалась последнего штриха на коже, или он, когда рисунок был завершен и я поднялась, чтобы активировать символы. Одно могу сказать точно: я никогда не пожалею о своем решении и этой ночи.

Мне никто не говорил, что близость может быть такой сладкой, упоительной. Нигде не описано, что становится с женщиной, когда она в руках мужчины, чувствующего все ее эмоции и предугадывающего ее желания. А я скажу — она растворяется и становится его продолжением. Они дышат в унисон, их сердца бьются как одно, а удовольствие, что щедрой рекой плещется в теле, делится на двоих и многократно умножается.

— Доброе утро, любимая, — жаркий шепот пощекотал кожу на виске, и я теснее прижалась к Таю, не желая открывать глаза. — Пора вставать, моя ведьмочка.

— Не хочу. — Я доверчиво спрятала голову на его груди.

— Мы вернемся на острова, и обещаю, что после того, как тебя осмотрит лекарь, ты примешь ванну и поешь, я уложу тебя спать. Даже колыбельную могу спеть.

Приоткрыв веки, сощурилась от яркого солнечного света. Надо же, как ослепительно солнце в зените, значит, день в самом разгаре!

Атей целовал меня, гладил шею и пробуждал отнюдь не желание вставать. Но продолжать ночное приключение он не планировал. Мягко отстранился и улыбнулся. Я окончательно распахнула глаза, чтобы тут же зажмуриться. Не из-за солнца, к нему я уже привыкла.

— Я еще сплю? — решилась спросить, разглядывая окружающее пространство. — Откуда все это? Ты перенес нас порталом?

— Нет, мы в Исаллори, королевстве, которому ты подарила шанс на новую жизнь. В королевстве, которым будет править Кай.

— Исаллори? — Или я все еще сплю, или Атей решил назвать целую страну моим именем. Алиса Аллори, если убрать несколько букв и соединить оставшиеся, получится Исаллори.

— Да. Согласись, очень красиво? — усмехнулся любимый и жадно поцеловал мои губы.

Со всей страстностью и пылом я ответила на поцелуй, а пришла в себя уже одетая.

И каким образом успел?!

— Невероятно! — воскликнула, оглядывая опушку леса, на которой мы оказались. — Такого не могло быть!

И осеклась. Могло.

Помощь пришла, откуда не ждали, даже не думали. Подпитанная божественной силой, истинная пара во время инициации могла пропустить столько жизненной позитивной энергии, чтобы не просто возродить почву, но и деревья вырастить, многократно ускорив процесс.

Буйная растительность раскинулась бескрайним морем, радостно благоухая ароматами трав и цветов.

Я ощущала идущую от земли благодарность, пьянящее чувство жизни. Окрыляющее и дарующее надежду на исполнение всех желаний.

— Боги, — прохрипела я, — нам помогли боги.

— И любовь, — согласился Атей и подхватил меня на руки, открывая портал. — Нас уже заждались.