Глава десятая

— Не кричите ради Священного Трио! Только не кричите! — жаркий шепот прозвучал у самого виска.

А затем подрагивающие ладони накрыли мой рот.

— Пожалуйста, эдор Тизат, молчите, иначе оба пропадем!

Я подчинился, пока не очень понимая, что происходит. Открыл тяжелые веки. Во рту было сухо, словно в нем вехим и росинки не было. Зато я остро ощущал жар чужого тела, которое было прижато ко мне, точнее буквально вжато в меня. Лайла?!

Лайла!

Мы находились в каком-то очень тесном помещении. Каморка? Кладовка?

— Отлично, ушли. Еще пару минуточек — и можно будет идти. Вы молодец, эдор Тизат.

Мне сносило разум от яркого девичьего аромата. От ощущения нашей близости я едва отдавал отчет своим действиям. Я только сейчас сообразил, что мои руки больше не были безвольны, они словно жили своей жизнью, отдельно от моего разума: нагло гладили леди по спине, трогали ее волосы, выбившиеся из прически… Длинные мягкие пряди… И она это позволяла, пусть и едва уловимо мелко подрагивала!

— Вы сможете встать? Моя комната уже близко, мне чуть-чуть не хватило сил и времени. Надо немножко еще пройти. Пока все стихло…

Я кивал в такт ее словам, потому как свои руки с моих губ она так и не убрала. Все еще не понимал, что происходит, все еще находился под властью аромата, исходящего от девушки, и был готов исполнить все, что она скажет. Пойти куда угодно!

Впрочем, нет. Пойти — это не в моем случае. Ползти — так вернее!

И полз. Сжав зубы, морщась оттого, что был настолько глуп и самонадеян, что в итоге спасение пришло в лице той, для которой я сам хотел был защитником! А ведь там, на первом этаже, куда я смог выбраться из темницы, меня могли увидеть слуги герцогского дома!

Даже в этом повезло! Повезло, что она узнала во мне знакомого эдора и кинулась спасать! Что не бросила… Хотя личина принца, скорее всего, слетела еще в момент, когда я ступил в лабиринт.

Я сдерживал дыхание и мысленно ругался на себя и свое тело. Сил в итоге хватило лишь на то, чтобы кое-как удержать вертикальное положение и опереться на хрупкую девушку, которая с упорством, присущим воину, тащила меня по темному и мрачному коридору…

— Все! — выдохнула леди Лайла.

После того, как доволокла меня до двери и втолкнула в небольшую комнатку, она тяжело осела на пол. Встать у нее не вышло, да и у меня тоже. Я и сам свалился кулем, потеряв опору, благо как-то удобно упал — на бок. Лайла торопливо, так и не поднимаясь с колен, отодвинула мои ноги и закрыла дверь.

Запыхалась, бедная…

Нас заволокло мраком ничем не освещенной комнаты. Впрочем, спустя некоторое время мой взор привык к темноте. И беспокойство о девушке накрыло с головой.

— Лайла? — хрипло позвал я.

Звать пришлось еще несколько раз.

Я не мог не ругать себя. Не мог и подняться. Меня выпили досуха!

Я — болван! Идиот! Я не понял этого, решил, что пьют медленно! Нет… Это было не так.

Как дар-то свой не утратил?

Резерв был пуст. Полностью. Требовался отдых, чтобы его восполнить.

Боги, как я жалок!

— Лайла?

— Все хорошо, я сейчас… — она наконец ответила. — Простите, эдор Тизат, тяжелый вы очень. Минуточку еще передохну — и зажгу лампу.

— Спасибо…

Пока это было все, что я смог сказать. Горло запершило. Меня жгло от стыда, жгло от осознания того, что, возможно, мать почуяла неладное.

Я не боялся трепки от нее. С чего бы? Заслужил. Еще как заслужил! Я волновался о дитя, которого она носила под сердцем. Не прощу себе, если ее волнение навредит еще не рожденному брату или сестре!

Но что я знал наверняка, так это то, что здесь необходим Хозяин Священной Колыбели. И нужно действовать разумно, не горячиться. И решение о том, прийти сразу после известий от меня или чуть позже, принимать будет отец. Осталось только послать ему вестник.

Звать его прямо сейчас было нельзя. Это ощущалось на уровне инстинктов — внутри меня бушевал ураган, который взрывался огнем, стоило только подумать о том, чтобы позвать отца. Нельзя. Моя интуиция, не раз спасавшая мне жизнь в самые критические моменты, выражалась именно так. Опаляла нутро.

Принимать решение, и взвешенное, будет отец, сам, поле того, как я все ему подробно опишу. Я не хотел, чтобы он пострадал, не будучи полностью готовым к тому, что здесь его ожидало.

— Ох, вы как мел…

Я сощурился от внезапного света. Лайла успела подняться и зажечь лампу, которую и поднесла к моему лицу, жадно рассматривая его.

— Вы только не умирайте, пожалуйста, — все же выдержка ей отказала, и она приглушенно всхлипнула. — Я так испугалась, когда нашла вас… Эдор Тизат, пожалуйста, потерпите еще немножко. Я вас сейчас уложу и напою отваром. У меня есть! Только не умирайте, продержитесь еще чуть-чуть…

Есть такая категория людей, которые в минуту сильных волнений и потрясений болтают без умолку. Лайла была из таких. Я с нежным умилением добавил это в копилку своих наблюдений. Еще одна милая привычка, милая реакция. Как тогда, с ногами под столом.

Следующие минут двадцать стали для меня испытанием. Я все так же ничем не мог помочь девушке, даже слова из себя выдавить не мог, и ей пришлось самостоятельно тащить меня на кровать. Но у Лайлы все получилось.

В конце концов она охнула и бухнулась прямо на меня, жадно дыша от перенапряжения.

Смелая. Сумасшедшая. Моя. Теперь точно моя! Не упущу!

* * *

В следующий раз я очнулся от робких и вместе с тем уверенных прикосновений. Лайла обтирала мои руки, шею и лицо влажным теплым полотенцем.

— Вы большой такой и тяжелый, — шептала она, не замечая, что я уже в сознании. — И сильный… Только сильный смог бы выйти из темницы.

Она протяжно вздохнула.

— Делать только что теперь? Раз Его светлость приказал туда вас отправить…

Девушка замолчала и полностью отдалась своей работе. Мне были приятны ее прикосновения и забота. И я, может, позволил бы себе млеть и дальше, но…

— Лайла, — хрипло позвал девушку, — как давно я тут?

Леди вздрогнула и крепко зажмурилась… А затем упала мне на грудь и разревелась.

На мгновение я растерялся, а затем попытался приобнять девушку. Получилось раза с третьего. Тело все еще оставалось тяжелым и будто бы подчинялось кому угодно, но только не мне.

— Все уже хорошо… Ты спасла меня. Моя благодарность…

— Какая благодарность?!

Девушка резко выпрямилась. Казалось, что она едва сдерживалась от того, чтобы не отходить меня этим самым полотенцем, что все еще продолжала сжимать в своих руках. Ее яростный взгляд, мокрые от слез глаза и щеки, бледные, явно не раз кусаные губы, растрепанные волосы — все это вместе выдавало такую картину, от которой буквально вышибало дух. Как она была красива в своем праведном гневе и переживаниях!

Но все же…

Самой ценной и самой красивой у нее была улыбка. А потому… Я сделаю все, чтобы больше она никогда не плакала!

— Лайла, ты можешь сердиться, но я все равно благодарен тебе за то, что не бросила меня и спрятала. Его светлость… не отдавал приказа.

Рисковал ли я? Да. Но вместе с тем понимал прекрасно, что если хочу назвать девушку своей, стоит сказать хоть часть правды о себе.

Лайла замерла, будто заново прокручивая в голове мои слова. Затем ее глаза, и без того широко распахнутые, увеличились будто вдвое, а затем, отбросив наконец полотенце, она ловко закрыла мне своими ладошками рот.

— Молчите, эдор Тизат. Лучше молчите. Не надо, пока не надо ничего мне говорить…

Я осторожно коснулся губами ее натруженной кожи.

— Веха прошла с той поры, как я нашла вас и привела в свою комнату. Я так боялась, что вы не очнетесь! Но… вы живы, слава Священному Трио!

— Лайла, не обращайся ко мне так официально. После всего… Я бы хотел услышать из твоих уст свое имя…

— Вот когда можно будет, тогда и назовете… — наклонилась к моему лицу и очень тихо добавила: —… свое настоящее имя. И я позову, обязательно позову… Кажется, именно вас мне мама обещала. Вы такой же, как она.

Она говорила и смотрела бесхитростно, и вместе с тем очень и очень смущаясь.

— Вехим назад мне стали сны сниться… Мамочка, молодая и здоровая. Я и не помню ее такой… Аромат вашего пирога тревожил мой разум, я все пыталась что-то вспомнить и не могла. А попробовав… Вы — маг, эдор Тизат. Такой же маг, каким была моя мама. И вам надо бежать из Раймовлена.

— С тобой — хоть на край мира!

Ярким румянцем залились щеки Лайлы, а я устыдился. Тоже мне жених. Лежу полудохлый, толком ни встать, ни о себе позаботиться не могу, зато языком молоть — так горазд.

— Вы позовите, и я подумаю, пойти ли.

Я улыбался, словно дурак, потому как не ошибся в том, что характер у девушки все же был бойкий и воинственный. Не сломила ее жизнь под гнетом родственников. Крылья просто не расправить было…

— Мне уходить надобно, нельзя больше пользоваться твоей милостью. Не ровен час, поймут, что не одна ты тут. Я бы не хотел…

— Нужно, пока Его светлость не вернулся, а потом шанса может и не быть… — согласилась она. — Я весточку вашему Рамте передала, мне показалось, что вы ему доверяете… Если он все правильно понял, то придет на условленное место. Я не знала, очнетесь ли вы, хотела совета просить, как быть… А теперь…

— Помоги мне подняться. Я не до конца еще восстановился, но дойти до твоего условленного места — должен.