Глава двенадцатая

— Да какой ты мне брат?! Надзорщик!

Крик Нежки несся по всей улице.

— Почему нельзя?

Несмотря на безобразную сцену и ярость, Энежда выглядела красивой. По ее щекам катились хрустальные слезы, а гнев вылился в яркий румянец.

— Что плохого в поездке на озеро? Со мной будут уважаемые люди! Лиас, отпусти меня! Я уже выросла!

— Разговор окончен! Вернись в дом, сестра.

Я отвечал спокойно и не реагировал на шепотки за спиной. Такое впечатление, что к таверне со всех соседних улиц собрались, чтобы полюбоваться на только что выздоровевшего хозяина и его сестру, учинившую безобразный скандал.

Нежка топала ножками, называла меня тираном и никак не желала угомониться.

— Все потому, что приданое давать не хочешь? — кошкой прошипела она. — Батюшка нам двоим завещал, а ты! Ты…

— В ДОМ! НЕМЕДЛЯ!

Нежка запнулась на полуслове и вытаращилась на меня.

— Ты… ты… на меня… кричишь? — сипло спросила она.

Играла сестра прекрасно. Удивление, шок — ее лицо словно книгой открытой было, транслируя миру яркие эмоции.

Еще бы… Еще ни разу Лиас Тизат не повышал голоса на свою обожаемую, сильно опекаемую сестру.

— В дом! — вновь повторил я. — Никаких прогулок, никаких увеселений, пока не научишься уважать старшего брата!

Нежка громко всхлипнула, судорожно стиснула ткань юбки и, круто развернувшись, рванула к своему дому.

Вот так вот… Представление окончено.

Я хмуро оглядел набежавшую толпу. Кто-то смотрел осуждающе, кто-то одобрительно, но рта открыть никто не посмел. Под моим тяжелым взглядом все спешно расползлись по своим делам. Я же побрел обратно в таверну…

С того момента, когда пришли вестники, прошло три вехи.

Новости нельзя было назвать ни хорошими, ни плохими. Скорее — предсказуемыми.

Мы оказались правы в том, что среди свиты одного из доверенных лиц отца затесался предатель. И, как я и думал, уже длительное время батюшка получал искаженные данные. Больше трех ходов.

Отец писал скупо, набрасывая штрихами, словно подводил черту… Доверенное лицо — а именно, второго принца из Керсики, надежного советника нынешнего короля, а заодно и близкого друга батюшки — пришлось спасать. То ли мы с сестрой все же встряхнули болотце, то ли план заговорщиков подходил к кульминации — но его начали травить. Отец отправил принца в Священное Озеро в Колыбели — место силы бога. И на данный момент тот все еще там отмокал. Отец пока находился в Керсике — помогал местному королю наводить порядок и искать отравленных Хаосом, коих оказалось немало. Просмотрели…

Впрочем, Хозяев с божественной силой было всего двое на весь мир, неудивительно, что они не могли охватить его весь и уж точно не могли на постоянной основе бдеть за каждым клочком земли. И на своих территориях забот хватало…

Можно сказать, что в целом наш с Нежкой поход в Раймовлен был оправдан. Теперь отец был уверен, что Рэндар почуял неладное, но по каким-то причинам не стал говорить о своих опасениях прямо, а решил добыть доказательства.

На этот счет у меня было свое мнение. Я считал, что он хотел выслужиться, чтобы смягчить известие о своем желании взять Энежду в жены.

Но, может, я и неправ.

Отец попросил нас пока остаться в Эборе. Но стребовал с меня боле не появляться в герцогском поместье. Велел собирать людей, которым нужна помощь — позже мы перенесем их в Священную Колыбель. И собирать сведения.

Что касалось нашего плана с аукционом, то он батюшке не нравился. И он прямо запретил Энежде становиться лотом. Я даже испытал облегчение, когда Нежка сама прочла приказ отца. Не сказать, что порадовалась, но и перечить не стала.

Не стала, потому что информация, которую сообщил отец по тому туману в лабиринте, впечатлила нас обоих. И, если честно, первым моим порывом было — бежать. Забрать своих людей, Нежку, Лайлу — и немедленно возвращаться в герцогство Рамиранское.

Он писал о Погребенном городе — месте на территории Абхарты, в котором когда-то был заточен павший бог. Там находился его алтарь. Те, кто ему поклонялись, именно там приносили кровавые жертвы. Много-много ходов приносили. И длительное время, больше трехсот ходов, никто не понимал природу того города, который был окутан черным туманом, который вредил всем, кроме королей Абхарты. Только они могли выбраться из Погребенного города.

И… мой отец смог. С помощью Священной Пары и силы Ахадэриана, которой тот щедро с ним поделился. Именно отец уничтожил алтарь и забрал часть тела Ахадэриана — вернул его в Священное Озеро, чтобы однажды Ах смог полностью восстановиться.

Вообще, ситуация с частями тела была неоднозначная.

Когда-то давно Ахадэриана — сына Священной Пары — предали его же хранители, те, с кем он поделился своей силой. Они сговорились с павшим богом и напали, попытались убить. Но убить бога нельзя. Во всяком случае, не так, как людей, это очень длительный процесс. Поэтому его пытались искромсать на много кусочков — плоть бога тоже таит в себе много сил. Но преуспели только частично. Ахадэриана спасли. Точнее как — спасли лишь часть его туловища с головой и привезли в место, где он когда-то родился — в Колыбель.

Те, кто его спас, стали первыми Хозяевами Священной Колыбели. Вот только их сил не хватило для того, чтобы полностью помочь Аху… А потом… Случилась битва между Священной Парой и третьим, уже павшим богом, в результате которой они заточили его, но при этом и сами ослабели слишком сильно.

Летело время, память об Ахадэриане стерлась, даже имена Священной Пары ушли в забвение! Павший бог набрал небывалую силу благодаря своим последователям и множественным кровавым жертвам. Но, на их беду, Ахадэриан не потерял надежду и углядел шанс на возрождение в моих родителях.

Сейчас уже можно сказать, что все получилось — павший бог ушел в забвение. Но вот его сила, божественная сила Хаоса, осталась — именно ее впитывал Ахадэриан.

Это не означало, что он должен был стать идентичной заменой богу-разрушителю, но теперь, в свете последних событий, появилось сильное опасение. Каким Ах вернется к нам из длительной спячки? И пусть мы все еще не собрали все утраченные Ахом части тела, но этот процесс однажды все же завершится.

Тот факт, что здесь, в Эборе, клубится сила бога Хаоса — плохой знак. И, вместе с тем, я наверняка прав, думая, что тут находится и часть плоти нашего Аха. Вероятно, именно ей и приносят жертвы. Отец согласен с моими выводами.

Я вернулся в таверну — на кухню, готовить те самые яблочные пироги. Настроения не было. Скандал Нежка закатила знатный.

Тот факт, что мы отказались от первоначального плана, не отменял того, что свою роль сестре все равно требовалось сыграть до конца. Было бы странно, если бы она мирно и тихо приняла запрет брата на совместную с семейством Ругуд поездку на озеро, когда несколько вехиманов демонстрировала дурной и капризный нрав.

Я умылся и тщательно вымыл руки перед тем, как перейти к замешиванию теста. Мама всегда говорила, что в плохом настроении тесто лучше не трогать — может не подняться. И вообще — итог вряд ли порадует. Но в моем случае все было иначе.

Обо мне нельзя сказать, как о человеке, который обожает готовить. На самом деле показателем моего мастерства можно назвать только яблочный пирог. Остальные тоже неплохо получаются, но лучший именно он. Или, как мама иной раз, забывшись и задумавшись, называет — шарлотка.

Правда, на прямой вопрос, почему шарлотка, она так ни разу и не ответила. А я больше не спрашивал. Мало ли? Вдруг это что-то очень и очень личное?

В общем, к тесту я чаще всего прикасался в отвратительном расположении духа. И пока неудачных экземпляров яблочных пирогов не было.

Я вымешивал тесто, сбрасывая излишки эмоций и мыслей, которые крутились в голове. Мы пока оставались в Эборе: разведка для отца, сбор информации, спасение тех, кого можно спасти… Если честно, Нежку бы я отправил домой. Пусть ее дар очень полезен, но безопасность сестры все же важнее. А с ней бы и Лайлу заодно…

Лайла… Она больше не приходила в таверну. И взбалмошную кузину свою тоже на прогулках не сопровождала. Попасть в герцогское поместье уже не представлялось возможным. Вчера герцог вернулся. И тот мощнейший импульс силы — явно активацию защитного купола — ощутил весь город. Просто далеко не каждый понял, что это было.

Я волновался о Лайле. Все ли в порядке? Не узнал ли кто о том, что она сделала?

И проверить — никак! Только если открыться.

Опять же — личина принца…

Все эти вехи в поместье Ведранса больного капризного идиота изображал вместо меня другой человек. Я не мог разорваться и быть сразу в двух местах.

Тем и хорош талант Рамты, что личину он может натянуть на любого одаренного магией человека.

Но сейчас принц, как и я, должен «пойти на поправку». Мне нужно вернуться в тот особняк, чтобы разобрать письма, прошения и заняться прочими вещами, которыми пусть и нехотя, но принц таки должен был заниматься. Почерк, увы — это не личина, его подделать тяжелее. Мне, например, пришлось учиться больше полухода — по старым письмам и запискам Его высочества.

Возвращаться к этой маске не хотелось. Но если только так смогу увидеть Лайлу, то потерпеть можно. И все же…

Отчего такой мощный защитный купол поставили? Засекли, что кто-то был в подземном лабиринте и попал в него через герцогское поместье? То, что страшная сила учуяла мой дар — неоспоримо. Или это было в порядке вещей и просто пришло время обновлять магические плетения?

Пока ответа на все эти вопросы у меня не было. Как, впрочем, и на многое другое.

Я отправил пироги в печь, благо та была большой — места хватало сразу на пять штук. Вытер лоб, залитый потом, протер стол и вымыл руки.

Отец сейчас один мотался по миру. Вместе с мамой ему было бы, конечно, проще, но он ни за что не подставит ее под удар, не в ее положении. Поэтому я был уверен, что пока она точно находилась в герцогстве Рамиранском, может, контролировала купание своего пострадавшего союзника в Священном Озере.

Я мог лишь догадываться, сколь многое отец ей рассказал, но… Будь я на его месте, постарался бы оградить свою любимую от всех проблем. С другой стороны… Они другие. Мои родители — другие. Не такие, как я и любой другой маг или человек. На их плечах лежала такая ответственность, что мне и не снилось. Их уровень доверия друг к другу был совсем иным. Возможно, из-за силы Аха.

Или просто я — балбес, как бы сказала матушка. Балбес, из которого так и не вытравили уверенность в том, что война и сражение — не женский удел. И это несмотря на то, что я прекрасно видел, на что способна моя мать.

Но все же… на нее куда приятнее было смотреть, когда она занималась с детьми в школе или общалась со своими людьми, обсуждая очередную безумную, но в итоге удивительную идею, которая могла облегчить труд и быт подданных.

Те же лавки готовой одежды, как для взрослых, так и для детей. Они имели колоссальный успех по всему королевству и были по карману совершенно любому его жителю! Проект, совместный с королевской четой — Марикой и Власеном. Под патронажем королевы. Ей особенно нравилось возиться с выкройками смешных детских штанишек и слюнявчиков (кажется, именно так правильно назывались эти вещицы). Проект, который мама готовила давно, выращивая лен и хлопок, закупая много простой ткани у союзных королевств.

Был и второй проект, который помогала осуществлять уже Нежка, связанный с женским здоровьем, личным уходом в особые для всех девочек, девушек и женщин вехи. Там тоже много хлопка требовалось — для производства ваты, которая, впрочем, нашла широкое применение везде.

А еще утилизаторы — специальные места, свалки, куда вывозились отходы с производства этой самой ваты и не только, и с помощью специальных артефактов уничтожались без вреда для окружающей среды. Мама и отец за это очень и очень радели. Но так было только в нашем королевстве и в некоторых союзных. До остального мира новшества просто не дошли, да и сам он был к ним не готов.

А какой мама становилась, когда занималась своими особыми отварами и мазями… и парфюмом… Лечебным!

У матушки никогда не было ничего простого, ничего просто так. Ее хотелось изолировать от тревог и зла, хотелось, чтобы она всегда мягко улыбалась, занимаясь любимым делом, а не встречалась с болью и несправедливостью, не сталкивалась с очередными жертвами чужого произвола.

Того же — спокойствия и гармонии — я бы хотел и для своей возлюбленной. Чтобы ничто не омрачало ее существования, чтобы невзгоды обходили стороной. Ведь для этого и нужен мужчина — решать проблемы семьи, защищать любимых и делать все, чтобы его вторая половина, дарованная богами, была счастлива.

Я усмехнулся. Отец бы мне подзатыльник за эти мысли отвесил. И матушка бы непременно добавила. Они оба считали, что сила семьи в единстве, и что любая ложь, даже во благо, может сильно пошатнуть семейную лодку.

— Рута, проследи за пирогами, им недолго осталось, — выйдя из кухни, приказал я. — Рамта, собираемся!

Пора возвращаться к личине Ведранса. Не хочется, но надо!