Глава четырнадцатая

Почти две вехи меня никто не беспокоил. Пару раз герцог отправлял слугу справиться о моем здоровье и самочувствии, да леди Ибелия присылала служанку примерно с тем же поручением, только помимо этого передавала мне всякие мелочи: травяной лечебный сбор, амулет, сделанный своими руками — платочек с вышивкой. Конечно же, вышитый со всей любовью.

Я скрупулезно писал отчеты для отца, от которого пока не было вестника. Но в чем я уверился окончательно — Ахадэриану грозила беда. То, что готовилось здесь, просто беззаконием и демонстрацией собственной абсолютной власти назвать было нельзя. Аукцион, работорговля — это все являлось прикрытием для более масштабного мероприятия.

Не просто так приносились жертвы… И Рэндар пропал не просто так. Он им для чего-то подходил, для чего-то, что явно мне не понравится. Никому не понравится.

Опять же, я пытался понять, каким образом все это связано — бог, который еще не получил полного воплощения и находился в спячке, пропажа менталиста, жертвоприношения в Раймовлене, герцог Ватрад, который был уверен в том, что сможет противостоять Хозяевам Священной Колыбели. И кто-то, кто стоял за его спиной. Кто-то, кто явно знал гораздо больше самого герцога.

Мысль о том, что это все мог возглавлять сам Рэндар, я отмел. Не мог он так поступить с матушкой и отцом, и особенно с Энеждой. Не мог! Дело было в чем-то другом, в чем-то таком, чего мне пока постичь было не дано. Банально не хватало информации.

Я всего раз виделся с Нежкой. Мы поругались, сильно. Она решила идти наперекор воле отца и все же собиралась принять участие в аукционе в качестве лота. Приводила мне какие-то аргументы и, каюсь, казалась мне безумной. Мы сильно повздорили, так сильно, что я прямо запретил ей покидать дом и отдал приказ подчиненным не спускать с сестры глаз. А еще пообещал немедленно вернуться в Колыбель, если она попытается выйти из дома. Сам же при этом отдал приказ собираться в дорогу.

Энежда вернется домой! Я не могу рисковать ею. Собой — сколько угодно, но не сестрой. Поэтому… она должна уехать. И уже на безопасной территории, за границей Раймовлена, позвать отца, чтобы он открыл тропу в Колыбель.

Я лгал о том, что прекращу поиск и всю операцию. Уйти сейчас — значит, оставить отца одного против неведомого врага и без нужной информации. Потому как без веской на то причины он ни за что не возьмет матушку сюда. А божественную силу они делили на двоих. И кто знает, может, в этот раз нужны будут именно оба? А посему… я не мог уйти, точно.

Я не хотел, чтобы отец совершил ошибку. Кто угодно, но только не он. Матушка и так по голове не погладит за то, что оставили ее в неведении. Но если из-за желания уберечь не родившегося еще ребенка он самоуверенно сунется сюда в одиночку и пострадает…

Тряхнул головой, прогоняя эти мысли. Отец — не я. Это я желаю держать возлюбленную как можно дальше от всей грязи мира, а мама… Она была сильной, уверенно управляла людьми и спасала жизни еще до их свадьбы. А значит, отец знал и понимал, что в стороне она оставаться не захочет. И все же… все же…

Зная отца, я мог сказать, что он, скорее всего, сначала сам сунется в пекло, чтобы выгадать как можно больше времени для матушки и ее подготовки, чтобы после искоренить заразу раз и навсегда.

Я отложил перо, сложил письма и привычно отправил их в Абхарту. Разве только в этот раз, помимо передачи одного из вестников отцу, запросил помощь напрямую от владыки Абхарта, дядюшки Аджая.

Мне нужны маги здесь. Мне нужна дополнительная помощь. Мы справимся, что бы там ни было — справимся. Осталось только понять, с кем или чем.

— Ваше высочество! — крик Рамты прозвучал оглушающе, но, подойдя ближе, он прошептал едва слышно: — Лис, там… Идем скорее! Идем…

Парень едва не вышел из образа Амарта, но чудом все же взял себя в руки.

— Подарок от Его светлости… в холле. Тебе не понравится.

Сердце кольнуло от неприятного предчувствия. Первые мысли были о Лайле. Но я знал, что она жива, что относительно здорова — в той обстановке, в которой ей довелось жить, полностью здоровой быть невозможно. И сколько потребуется времени, чтобы не только ее тело, но и разум излечились от ходов издевательств? Одним богам и известно!

В эти вехи ее видели в пределах поместья, мои подчиненные докладывали, что леди Лайла занималась мелкими поручениями своей кузины, правда за пределы территории не выходила. Но все ведь могло измениться! Герцог вполне мог обидеть сироту, как делал это все время.

Я сжал кулаки и заставил себя вспомнить, что Его светлости о моих, именно моих, а не принца, истинных чувствах ничего не ведомо. Поэтому навредить Лайле он не должен. Меня настоящего точно не раскрыли.

Интерес же «принца» к сироте был поверхностным, от скуки, общей развязности да вольности нрава, и не должен был повлечь за собой никаких серьезных последствий. По-хорошему, принц о ней и помнить-то не особо был должен. Ну была девка, которая не пришла прощения просить. Да девка эта — племянница герцога, а с ним у нас намечалась важная заварушка. Иными словами, утерся бы принц ради такого дела (шутка ли, ему корону прочили!) и позже не вспомнил бы про нелюбезность девчонки.

Других же близких и дорогих ему людей попросту не существовало. Был отец, да того казнили.

Впрочем, герцог говорил именно о подарке. Что он там такого мог прислать? Да еще с такой ухмылкой? Чем он меня проверить пожелал?

— Что он прислал? — дыхание перехватило. — Рамта, говори!

Я не мог спуститься вниз неподготовленным. Если уж мой подчиненный был шокирован, а за последнее время мы с ним повидали немало всего страшного и мерзкого, то существовал реальный риск того, что от неожиданности я не смогу удержать личину принца на себе. И вот этого допустить было нельзя. Никак нельзя!

— Леди Лайла, — глухо ответит Рамта. — Но… Боги, в каком виде!

— Что?

— Герцог прислал леди Лайлу… — Рамта набрал в грудь побольше воздуха, но следующие слова прозвучали глухо и едва слышно. — В плаще, накинутом на нагое тело. И с ней интуит… На лице леди — следы пощечин…

Ярость застила глаза. Меня будто окунули в раскаленное добела пламя. Кровь вмиг стала огненной рекой, что стремительно разнеслась по всему телу. В голове зазвенело. Единственное, чего я действительно хотел в этот момент — убивать. И герцога, и его слугу, который посмел тронуть Лайлу!

Даже мне было понятно, что она отбивалась! Но силы были неравны! Неравны!

— Лис, тише! Лис!.. Личина слетела. Дыши, слышишь?

Голос Рамты звучал словно издалека. Я понимал, что должен взять себя в руки. Понимал, что обязан пройти и это испытание. Но как?! Как сделать все правильно и не причинить боли Лайле?

— Лис, мне позвать матушку?

Эти слова отрезвили лучше всякой холодной воды, даже пощечина не имела бы такого эффекта.

— Не смей! — прошипел я, полностью отрезая свои эмоции, загоняя их в надежную броню, из которой им уже не суждено выбраться. Не сейчас, не сейвеху. — Я уже говорил, сейчас ей сюда нельзя. Или ты забыл?

— Прости, но ты не слышал меня, я больше пяти минут тебя в чувство приводил. Личину нужно накладывать заново и… Ты точно ее удержишь? Может, мне спуститься и сказать, что принц никого видеть не желает?

— Нет, я в порядке, Рамта, больше срывов не будет.

Мне есть, что и кого защищать. Срывов больше не будет. И как бы я сейчас не поступил, позже постараюсь вымолить прощение у Лайлы. Впрочем, откуда-то я знал точно, что она, выяснив всю правду, поймет меня. Хотя легче от этого знания не становилось.

— Лис, там интуит. И он… как бы это сказать… как будто после Священного Озера. Он явно напитан силой, и от него фонит ментальной магией… Надо бы поставить еще несколько щитов, лишним не будет.

— Вот и поставим, тебе в том числе. Давай, я готов.

Я сел в кресло и прикрыл веки, давая Рамте сосредоточиться на своей ворожбе.

Справимся. Безвыходных ситуаций не бывает. Уж эту-то науку мне матушка отлично в сознание вбила, а отец закрепил. Просто выход может быть не таким, как нам хочется.

* * *

Я примерно представлял, что увижу перед собой. Представлял, но лучше бы никогда не видел. Лайла… Она не сдалась. И пока Рамта приводил меня в порядок и вводил в курс дела, девушка явно предприняла попытку сбежать, а потому получила еще пару пощечин от Прошки. Ее щеки опухли, но в глазах не было ни слезинки. Она смотрела зло, но молчала, лишь наблюдала за каждым моим шагом. Но боги! Как она смотрела! Как! Будто я был самым низшим существом во всем мире!

А Прошка в это время следил за ней и явно наслаждался теми следами, что оставил на ее нежной коже своими руками.

Вот эти самые руки… С каким бы наслаждением я каждый палец на них переломал! И переломаю, как только у меня появится такая возможность! А она непременно появится!

— С каких пор нижайшему слуге герцога позволено избивать дар, предназначающийся Его высочеству? — холодно поинтересовался Рамта.

Он спустился чуть раньше меня и представлял собой мой голос.

— Неужели Его светлость отправил дар в таком виде?

Интуит спал с лица, но быстро справился с эмоциями.

— Дар не оценил, какая честь ему выпала. Пришлось усмирять. Приказ Его светлости я выполнил в точности — доставил подарок и не дал ему… исчезнуть.

Ах ты, гнида!

Внутри меня клокотала ярость.

— Усмирять непокорные дары — прерогатива Его высочества.

Я знал, что Рамте с трудом давался и этот холодный тон, и скучающая маска на лице. Будто у него, как и у меня не заходилось от жалости сердце, и не пылал пожар ярости в груди. Но мальчишка справлялся.

Наконец я достиг конца лестницы, но остался на нижней ступеньке, разглядывая незваных гостей.

— Двадцать плетей, — произнес я и зевнул, не прикрывая рта. — Двадцать — только из уважения к Его светлости. За осквернение дара тебе полагается смерть. Ты оценил мою милость?

Прошка явно желал сказать что-то язвительное и непокорное, его явно ломало, но в итоге он низко склонился, вроде как смиренно принимая свое наказание.

— Я передам Его светлости ваш приказ, — хрипло сообщил он.

О нет, паршивых овец упускать — себя не уважать. Плети ты получишь прямо здесь. Благо есть те, кто эту волю выполнит с явным удовольствием.

У охранников, приставленных ко мне самим герцогом, загорелись глаза. Вероятно, Прошка успел насолить всем. Прекрасно.

Но только я раскрыл рот, чтобы отдать приказ немедленно оттащить интуита на задний двор и привести приказ в исполнение, как мои планы были нарушены самым необычным и неожиданным образом.

— Пропустите! Я сказала: пропустите! — отчаянный девичий крик раздался на улице. — Я — леди Ибелия Ингерат! Пропустите, я сказала! Немедленно!

Что уж там ей стража ответила — мне было не слышно. Но вот Прошка…

Он вздрогнул и дернулся, собираясь выпрямиться, но в последний момент передумал, только руки за спину завел да кулаки сжал. А вот леди Лайла… С какой надеждой она направила свой взгляд на двери!

Глупенькая Лайла, как бы тебе этого ни хотелось, а отпустить тебя точно не выйдет.

В противном случае я не дал бы гарантии, что Лайла останется жива. Герцог знал о привязанности своей дочери. Знал, что она именно так и поступит — придет вызволять свою сестру. И вот странно — она совершенно точно издевалась над кузиной, однако ж пришла!

Вот, значит, какое испытание он мне уготовил. Ну что ж…

— Пропустите! — приказал Рамта, когда я ему кивнул.