Глава пятнадцатая

Ибелия ворвалась в холл так, словно за ней волки гнались. На ней было домашнее платье, для погоды за окном слишком уж легкое. Но трясло ее вовсе не от холода. Увидев кузину, она решительно загородила ту собой. Загородила да поклонилась, низко, до самой земли. Поклонилась! Не в реверансе присела!

Она еще и слова не сказала, но за желание защитить Лайлу я уже начал уважать девушку. За ее храбрость — тоже.

— Ваше высочество, — выпрямившись, хрипло выдохнула она и, найдя меня взглядом, дрогнувшим голосом продолжила: — Я прошу прощения за столь неприглядный вид и свое поведение. Но уповаю на вашу милость и милосердие. Простите мне столь поздний визит…

Она замолчала, я же не торопил. Принц и не стал бы ничего говорить. Брови бы только дугой выгнул, мол, что там дальше?

Я в точности повторил последнюю мысль, но уже вслух. Принц — сволочь, и сейчас я — именно он. От роли нельзя отходить.

— Я… я знаю, что батюшка прочит меня вам в жены. И клянусь быть во всем вам послушной, верной… Ни словом, ни делом не выкажу неудовольствия от ваших…

Она запнулась, явно подбирая слова.

— … пристрастий и увлечений. Приму даже бастардов, ежели они появятся, и вы возжелаете их сохранить. Я… Я их за своих детей выдам, коль это потребуется!

— Ибелия! — ахнула Лайла.

— Молчи! Стой и молчи, ради всего, молчи! — шикнула на нее леди Ибелия. — Ваше высочество, если вы захотите, я стану тенью… Кем захотите, стану! Буду следовать каждому вашему слову… Прошу вас только об одном: оставьте сестру мне. Не трогайте ее. Батюшка меня наказывает за неповиновение. Не разлучайте меня с сестрой. Молю вас!

Леди Ибелия замолчала. Она кусала губы и едва сдерживала рыдания. В это время на нее во все глаза таращился Прошка, сжимая кулаки. Сжимал, явно из последних сил сдерживаясь, чтобы силой не утащить герцогскую дочь прочь отсюда. Чтобы она больше не унижалась перед принцем.

В этот момент я даже немного позлорадствовал. Пусть на своей шкуре прочувствует, каково это — когда твоя любимая женщина вынуждена терпеть издевательства! Но это было мимолетно, вызвано больше злостью на всю ситуацию в целом, чем действительно злорадством. Такого никому не пожелаешь!

— Ты! — рявкнул я, глядя на Прошку. — Подарок герцога — сестра Ее светлости?

— Кузина, — угодливо растянул свои губы интуит. — Не родная сестра. Недавно она так и не принесла вам свои извинения, как велел Его светлость. А посему он направил девицу вам в дар, дабы исполнить обещание. Вы вольны делать с ней все, что пожелаете.

Ибелия вскрикнула и тут же зажала себе рот рукой, с надеждой и мольбой уставившись на меня.

— Дорогая невеста, негоже вам лить слезы и в столь поздний час находиться не в своей постели. Вам лучше вернуться домой. Не стоит гневить герцога.

Я медленно шел к леди Ибелии. Она смотрела на меня твердо, все еще ожидая, что сумеет уговорить будущего жениха изменить решение отца. Проведя пальцами по ее щеке, очертил границу губ и, чуть приблизившись, четко произнес:

— Возвращайтесь в поместье, ваша просьба неприемлема.

По щекам леди Ибелии все-таки потекли слезы, но я выпрямился и сказал, глядя на Прошку:

— Передай Его светлости, что я принимаю его подарок. И проводи леди Ибелию домой. Ты отвечаешь за нее головой. И не забудь о своем наказании. Я спрошу у герцога, как было выполнено мое поручение.

— Да, Ваше высочество!

Понятное дело, что вместе с ним уйдет и часть той стражи, что приставлена ко мне герцогом. Все же драгоценная дочь, осмелившаяся ослушаться… Они должны доставить ее в отчий дом, обеспечив полную безопасность.

Странно, но все это время Лайла молчала, однако пристально вглядывалась в меня и тяжело дышала. Казалось, ее вот-вот покинет сознание. Но она продолжала стоять. То ли все еще была потрясена происходящим, то ли на что-то решалась. Пока я не мог определить.

— Умоляю!

Леди Ибелия мешком рухнула на колени и коснулась моих сапог трясущимися руками. Через мгновение она вцепилась дрожащими пальцами в мои икры, да так сильно, что отодрать леди от меня, не причинив ей боль, не представлялось возможным.

— Умоляю вас, будьте милосерднее! Лайла — это все, что у меня есть. Она единственная, кто всегда был на моей стороне. Я прошу вас, слышите? Что мне сделать? Я сделаю все!

Я молчал, глядя сверху вниз на отчаявшуюся девушку. Мог ли я представить несколько вехимов назад, что та, которая раздавала незаслуженные пощечины своей кузине, будет так за нее просить?! Поразило ли меня это? Еще как! Заставило уважать и желать спасти? Да.

То, что происходило между ней и Лайлой на самом деле, я еще непременно выясню. Но сейвеху леди Ибелия показала истинное отношение к своей сестре. И рискнула буквально всем. Полагаю, с нее наконец сползла маска, которую она держала для всех. В том числе и для семьи. Бедная девочка…

Обе они — и Лайла, и Ибелия — несчастные девочки… Потому как из слов последней стало совершенно ясно — данная проверка в первую очередь для меня.

Чей я союзник? Пойду ли против слова герцога, который за непослушание наказывает свою дочь, забрав того, кто ей дорог?

Вероятно, леди не желала идти замуж за Ведранса. Неважно, какие причины у нее были, и почему она изображала всяческое согласие, однако что-то мне подсказывало, что в решающий момент леди стала перечить отцу. А итог — вот он.

Ее герцог наказывает, отнимая леди Лайлу, а меня проверяет. А заодно прощупывает почву на тему того, насколько я буду управляемым в его руках.

Пусть не сомневается — буду.

— Уведите! — приказал я, отцепив от себя ледяные руки леди Ибелии, и добавил, отступив на два шага: — Подарок в мои покои! Хоть что-то должно поднять мне настроение после… этого.

— Ваше высочество! Пожалуйста! Передумайте! Пожалуйста! — крик леди Ибелии звоном отдавался в ушах. — Ради всех богов! Умоляю! Как свадебный подарок! Только это! Не трогайте Лайлу, прошу вас! Ваше высочество!

Я поднимался по лестнице, слыша не только крики леди Ибелии, но и то, как сопротивлялась леди Лайла. Знал, что мои подчиненные не должны были причинить ей вред. А Прошке, который распускал руки по поводу и без, стало уже не до герцогского подарка. Интуиту и стражникам герцога нужно было увести леди Ибелию. Чем они сейчас и были всецело поглощены.

А я едва не перешел на бег, чувствуя, что еще немного — и моя личина спадет, а эмоции, которые я недавно загнал вглубь своего тела, выйдут наружу. А этого нельзя было допустить.

* * *

Я смотрел в окно. Леди Ибелия не сдавалась до последнего. Ее силком тащили к карете, с силой же усаживали внутрь…

Только после того, как карета скрылась за воротами, я смог облегченно выдохнуть.

Хотя, конечно, меня настораживало поведение леди Лайлы. Ее голос смолк, он больше не разносился по дому.

Мне было, отчего переживать. Мне не будет прощения, если за этот короткий промежуток, поднимаясь ко мне в покои, Лайла себе как-то навредит.

Но и выйти за ней сам я не мог. Только мои покои и комнаты, смежные с моими, где обосновался Рамта, были хорошо изолированы. Изолированы от остального дома. И пусть я точно знал, что герцог приказал своим людям наблюдать и зорко следить за всем, что происходило в доме, эти комнаты для них всех всегда оставались вне поля зрения. Помимо защитных плетений от прослушивания здесь действовали чары, искажающие восприятие того, кто желал подсмотреть или увидеть то, что ему не полагалось.

Матушкина разработка, которой она меня научила не так уж давно. Пока я сам того не захочу, чары будут искажать любой звук, раздающийся в моих покоях. Но, увы, слишком часто прибегать к ним нельзя.

Правда, сейвеху именно такой случай.

— На колени!

Я все еще стоял у окна, когда Лайлу грубо втолкнули в комнату. И толчком явно не обошлось, потому что девушка глухо вскрикнула.

Он еще и пнул ее, урод!

И сделал это явно не Рамта. Значит, он войдет следующим.

— Кто разрешал трогать подарок Его высочества? — голос подопечного-подчиненного прозвучал глухо. — Тоже плетей захотелось?

— Не тебе решать, — тихо огрызнулся стражник.

— Двадцать плетей, — обернувшись, твердо произнес я. — Амарт, проследи, чтобы ему всыпали, как следует… Впрочем, может, сразу голову с плеч? В назидание остальным…

— Пощадите! Ваше высочество! Пощадите!

Я улыбнулся. Хотя скорее оскалился. Потому что принцу, настоящему, именно вот такое и нравилось. Он упивался чужими страданиями и унижениями. И другой реакции я выдать не мог.

— Амарт, пусть его секут под моими окнами, хочу послушать…

И добавил, подойдя ближе к побелевшему мужчине:

— Чем громче будешь кричать, тем больше у тебя шансов сохранить голову. Уведите!

Дождался, пока стражники выйдут вон, утаскивая провинившегося товарища и оставляя меня наедине с притихшей Лайлой. Притихшей, но явно готовой в любой момент напасть.

Она не сдалась, и за свою честь будет бороться до конца. Об этом совершенно точно говорила вся ее поза.

Я пошевелил пальцами, призывая свою магию и активируя чары. Но пока молчал, дожидаясь, когда с улицы раздастся первый крик стражника… Лучший отвлекающий маневр для обитателей дома сложно было бы придумать. И стражник не подвел. Орал он, явно надрывая глотку, при этом считая удары. Ну что ж…

— Леди Лайла, посмотрите на меня.

На мне уже не было личины, она исчезла ровно с первым криком стражника, а потому и голос уже был мой.

Девушка вздрогнула так, будто это по ее спине прошлась плеть. Она даже мотнула головой, словно прогоняя насланные магией видения…

— Подними голову, Лайла, пожалуйста. Твой слух тебя не обманывает, это действительно я…

Я молчал, наблюдая за девушкой. Точно знал, что личины на мне больше нет. Но браться предсказывать реакцию Лайлы не стал бы. Она могла прийти к совершенно любому выводу.

Лайла наконец подняла голову, и ее красные от слез глаза впились в мое лицо. Уголок рта дернулся, будто ей только что подали скисшее молоко и заставили выпить залпом всю кружку.

— Вот, значит, как развлекается Его высочество, — глухо произнесла она. — В одну веху над людьми издевается, души невинные губит, в другую — пироги печет, а в третью — и вовсе без приглашения по чужому поместью шатается.

Я продолжал молчать, давая Лайле высказаться полностью. Просто вот чувствовал, что это нужно сделать, пусть и не было правды в ее словах. Не та правда была, совсем…

— Верните свой облик, Ваше высочество, — сжав кулаки, потребовала она. — Вы одинаково уродливы в обоих!

За окном особенно громко закричал стражник. Его все еще стегали кнутом…

— Предлагаю познакомиться заново, леди Лайла. И прошу выслушать меня очень внимательно.

Я все же подошел к девушке и протянул ей руку, желая помочь подняться. Конечно же, она ее проигнорировала… Но медлить больше я не захотел. Подхватил ее на руки и положил на кровать. Она кричала и отбивалась, охваченная испугом. Но лишь уложив девушку, я отступил на пару шагов.

— Я не тот, за кого вы меня принимаете. И даю слово, что ни одна девушка, присланная мне герцогом ранее, не пострадала. Они все живы и находятся в безопасности.

Лайла замолкла, перестав кричать и пытаться подняться с кровати.

— Я не сторонник насилия и уж точно не нахожу удовольствия в чужой боли и слезах.

— Тогда зачем? И как ты выглядишь на самом деле?

— Примерно как эдор Тизат. Только более ухоженно, что ли… — я широко улыбнулся, мысленно добавив «и чуть моложе». — Ты спасла меня, Лайла. Я буду предельно честен с тобой, и прошу делать выводы после моего рассказа. Это ты можешь мне пообещать?

— Да…

— Мы прибыли в ваше королевство, чтобы найти возлюбленного сестры, который пропал три хода назад. Мы предполагали, что рабство все еще процветает в ваших краях, однако не ожидали, что все гораздо серьезнее. Чтобы найти того, кто за всем стоит, я и использовал личину третьего принца Дарвейта. А чтобы быть ближе к местным людям — эдора Тизата.

— Леди Нежанна тоже не такая, какой кажется?

— Конечно, нет, она никогда не была взбалмошной и глупой девчонкой. И для нее, и для меня семья всегда будет в приоритете.

Я вздохнул, прикидывая, как же все-таки сообщить, что мы с сестрой выросли в месте, которое для многих по-прежнему является чем-то вроде сказки.

— Как вас зовут на самом деле? — глядя мне прямо в глаза, спросила Лайла.

— Илиас Радан Дарремский, герцог Дарремский в королевстве Амриарн…

Девушка резко закрыла глаза руками и глубоко вдохнула.

— Убирайтесь отсюда. Берите сестру, своих людей и бегите прочь, пока не стало поздно! Если ваша матушка узнает и придет сюда — быть беде! Хозяйке Священной Колыбели нельзя в наше королевство. Никак нельзя!

Моя догадка о том, что Лайле известны имена Хозяев Священной Колыбели и их детей, подтвердилась.

— Я не могу рассказать многого, на мне, как и на большинстве, печати молчания. Но ваши имена слишком часто звучали в поместье, особенно в последнее время, и… Там их произносят как ругательство, как нечто мерзкое, неправильное. Сестра о вас и ваших родителях сама вызнала и потом мне рассказала… Мы с ней хотели сбежать. Мечтали, что, покинув Раймовлен, очутившись далеко за его пределами, сможем помолиться Хозяйке, и она поможет нам, заберет в свою Колыбель…

За окном особенно высоко и протяжно крикнул стражник, и Лайла вздрогнула.

— Нам всем уже не помочь, Ваша светлость. Уходите сами и… готовьтесь к войне. Это все, что я могу сказать.

— На большую силу всегда найдется еще большая. Не стоит думать, что выхода нет. Какие бы ментальные печати на тебе ни были, их постарается снять Нежка, даже если это будет нелегко. Она очень талантлива. А сейчас тебе стоит отдохнуть и успокоиться. Рамта принесет все необходимое. И не пугайся того маленького представления, которое мы устроим, хорошо?

На самом деле мне бы хотелось поговорить обо всем, рассказать куда больше. Но Лайлу явно начали покидать напряжение и страх. Тело девушки дрожало так, будто она вехим провела на морозной улице. Сейчас лучшим решением было дать ей отдохнуть и поспать. А уже завеху — обсуждать ее будущее.

— И спасибо за доверие и беспокойство. Ты — очень сильная леди…

— Я не так сильна, как мне бы хотелось. Магия так и не пробудилась во мне… Герцог этого хотел… чтобы так же, как с мамой… Он знал, что я выживу… И… Ибелия! Пожалуйста…

Лайла подскочила в кровати и протянула ко мне руки. Плащ, в который она была закутана, чуть сполз, открывая моему взгляду нежную кожу, плавную линию ключиц…

Я сам запахнул плащ обратно. Лайла этого словно и не заметила.

— Пожалуйста, дайте ей знать, что я в безопасности… Она…

— Нельзя, — я осторожно коснулся маленьких ладоней, чуть погладил тыльные стороны, мысленно сделав пометку о том, чтобы позже осторожно выспросить о ее матери больше. — Ты ведь и сама понимаешь, что нельзя дать ей знать, что план герцога не удался. Она не сможет сыграть убедительно, не после всего, что устроила недавно.

— Ибелия сломалась… Она причинит себе вред, — Лайла всхлипнула. — Мы держались друг друга… Мы столько ходов пытались обмануть ее отца… Не вышло. Он все понимал, верно же?

— Если ты об истинном отношении сестры к тебе, то боюсь, что да…

Впрочем, Лайла в отношении сестры обманывалась. Ибелия уже и сама не могла определить, где игра, а где она выходила за ее рамки. И колотила она Лайлу уже не просто по необходимости, чтобы запутать своего отца, но и по привычке. И потому, что могла… Увы.

Но и просто игрушкой, средством для снятия стресса и напряжения Лайла тоже не была. Обе девушки — жертвы. Жаль обеих.

А в леди Ибелии достаточно мужества. Хотя, конечно, гарантий того, что она потом не винила бы Лайлу во всем случившемся с ней, при условии, что принц принял бы ее мольбу, не было.

— Лайла, герцог не допустит непоправимого, дочь ему нужна, у него свои планы на нее. Понимаю, что звучит мерзко и совершенно не обнадеживающе, однако я уверен — твоей сестре не дадут ничего сделать с собой.

— Не дадут, — слабым эхом отозвалась она и, будто все силы ее разом покинули, откинулась на подушки. — Простите мою несдержанность. Мне бы так хотелось, чтобы это все оказалось не сном. Что вы и правда пришли из Колыбели… Может, Священное Трио все же услышало наши молитвы…

Она бормотала что-то еще, но ее голос становился все тише и тише, пока веки девушки не отяжелели окончательно, и она провалилась в крепкий, но беспокойный сон.

Я сжимал кулаки от злости. Мог лишь догадываться о том, что с ней происходило в последние вехи. И мог пока только гадать, какой целью задался герцог, прямо желающий причинить страдания своей племяннице. Неужели ее мать была подвергнута насилию и только после этого сумела пробудить в себе дар жизни? Поэтому он был таким слабым?

А сама Лайла — плод того насилия?

Прямо как я… Только в моем случае насилие было узаконено браком.

И все же слишком много звеньев не хватало для полной картины.

Прихода Рамты я не пропустил. Накрыв девушку одеялом, после недолгого раздумья решив пока не трогать ее плащ (позже переоденется сама), я вышел из комнаты и дожидался его в гостиной своих покоев.

— Ваше высочество, — громко произнес Рамта, открыв дверь и сделав пару шагов внутрь, — понравились ли вам извинения?

Речь, конечно же, шла о криках стража.

— Мог бы кричать и погромче, — отозвался я. — Но пусть сейвеху его голова все еще болтается на шее.

— Слышали? — обернувшись, скривился Рамта. — Принц дарует жизнь!