Глава семнадцатая

— Не знаю, Илюш. Тут что-то совсем мудреное…

Сестрица водила руками над головой спящей Лайлы, трогала ее виски пальцами и хмурилась все сильнее.

Мы находились в доме, который был куплен специально для Нежанны Тизат. Приехали сюда еще глубокой ночью прошлой вехи. После того, как Нежка переговорила с Лайлой, та позволила себя убаюкать для более детального осмотра.

— Подобное… — Нежка отпрянула от Лайлы, — я видела однажды. Лишь раз Рэндар показывал мне столь грубое и глубокое плетение. Но это… оно на порядок сильнее, крепче и запутанней. И сила — она схожа с его силой, вот только…

— Вот только?

Сестра прикрыла глаза, позволив себе на мгновение сосредоточиться лишь на своих мыслях, и выдохнула:

— Она старше. Гораздо. Будто маг, который применял ментальное воздействие, настолько отточил свои навыки на этом поприще, что мы с Рэндаром на его фоне — дети. Илюш, я не вижу и половины плетения! Наш противник более могущественен, чем мы.

Я молчал. Отец рассказывал о жреце, который двадцать пять ходов назад практически добился своей цели — чуть не освободил бога Хаоса из тюрьмы, куда его заточили другие боги. Тот жрец был сильнейшим во всем мире менталистом! Что, если он все же не погиб, как считали матушка и отец? Что, если все происходящее в Раймовлене — дело его рук?

О боги!

— Илиас, ты нужен мне сейчас. Я смогу снять только печать молчания. Остальное — точно нет. Я не полезу так глубоко, иначе убью Лайлу. Но рассказать обо всем, что происходило в ее жизни, она сможет без последствий.

— Что я должен делать?

— Страховать меня и ее. Направляй свою магию поверх моих ладоней. И пообещай молчать и ничего не делать без моего приказа, даже если вдруг Лайла будет кричать.

— Ты думаешь?..

— Пообещай, иначе я не стану ничего делать.

Я отошел от них. Происходящее здесь и сейчас нравилось мне все меньше. А не заигрался ли я? Может, будет лучше схватить своих людей в охапку и бежать из этого проклятого города? Если есть хоть малейшая вероятность того, что тот самый жрец жив, играть в спасателя и защитника — самое глупое решение, которое я мог бы принять!

Я могу рисковать собой, чтобы вызнать больше информации для отца. Но Нежка и остальные? Ни за что.

— Нет, — после раздумий твердо произнес я. — Собирайся, Энежда. Вы уезжаете из Раймовлена. Это не обсуждается. Как только окажетесь на границе, зовите отца. Печати и клятвы снимет уже матушка с помощью прях в Священной Колыбели. Я не могу вами рисковать. И ты должна это понимать.

— Рэндар…

— Я останусь, Нежка. Останусь, чтобы вызнать для отца побольше и попытаться найти Рэндара. Но вы уедете, — я отвернулся к окну, чтобы не видеть полные слез глаза сестры. — Не смей давить на жалость, все зашло слишком далеко.

Сестра всхлипнула, но тут же прижалась к моей спине. Больше от нее не доносилось ни звука. Сколько мы так простояли, ища молчаливой поддержки в объятьях? Каждый думал о своем, но оба совершенно точно понимали, что бессильны.

— Я направлю отцу вестник. От него долго нет ответа. Мне это не нравится.

— Мне тоже. И дядюшка Аджай молчит, а ведь обещался прислать подмогу.

— Нас не бросили, Нежка. Не думай так. Уверен, скоро будет ответ. Но я должен передать отцу о своих подозрениях насчет жреца. Если он все же жив…

Мы снова замолчали, только Нежка крепче сжала меня руками. Спустя минут десять сестра вновь заговорила.

— Я и не думала, что про нас забыли. Если работает могущественный менталист, передать вестники будет сложнее. Нужно выбирать обходные пути и, боюсь, других людей, через которых слать вестники. Может, в этот раз через Нармад и Русиар?

— Посмотрим. А пока… Идем к нашим, обсудим ваш отъезд.

— Ты хочешь забрать всех? И тех… несчастных?

— Вот это и обсудим — то, как уехать всем и при этом не вызвать подозрений. Огромная толпа может привлечь ненужное внимание. А Лайла… пусть пока спит, ей стоит хоть немного отдохнуть от того кошмара, в котором она оказалась.

— Стоит…

* * *

Сборы в дорогу не заняли много времени. Как говорится — было бы желание… Всего четыре вехи, которые, почему-то показались мне вечностью.

Единственное, над чем мы провозились чуточку дольше, чем хотелось бы — это новый облик Лайлы, которую с подачи Нежки все начали называть сестрицей.

И только я воздерживался. Уж кем-кем, а сестрицей Лайлу видеть точно не желал.

Собирались в дорогу «умершие» служанки. Над ними, как и над Лайлой, хлопотала Нежка, меняя им цвет волос с помощью краски, полученной ею от тетушки Лагоды, живущей в Абхарте. Для нас она была тетушкой, а для могущественной страны — женой правителя, матерью наследника. Да и Лагодой ее только родители называли, да мы, их дети…

Кто-то из «мертвых» служанок становился огненно-рыжим, кто-то из блондинки превращался в чернявую… Всем им Нежка ментальные установки поставила, чтобы даже мысленно вопросами не задавались, что происходит и почему. Параллельно, правда, выяснилось, что Лайла знала троих, и у них имелись дети… Позже я найду ребятишек, чтобы забрать с собой — к матерям.

Медово-светлые волосы Лайлы покрасили в жгучий черный цвет. Кожу на ее теле и лице Нежка выбелила мамиными мазями. Ушел легкий загар, сделав лицо девушки более уставшим и изможденным, а ясный серый цвет глаз словно потускнел, потерялся, совсем обесцветив лицо…

Впервые увидев ее в новом облике, я нахмурился, хотя не мог не отметить, что хорошенько отдохнув и отъевшись, Лайла бы и с новым цветом волос была прекрасна. Она просто устала. И тот факт, что снять ментальные установки с нее не удалось, очень огорчал девушку. А особенно то, что она не могла помочь.

Невольным помощником в отъезде наших леди стал и сам герцог, которого вновь куда-то вызвали, и он, написав мне послание, отбыл в неизвестном направлении на несколько вех. Однако обещался, что по возвращении меня будет ждать интересное развлечение.

В письме Его светлость вежливо просил вернуть Лайлу его человеку, когда Его высочество, то есть я, наиграется. Вроде как он решил сделать небольшую уступку своей дочери, и вернет ей кузину, когда Ибелия до конца проникнется своей новой участью и обязанностями королевы.

Королевы…

Я сжимал в руке его послание, а сам мысленно желал ему подохнуть на той дороге, какой он поехал. Мерзкая, прогнившая насквозь душонка. Так легко приговорившая единственную дочь на жизнь с подонком.

Что меня беспокоило по-настоящему — так это отсутствие вестников как от отца, так и от его близких друзей. Молчал дядюшка Аджай из Абхарты, молчали короли Нармада и Русиара, и даже братец Власен молчал.

Я много размышлял над этим и пришел к единственному выводу. Все магические вестники блокировались силой неизвестного менталиста. Возможно, он навесил самый настоящий купол на всю страну. Раймовлен не был особо крупным королевством. И если ментальная паутина плелась давно, то непроницаемый для чужой магии купол не казался мне чем-то невозможным. Особенно для существа, которое долго топтало эту землю. Менталист точно был старше меня и моих родителей вместе взятых. Почему-то я в этом совершенно не сомневался.

А отец не хотел рисковать нами, потому не пользовался своей силой… Следовательно, решение отправить сестру из Эбора к границе Раймовлена было верным. Там уже будет все равно. Даже если Нежка и другие воспользуются только своей магией — они смогут прорваться в соседнее королевство.

И все же… беспокойство не покидало меня ни на мгновение.

Мы с Нежкой еще трижды устраивали у таверны представление. Специально для всех зевак старший братец распекал Нежанну и обещался отправить к дальней родне. Которая, к слову, действительно имелась, но те, чьей легендой жизни мы пользовались, никогда с ней не общались.

Я продолжал печь пироги. Тяга к этому появилась с момента, как сестра начала преображать Лайлу. А после уже и сама Лайла присоединялась ко мне, чтобы помочь замесить тесто или украсить готовые пироги. Я выплескивал магию щедро, чувствуя в этом какую-то потребность, и чуть ли не насильно скармливал те пироги своим людям.

Конечно, что-то оставалось и на продажу, и на угощение уличной детворы.

Мы много не разговаривали, да и Лайла слишком мало могла сказать, не навредив себе. Но наши взгляды говорили красноречивее слов. Я видел, что не оставил девушку равнодушной. Жадно ловил взглядом румянец на ее щеках, то, как она иной раз кусала пухлые губки или чуть вздрагивала от наших мимолетных прикосновений.

Рассказывал ей о Колыбели. То, что мог, не особо вдаваясь в подробности. О том, как живут люди на землях герцогства Рамиранского, о том, как весело ребятне в школе при Храме. О том, как вольно там дышится…

Эти последние вехи я наслаждался обществом возлюбленной. Нежка, видимо, решила не мешать нам в сближении, потому как практически не показывалась на глаза. Лишь ночью, перед самым отъездом, мы переговорили обо всем и попрощались.

Со мной в итоге оставались трое: Рамта, Эйлара, которая все же будет изображать Лайлу (так-то она уже этим занималась, просто пока находилась в поместье принца), и Идвар. Остальные будут сопровождать и защищать наших девушек в дороге.

Утром я посадил их в кареты. Нежку с частью доверенных и спасенных служанок в одну, Лайлу — в другую.

И все же… сердце ныло. Все ли правильно я сделал?!