Глава двадцать вторая

Илиас Дарремский

Я замешивал тесто. Много-много теста!

Масштаб потрясал воображение. Шутка ли — накормить моими пирогами целое королевство!

Задачу, которую передо мной поставил отец, с какой-то стороны можно было назвать невыполнимой. Но это только если за дело не брались воспитанники Священной Колыбели, да и сами Хозяева.

А потому… я находился на главной площади Эбора, которая после того, как на нее выставили все необходимое для моей работы, показалась мне невыносимо маленькой!

Благодаря тропе, которую уже открыла матушка, я мог пользоваться не только электричеством — толстенный провод был переброшен прямо на площадь (правда, если тропа захлопнется, доступ к электричеству прекратится), но и всеми устройствами, которые когда-то были созданы в Колыбели. Лично мне они были куда привычнее, чем дровяная печь, глиняные плошки и ухваты.

Два огромных духовых шкафа стояли за моей спиной, как великаны. На столах была расставлена кухонная утварь, которая в разы облегчала мой труд. Помимо столов, которых было немало, наспех сколотили и прилавки, куда должны будут выставить уже нарезанные пироги на подносах.

Особенно я радовался тестомешалке, которая была примерно с меня ростом. Ее в свое время сделали для кухни при Школе. И она была самой маленькой из тех, которые позже были созданы для тех же муконитных фабрик. Благодаря матушке, фабрика на моих землях считалась самой лучшей не только в нашем королевстве…

Я усмехнулся своим мыслям и той радости, которую испытал, когда существенно облегчил свою работу разными кухонными приспособлениями и матушкиными артефактами. Я и до того частенько вспоминал, как удобно и хорошо было на кухне в Колыбели или в герцогстве Дарремском, сравнивая с тем, насколько убого на моей кухне в таверне.

Наверное, лишь сейчас я наконец-то постиг замыслы родителей, которые желали везде внедрить свои наработки, чтобы их использовали абсолютно все жители не только в нашем королевстве, но и по всему миру. Это же огромная экономия времени! Сколько времени можно было выгадать на отдых, которого крестьянам катастрофически не хватало! Людям, у которых не было и крохи магии!

Все же я был избалованным мальчишкой. Комфортом, удобствами, магией… Конечно, матушка обучала нас всему. Я мог и землю вспахать, и определить, какие культуры стоит сеять, а какие для нового хода станут не лучшим решением. Земле ведь тоже отдых требовался. И сеял, и сам ту же картошку собирал! И пшеницу косил, и муку молол… Мог сам приготовить еду, мог работать руками — не брезговал… Мог, но всегда знал, что в любой момент могу вернуться в Колыбель и воспользоваться родительскими наработками, волшебными отварами или взять необходимые ингредиенты, которых во многих странах и днем с огнем не сыщешь…

Мальчишка, который решил, что самый умный.

Эти мысли не были горькими. Скорее — правильными. Наследство мне, видите ли, не нужно… И лишь потому, что то имущество изначально принадлежало дрянному человеку. Нужно, и еще как! Нужно, потому что кто-то должен продолжать то, что начала мама. Она не может разорваться на части и быть везде одновременно. Следить за тем, чтобы все работало без сучка и задоринки, приучать людей к нововведениям, показывая, что нечего бояться…

Отлаженный быт у жителей Колыбели, наличие фабрик, налаженное производство множества необходимых вещей… Все это по сравнению с жизнью в Раймовлене — небо и земля…

С нуля создавать не так-то просто. Вон, с тем же электричеством какие проблемы. Протянуть его повсеместно даже в Амриарне пока оказалось для родителей не совсем посильной задачей. Я же, вместо того, чтобы помочь им воплотить все их задумки, решил путешествовать, искать другую землю, чтобы там стать творцом-создателем! Тьфу!

Я скорее потребитель, чем создатель… И это стоило давно признать. Ведь сколько раз я видел, как дети при Школе придумывали различные артефакты, как мечтали о том, чтобы создать или открыть что-то новое и удивительное… Или хотели доработать задумку Хозяев… Невообразимо много раз! Но сам ни разу не пожелал сделать что-то в этом направлении.

Я раскатывал тесто, разминал его руками, щедро наделяя своей магией, и думал о матери. Видел ее лишь мельком. Она только на мгновение показалась на той тропе, которую открыла для меня. Мимолетно коснулась своей рукой моей склоненной головы, нежно провела по волосам и шепнула, что любит меня.

Я тоже ее безмерно любил. И, кажется, наконец осознал, почему все еще оставался для нее поросеночком… Свин как есть! Игрушками пользоваться научился, да отчего-то и свою жизнь в игру превратить решил!

Сейчас я как-то остро осознал, что мне будет даже стыдно перед Лайлой. Ведь сам я не создал ничего. А если и работал в герцогстве Дарремском, то не оттого, что сам хотел что-либо там делать. Просто я вырос, и матушка могла сбросить эту ношу с себя. Могла бы, не будь я таким упертым.

Работа шла своим ходом, множество рук нарезали яблоки, очищали от зерен и складывали в большие миски. Выпускники Школы Колыбели улыбались, ловя мой взгляд, но молчали, видя, что я не горю желанием общаться. Мне помогали в подготовке, но к самому тесту и лепке ничьи руки, кроме моих, не допускались. Когда я ощущал, что магия во мне иссякала, делал пару глотков матушкиного отвара, тем самым вновь наполняя свой резерв…

Как все же причудлива жизнь. Я — мужчина, защитник и воин — леплю яблочные пироги, а моя сестра — пусть и обладательница одного из могущественных магических даров, но все же хрупкая и нежная девушка — в самой гуще боя. Пусть я не видел этого прямо сейчас, но… просто знал, что спасти Рэндара без Энежды даже отцу не под силу. А значит, Нежка нужна была не только для поиска местонахождения алтаря.

— Ваша светлость, распоряжайтесь мной, пожалуйста.

Тихий голос, раздавшийся над моим ухом, заставил меня вздрогнуть и резко поднять голову. Лайла чудом успела отклониться, чтобы не схлопотать по лбу моим затылком.

— Простите, я не подумала, что могу напугать. Мне казалось, вы заметили меня. Извините…

— Все хорошо, Лайла.

Хорошо мне не было, но и не так плохо, чтобы я впал в уныние. Скорее — серьезно осмысливал собственное существование и дальнейшую жизнь.

— И разве мы снова на вы? Зови меня по имени.

Я широко улыбнулся, не сумев оторвать взгляда от порозовевших щек вернувшей свой изначальный облик девушки.

— Помнишь, ты однажды мне обещала?

— Илиас, — робко, почти неслышно произнесла она и покраснела еще сильнее.

— Лайла, — ответил ей и поспешил сменить тему, чтобы не смущать девушку еще больше.

К тому же мы были не наедине, и это явно напрягало ее еще сильнее.

— Ты уже начала чувствовать свою магию? Сможешь отделить одну от другой? Или пока обе ощущаются тобой одинаково?

— Они… как единое целое? — девушка задумалась. — Но Хозяйка Священной Колыбели сказала, что я в процессе пойму, какой дар должен будет участвовать в моих действиях.

— Вот как…

Я хотел протереть лоб, но Лайла меня определила. Она ловко схватила чистое полотенце, которых вокруг было предостаточно, и сама потянулась к моему лицу. На полпути замешкалась, но в итоге завершила начатое.

— Спасибо.

Моя улыбка была искренней и радостной. И я не смог бы объяснить, отчего столь простое действие, столь мимолетное касание без всякого иного контекста наполнило меня теплом.

— Поможешь с начинкой? Я буду раскатывать и лепить тесто, а ты — укладывать яблоки.

— С удовольствием!

Первые минут десять мы работали молча. Я мог бы ее разговорить, мог бы… Но не стал. Ни к чему торопить. Лайле нужно привыкнуть и к моему присутствию, и к тем диковинкам, которые я использовал. Особенно к ним.

— Илиас… А от леди Энежды не было вестей? — наконец решилась спросить Лайла. — Я волнуюсь о ней…

— Я тоже, — не стал лукавить. — И о ней, и об отце. Но Лайла… Каждый должен выполнять свою работу. Как бы мне ни хотелось защитить сестру, как бы ни хотелось заменить ее собой, сейчас я буду там бесполезен. Все, чем я могу помочь…

Горько усмехнулся.

— … это пирогами. Хотя буду честен, я пока не до конца постиг замысел родителей. Кто за ними придет? Какие люди? Если большинство народа из Эбора и его окрестностей уже переправлено в Колыбель, и людям оказывается всесторонняя помощь.

Я и правда задавался этими вопросами.

— Не из дальних же деревень Раймовлена придут? К тому моменту, как они окажутся здесь, есть будет нечего по причине того, что угощение испортится.

— Придут те, что сейчас спят, укрытые ментальной вуалью. Кто сам не в силах проснуться, кого пробудит аромат жизни. Так сказала твоя матушка, — Лайла коснулась моей руки и заглянула в глаза. — И те, кому давно пора на покой. Скоро начнется… Разве ты не чувствуешь, как меняется пространство? Как… дышать стало свободнее? Словно вот-вот разойдутся тучи, и выглянет яркое ласковое солнышко!

— Стало, — глухо ответил я. — Думал, это оттого, что ты рядом со мной. Ты даришь мне легкость и тепло куда сильнее любого солнца…

И ведь ни словом не солгал.

— Я…

— Лис, а давай ты в любви позже признаешься! — нашу идиллию нарушил веселый смех Родрика. — Вот уж не думал, что увижу тебя настолько смущенным. А еще…

Договорить он не успел. Во-первых, я кинул в него полотенцем и попал по голове, во-вторых, за его спиной появился Власен и рукой закрыл другу рот.

— Кто бы говорил, несносный мальчишка. Ты и сам не лучше, когда рядом Элейн. В любви нет ничего ужасного или смешного. А если ты думаешь иначе — я обязательно передам это младшей сестренке.

— Власен, ты что? — непритворно ужаснулся Родрик, высвободившись из захвата Власена. — Я же шучу! Но Лис и правда нашел время… У него за спиной духовка дымится, температуру отрегулировать надо и первую партию пирогов запускать, а он тут милуется…

— А тебе завидно? — огрызнулся я.

— Нет, не завидно, — вместо него ответила Лайла. — Он так радуется. И сам смущен не меньше. Вы помогать пришли?

— Нас матушка отправила. Сказала, что наши руки лишними не будут, — за всех ответил Рудик, появившийся последним. — Нежка в Колыбели, с Рэндаром. Отец перенес их минут десять назад. И… Рэндар в ужасном состоянии, я не знаю, сможет ли матушка ему помочь…

Облегченный выдох я сдержать не сумел. И когда Лайла робко пожала мою руку, был благодарен ей за этот жест.

— Сможет, — уверенно ответил я. — И сделает для этого все возможное и невозможное. А мы сделаем то, что должны, здесь.

Я уверенно притянул девушку к себе, мысленно обмирая от страха и ожидая, что она оттолкнет меня, но этого не произошло.

— Лайла, знакомься, это мои названые братья: Власен, Рудик и Родрик. Мы росли одной большой и дружной семьей.

— Братьев и сестер на самом деле гораздо больше, — Власен подмигнул нам и крикнул выпускникам Школы: — Ребята, кому свободные руки нужны?

— Всем! — раздалось от разных столов.

А мы, переглянувшись, рассмеялись.

Все теперь будет хорошо. Непременно!

* * *

* * *

Подземелье

Виктран Рамиранский

Виктран смотрел на когда-то могущественного Верховного жреца, который выл, катаясь по полу, и не мог отделаться от мысли, что если бы не Нежка с Илиасом, они бы, несомненно, проиграли. И если бы Рэндар не смог сопротивляться так долго…

Ни он, ни Анастейза не были готовы к тому, что этот человек, которого они считали мертвым больше двадцати пяти ходов, не только выжил при взрыве, но и оказался способным переместить свою душу в другое тело. Тело, которое он же когда-то готовил для Зурара. Тело ребенка, который уже в утробе королевы был лишен изначальной души, потому как Зурар, пусть и не на постоянной основе, но все же проникал в него… И только когда Виктран уничтожил его алтарь, находящийся в Погребенном городе, лазейка для павшего бога закрылась.

Плод должен был погибнуть… Как он упустил возможность того, что жрец не только найдет ему применение, но и разыграет свою карту так, чтобы выгадать себе время для контрудара?

Виктран корил себя за свою поспешность… Жена неоднократно спрашивала у него, уверен ли он в том, что Верховный жрец уничтожен. Он считал, что в том взрыве выжить было нереально. А ему еще тогда стоило подумать об успешных экспериментах, которые неоднократно проворачивал жрец, переселяя души в чужие тела. Должен был подумать! И не подумал!

И все же, разве можно было догадаться о том, что враг придумает и воплотит в жизнь план, который умудрится практически успешно реализовать?

Как жрецу удалось правильно высчитать время? Как он понял, когда именно будет подходить к концу процесс поглощения силы павшего бога Ахадэрианом? Как он узнал, когда тот уйдет в спячку? И почему первым обнаружил части его тела?

Потому как вмешательство и массовые жертвы начались именно в тот момент, когда Ах не мог ничего сделать: ни сообщить Хозяевам, ни тем более защититься, экранироваться от поступающей к нему силы — неправильной, другой полярности.

Хозяин Колыбели не был готов и к тому предательству, которое обнаружилось случайно. А могло и не обнаружиться, если бы не Илиас!

И это произошло среди тех людей, которым Виктран безоговорочно доверял. Столько ходов общался лично, помогал — и не заметил, что люди одурманены силой Хаоса…

Расслабились они с Анастейзой, увлеклись налаживанием быта, улучшением жизни людей, живущих зачастую как скоты… Раймовлен был не единственным, где все еще царили разруха и беззаконие местных властей. И работы Хозяевам Священной Колыбели предстояло еще так много, что даже предположить, когда они смогут выдохнуть хоть немного, было попросту невозможно.

Они и так почти опоздали. Виктран ясно осознавал: им невероятно повезло, что на пути детей встретилась жемчужина — Лайла с дуальным даром, которая освободила большую часть душ в самом средоточии силы Ахадэриана — Священном Озере, месте, где билось сердце бога.

И скоро освободит оставшихся… И сама же станет тем экранирующим щитом, который отразит остаточные эманации тлетворной магии жреца после его смерти.

Подкрепленная силой Священной Пары магия Виктрана, направленная на жреца, жалила его, била, да так сильно, что тот не мог ничем ответить. Ни защититься не мог, ни напасть.

Все обеты, данные им Священной Паре, были нарушены. Многоходные отношения, сковывающие двух богов с этим человеком наконец рухнули. Казалось бы, они должны были исчезнуть гораздо раньше, еще тогда — двадцать пять ходов назад, однако…

Последний оплот жреца — та незримая связь, что существовала между ним и Хозяевами Священной Колыбели, тоже оборвалась.

Кто бы раньше сказал Виктрану, что он сам невольно подпитывал жизненные силы врага, которому однажды почти удалось разрушить мир?

Виктрану сейчас и делать-то особо ничего не пришлось. Это, конечно, если не считать процесса подготовки вторжения на территорию врага, обезоруживания рабовладельцев и освобождения рабов. Только защитить дочь и, получается, зятя.

Единственная опора, что еще давала жрецу часть энергии, тоже только что разрушилась. Алтарь рассыпался каменной крошкой. Разом, с глухим скрипучим звуком. Чудом не задев двух влюбленных, что находились без сознания.

Нежка все еще пыталась достучаться до души и разума Рэндара, и Виктран был уверен, что пока их нельзя перемещать отсюда. Ни их, ни те части тела бога, которых недоставало, и которые он безуспешно пытался найти по всему миру.

Вот они — обагренные жертвенной кровью, оскверненные смертями невинных, плавно опустились прямо на крошево, оставшееся от алтаря…

Позже, когда тут все закончится, Виктран найдет всех, кто следовал за жрецом. Благо записи нашлись. Много всего нашлось… Как в бывшей столице Раймовлена и логове этой мрази, так и в поместье герцога Ингерата. С ним и его семейством сейчас разбирался Аджай.

Хозяин Священной Колыбели мрачно, но без злорадства наблюдал за последними минутами жизни жреца. В том, что они на этот раз действительно были последними — не сомневался. Его покарали сами боги. Больше он не сможет ни свою душу переместить, ни возродиться вновь. Новой жизни, нового воплощения эта душа никогда не познает.

— Папа! — хрипло позвала Нежка, наконец распахнув свои глаза. — К маме, срочно! Рэн умирает…