Глава 11

— Да нет его здесь, в коридор смотался, — сообщает все еще не знакомый мне мужчина, только что внимательно исследовавший подоконник.

— Ой, а тут и вазы нет, — расстроенно произносит девушка с дредами, все еще прижимая к себе букет.

— Анжелика Борисовна, зря вы так с Миленой Вадимовной, — в свою очередь переживает за тещу Руслан.

Но вся штука в том, что заговаривают все трое одновременно. И так же одновременно замолкают под укоризненным взглядом Злой королевы.

После чего темноволосый, пытающийся отыскать Моцарта, равнодушно пожимает плечами. Достает из кармана джинсов смартфон, опирается о подоконник бедрами и теряет к происходящему интерес, уткнувшись в гаджет.

Девушка опускает взгляд и печально гладит белые и оранжевые лепестки то ли гербер, то ли просто крупных ромашек.

Руслан вздыхает и закладывает руки за спину, проходясь взглядом по помещению с явным выражением «а я что, я ничего» на лице.

А Королева наконец устремляет свой хищный взгляд на меня.

— Привет, Оль. Правда ничего не помнишь? — спрашивает неожиданно мягко, совсем другим тоном, чем разговаривала с мамой.

— Привет... — неуверенно повторяю за ней. Что ни говори, такое панибратское обращение неожиданно. — Не помню. — Качаю головой.

Женщина хмурится, и я почти уверена, что услышу сейчас нечто неприятное, но она только вздыхает.

— Ну, значит, давай знакомиться, — провозглашает совершенно спокойно. — Рус, подай стул, будь любезен. Разговор будет долгим.

***

— Это Агата Зотова, — устроившись на стуле неподалеку от кровати, где сижу я, начинает Злая королева, она же Анжелика Борисовна. — Агата?

— А... Да... — Девушка, словно проснувшись, отрывает взгляд от букета, который все это время качает в руках, и вскидывает голову. — Привет, Оль. — И снова смотрит глазами, полными вселенской тоски, на цветы. — А если их куда-то в ванную? Жалко. Завянут же.

Кажется, для нее это важно.

— Конечно, — киваю. — Можешь зайти. Посмотри там...

Хочу сказать «что-нибудь подходящее», но не договариваю. Лицо Агаты тут же светлеет, и она, не дослушав, бросается в ванную. Только успевают мелькнуть в зазоре между косяком и дверью подол ее длинного вязаного платья да фиолетовые нити, вплетенные в дреды.

Вот это любовь к цветам!

Перевожу растерянный взгляд на Руслана как на того, с кем я знакома дольше всего. Но Кондрашов только пожимает могучим плечом, мол, она такая, это нормально.

Л-ладно…

— А это Павел Елагин, — продолжает Королева, тоже явно не впечатлившись порывистостью любительницы растений.

И я послушно поворачиваю голову к мужчине у окна. По сравнению с Русланом он просто миниатюрный, но на самом деле довольно высокий, просто больше жилистый, чем накачанный. Черные джинсы, черная же водолазка, короткая стрижка. Лет тридцать пять. Не урод, не красавец — обычный, можно сказать, ничем не примечательный и самый не привлекающий своей внешностью внимания из всего пришедшего по мою душу квартета.

Впрочем, он и сам не слишком внимателен к окружающим. Продолжает что-то лениво скроллить в телефоне и никак не реагирует на то, что его назвали по имени. Призрак интересовал его гораздо больше, чем я, к которой он, собственно, и пришел.

— Паша! — повышает тон Анжелика Борисовна.

Однако тот и не думает отвлекаться от своего занятия.

— Угу, — откликается коротко и, не глядя в нашу сторону, приподнимает руку ладонью от себя. Здоровается, значит.

— И тебе привет, — бормочу себе под нос и снова поворачиваюсь к своей, надо понимать, начальнице.

— А я, — продолжает она, видя, что вновь завладела моим вниманием, — Анжелика Борисовна Старолевская. Для своих — просто Анжелика.

Надо же, она даже умеет доброжелательно улыбаться. Но у меня все равно от нее мороз по коже. Сидит, покачивает лакированным ботильоном на металлической большущей, словно гигантский гвоздь, шпильке, а мне упорно кажется, что еще минута — и залепит мне этим каблуком промеж глаз.

— А я, — спрашиваю прямо, кое-как заставив себя не смотреть на покачивающийся «гвоздь», — «своя»?

Замечаю, как губы Елагина кривятся в сардонической усмешке.

— Конечно своя, Оль, — заверяет меня Руслан. Каким-то мистическим образом он умудрился подобраться ко мне поближе и теперь успокоительно кладет горячую ладонь на мое плечо.

Не успокаивает. Наоборот, мгновенно напрягаюсь, но не дергаюсь: просить собственного мужа не трогать меня — при свидетелях точно плохая идея.

— Своя, — подтверждает слова Руслана Анжелика, смотря на меня в упор. — Естественно, своя, Оль. Ты важная часть команды, одна из нас.

Звучит так, будто мы все члены какой-то секты, а не сослуживцы.

Анжелика смотрит на меня, явно ожидая какой-то реакции.

Руслан теперь не просто держит ладонь у меня на плече, но и ласково поглаживает по нему, чем невероятно отвлекает.

Агата еще в ванной, и теперь оттуда отчетливо слышен шум бегущей из крана воды.

Елагин — в телефоне.

Моцарт — до поры до времени схоронился где-то в коридоре.

И я решаюсь, спрашиваю в лоб:

— Вы не из полиции?

Анжелика прищуривается.

— Не «вы», а «мы». Из нее, но не совсем.

Понятнее не стало.

А Королева поднимает глаза к Руслану и кивает в мою сторону.

— Покажи ей удостоверение.

Свое она, что ли, не носит? Но спросить ничего не успеваю: мне на колени ложится красная корочка.

«МВД России»… Открываю. «Капитан полиции Руслан Евгеньевич Кондрашов, оперуполномоченный, ОБЭП».

Аббревиатура смутно знакома.

— Э-э... Экономические преступления? — Кажется, что-то припоминаю.

— Почти. — Губы Анжелики трогает ироничная улыбка. — Сейчас так называется только один отдел — отдел по борьбе с эзотерическими преступлениями. Но, да, прежнее название «экономистов» служит нам неплохим прикрытием.

— Э-э... — очень «умно» повторяю я. — Какими преступлениями?

— Эзотерическими, — бесстрастно повторяет Злая королева, которая таки решила добить меня словами, а не шпилькой ботинка. — В нем служат люди с особыми способностями. Такие, как ты.

В этот момент дверь ванной комнаты распахивается, и на пороге появляется довольная Агата.

— Я шампунь вылила, ничего? — Демонстрирует мне флакон со срезанным горлышком, в котором теперь красуется ее букет. — Тебя ведь выпишут скоро, а они завянут.

Первая мысль: маму хватит удар. Вторая: как бы от таких новостей удар не хватил меня.

— Ничего, — отвечаю с заминкой.

Шампунь мне точно не жалко.