Глава 33

После того как полиция уходит, выдвигаемся и мы.

Сергей все еще крепко спит в спальне, укрытый сразу тремя одеялами — окно-то выбито, а на улице не май месяц. Зато Олеся немного пришла в себя, перестала не только краснеть и бледнеть, но и дрожать и запинаться.

— Больше в панику не впадайте и ничего безрассудного не делайте, — напутствует ее на прощание Елагин, и та внимательно слушает, периодически кивая. — Мужа пока не трогайте. Уберите осколки, заклейте окно, идите что-нибудь приготовьте: желательно мясное. Сергей проснется очень голодным. Ведите себя спокойно и думайте, что ему скажете, скорее всего, сам он ничего не вспомнит.

— И эту Наташу? — загораются у Олеси глаза.

Павел качает головой.

— Навязанные чувства точно исчезнут, — отвечает уклончиво.

— А если?.. — Женщина закусывает нижнюю губу и опускает глаза.

— На случай «если», мой номер у вас есть, — заканчивает Елагин за нее. — Или позвоните Марине, она передаст.

Олеся торопливо кивает, с чувством прижимая ладони к груди.

— Спасибо вам, Павел. — Переводит взгляд на меня. — И вам, Ольга, спасибо огромное!

Мне-то за что? За поданный вовремя стакан воды?

Натянуто улыбаюсь и выхожу за дверь первой, направляюсь к лестнице. Ощущение, что я вывозилась в чем-то дурно пахнущем, и это вовсе не из-за запаха приворота возле Сергея.

— Думаешь, она его правда любит? — спрашивает, пристроившись рядом, Моцарт.

— Кто? — На ходу поворачиваю к нему голову. — Та Наташа? Понятия не имею.

— Да нет же. — Призрак продолжает лететь рядом. — Олеся — Сергея?

О да, когда она плакала тогда на полу и потом на кухне, сразу после того как мы пришли, я тоже решила, что несчастная, наверное, очень любит своего мужа.

Сейчас же скептически хмыкаю.

— Она не попыталась снять приворот соперницы, а пошла накладывать свой. Чтобы на части человека разорвать, что ли? Как два Тузика грелку? Это — от любви?

Моцарт уныло кивает.

— Я тоже так подумал. Пацана жалко.

Вскидываю на него глаза, собираясь спросить, какого пацана он имеет в виду, но потом понимаю: Антошу, их сына.

— У него оба родителя живы, поэтому все будет хорошо, — отвечаю призраку и ускоряю шаг, сбегая по ступеням вниз.

***

К обеду погода опять портится, небо заволакивает серыми тучами. Становится теплее, но более промозгло — очередной снег не за горами. Но в салоне автомобиля комфортная температура, приятно играет радио, мягко шумит обогрев.

На сей раз Елагин сам через приложение в телефоне вбивает в навигатор адрес коварной разлучницы Натальи, после чего пристраивает аппарат в подставку и трогается с места.

Смотрю в окно на проносящийся мимо серый город. Рок в динамиках сменяется джазовой мелодией, потом какой-то заунывной попсой. На попсе Моцарт сзади тяжко вздыхает, показывая свое отношение к такой «несерьезной» музыке…

— Что ты им сказал? — спрашиваю, повернувшись к Елагину, когда окончательно понимаю, что сам он не намерен ничем со мной делиться.

— Кому? — Ожидаемо даже не удостаиваюсь взгляда.

— Тому наряду полиции, который приезжал к Сергею и Олесе.

Когда Павел ушел их встречать, мы с хозяйкой квартиры остались на кухне. Он велел нам не высовываться, и мы не высовывались. Но все же хотелось бы получить какие-то объяснения.

— А, этим, — протягивает Елагин, будто и правда не понял, о ком я могу спрашивать. — Показал ксиву, сказал, что ОБЭП ведет расследование.

— И вышвыривает кресла из окон, — буркает Моцарт.

Хмурюсь.

— И они поверили?

Елагин таки бросает взгляд в мою сторону.

— В смысле не пойдут проверять, что там за ОБЭП, которого вроде как и нет?

Смотрите-ка, какой догадливый.

— Да, — киваю, — в том самом смысле.

— Может, и пойдут. — Павел безразлично пожимает плечом, держа руки на руле и вновь не сводя глаз с лобового стекла. — Если пойдут — Энжи разберется. Но, думаю, поленятся.

Мне тоже хочется, чтобы они поленились. Потому как Анжелика отправила нас совсем по другом делу, и если она узнает, что мы наплевали на ее приказ и ушли в самоволку…

Не додумываю мысль: словно по волшебству, именно в этот момент телефон Елагина разражается громкой мелодией вызова. На экране высвечивается имя: «А.Б.С» — не надо быть экстрасенсом, чтобы догадаться, кто это.

— А они пошли, — констатирую.

Павел одаривает меня убийственным взглядом, будто в произошедшем есть моя вина (а я, вообще-то, тут подневольный прицеп), и, не спеша принимать вызов, перестраивается вправо.

Телефон продолжает вопить. Абонент настойчив и зол — мне кажется, я чувствую настроение Старолевской даже на расстоянии.

— Не возьмешь? — удивленно приподнимаю брови.

— Возьму. — Елагин сворачивает во дворы. — Но не на ходу.

Интересно… С бухгалтером Мариной он без проблем общался во время движения.

Телефон на мгновение замолкает, но экран даже не успевает погаснуть — сразу же идет следующий вызов. О да, «Энжи» зла — вне всяких сомнений.

— Посиди, — коротко бросает мне Павел, паркуясь у высоченного бетонного забора таким образом, что между моей дверью и бетоном остается буквально десяток сантиметров: и захочешь — не выйдешь.

А сам подхватывает из подставки все еще надрывающийся телефон и выходит из машины, отходит в сторону. Видно его прекрасно (поворачивается к автомобилю спиной, принимает вызов, подносит аппарат к уху), зато не слышно ни слова.

С сомнением кошусь на кнопку стеклоподъемника. Подслушать? Как-то это неправильно: специально же остановился и вышел, чтобы поговорить с начальством без лишних ушей.

Но любопытство все же сильнее. Касаюсь кнопки и... ничего. Заблокировал окна, зараза! А я понятия не имею, как снимается блокировка.

— Хочешь, я подслушаю? — высовывается в пространство между передних сидений Моцарт.

Качаю головой.

— Он тебя заметит и прибьет.

Видеть Моцарта так, как вижу я, Паша, конечно, не может, только какие-то там волны-колебания-уплотнения воздуха. Тем не менее ему это совершенно не мешает всякий раз безошибочно определять местонахождение призрака. Мне-то Елагин в любом случае ничего не сделает, а Моцарта подставлять не хочу.

— Не прибьет, — обещает мой полупрозрачный приятель. — Я без палева.

— Да уж ты лучше вообще не пались, — прошу на полном серьезе, — а то…

Хочу сказать, что, собственно, ничего мы особо не потеряем, если не подслушаем. Это любопытство, не более, а вот у Моцарта могут быть серьезные проблемы. Но он уже меня не слушает и высовывается наружу. Вид, скажу я вам, не для слабонервных: дверца машины теперь будто распиливает его пополам точно вдоль переносицы — одно ухо внутри, одно снаружи.

Павел тем временем, продолжая телефонный разговор, сперва нервно переступает с ноги на ногу, затем начинает прохаживаться взад-вперед. Однако по-прежнему держится так, чтобы быть к машине спиной или боком.

— Не ори, я тебя прекрасно слышу, — начинает переводить Моцарт, забавно кривляясь и передразнивая голос Елагина. Должна признать, выходит весьма похоже. — И это знаю… Да, и об этом, представь себе, тоже в курсе… Я сказал: не ори… Ничего не будет ни с твоим Звонаревым, ни с твоей Олей...

Ну, приехали.

— Я-то тут при чем? — возмущаюсь шепотом.

Моцарт пожимает плечом, тем, которое находится в машине.

— Ты его бесишь, ясно же.

— Угу, — вздыхаю, — похоже, одним своим существованием.

— Ну да, ну да, — призрак возвращается к разговору Елагина и Старолевской, — найдешь еще десяток таких и всех обучишь… Как два пальца, угу… Ну так замени! — последнее восклицание Моцарт передразнивает, торжественно вскинув руку вверх, как статуя дедушки Ленина. — Да! Теперь я ору!.. Сказал, что сделаю, значит, сделаю. Все, отбой… И я тебя тоже… Хм… Как думаешь, что он «ее тоже»? — Моцарт удивленно округляет глаза. — Может, у них интрижка?

У Павла и Анжелики? Да ну, она его старше лет на пятнадцать… С другой стороны, ему ее не варить…

— Моцарт! Прячься! — задумываюсь о том, что меня совершенно не касается, и чуть не пропускаю момент, когда Елагин поворачивается к автомобилю лицом.

— Да уже, уже, — успокаивает меня призрак, и его голос доносится прямо у меня из-за спины. — Не паникуй. Говорил же, я без палева.

— Спасибо, — благодарно ему улыбаюсь, пользуясь тем, что Павел как раз подошел к машине и сейчас не может видеть выражение моего лица через лобовое стекло.

— А то, — самодовольно ухмыляется Моцарт. — Мы с тобой просто команда мечты.

Ну да, призрак и ушибленная головой, оба с амнезией, — о чем еще можно мечтать?