Глава 46
По пути домой проверяю мессенджер. И, кажется, у меня дежавю...
Руслан: «Как ты, зай?»
Руслан: «Чего молчишь?»
Руслан: «Звонарев сегодня в хорошем расположении духа?»
Руслан: «Забавный он дед».
Руслан: «Олюнь, не молчи. Как твоя ножка?»
Нога — точно. На фоне всего остального, я совершенно о ней забыла и даже перестала хромать. Сейчас же, вспомнив о своем вчерашнем падении, шевелю ногой, и щиколотка сразу отзывается ноющей болью. Вот и не верь после этого, что все болезни живут у нас в голове…
А тем временем телефон, который я все еще держу в руке, снова настойчиво вибрирует, принимая несколько сообщений подряд.
Руслан: «Попалась!»
Руслан: «Вижу, что ты в сети».
Руслан: «Вы там скоро?»
Руслан: печатает сообщение...
— Да чтоб тебя! — вырывается у меня в сердцах, и я переворачиваю телефон экраном вниз. Вдох-выдох, нужно успокоиться. Сейчас необходимо бросить все силы, чтобы помочь Моцарту-Ярославу, а не…
Не додумываю мысль: в пальцы снова ударяет вибрация — дописал.
И еще раз.
Невыносимо!
— Я смотрю, элементарные правила безопасности ты тоже забыла? — недовольно произносит Елагин.
И я, отвлекшись от телефона, осматриваюсь в поисках того, в чем провинилась.
Ремень пристегнула, дверцу закрыла…
— Что? Ты о чем? — так и не найдя, что не так, вопросительно поворачиваюсь к Паше.
— Не «что», а «чтоб», — морщится он, явно недовольный моей непонятливостью. — Ты только что сказала: «чтоб кого-то там».
— Ну да, Руслана. Он…
Но Елагин не дает мне договорить: вздыхает, закатывая глаза.
— Еще лучше — Руслана. Самое умное — бить по своим. Слово — это энергия. Не учили?
— Учили, но забыла, — огрызаюсь ему в тон.
— Угу.
— Да не «угу»! — вспыхиваю уже по-настоящему. Слишком много всего произошло сегодня. Мне хочется или расплакаться, или подраться. Но уж точно не слушать сейчас чьи-то нотации, параллельно отбиваясь в переписке от навязчивого внимания мужа. Так что считаю себя в своем праве: сколько можно ерничать? — Анжелика, кажется, приставила тебя ко мне, как раз чтобы учить. Вот и учи или заткнись! — выпаливаю на одном дыхании. — И без тебя тошно, — заканчиваю уже тише и отворачиваюсь.
То, что призрак Ярослава молчит все время дороги, будто его и нет, волнует меня сейчас гораздо больше, чем мнение и так явно еле выносящего меня коллеги.
Паша в ответ хмыкает и... действительно затыкается.
Очень «вовремя», учитывая, что теперь я знаю, что сказала что-то опасное, но не понимаю, что именно.
— Начал, так договаривай, — буркаю, продолжая смотреть в окно. — Что страшного в выражении «чтоб его»?
Сначала мне кажется, Елагин больше вообще не станет со мной разговаривать — так долго тянется пауза. Но нет, я снова ошибаюсь.
— В вариациях, — отвечает коротко.
— То есть? — все же не выдерживаю и опять поворачиваюсь к нему.
Паша на мгновение отрывает взгляд от дороги (сегодня снова все в пробках) и поворачивается ко мне; прищуривается, изучая.
— Действительно не понимаешь?
Он издевается?
— А похоже, что я шучу? — Каков вопрос, таков и ответ.
Елагин дергает уголком губ и отворачивается, снова смотрит только на дорогу.
— Хорошо, тогда учись, — продолжает не то чтобы с энтузиазмом, но хотя бы продолжает, и на том спасибо. — Нельзя желать людям чего-то плохого. Даже в шутку, даже не всерьез. У тебя слишком сильная энергетика: нажелаешь — потом локти кусать будешь.
Это логично и вполне понятно. Не ясно другое.
Хмурюсь.
— Но я же не желала ничего конкретного.
— Вот именно. «Чтоб его» — что? Пришибло? Перевернуло? Расплющило? Вариантов, знаешь ли, пруд пруди.
И мне остается только ошарашенно моргать. Что на это скажешь? Оправдываться, что я не со зла, а по глупости? Так и без того понятно. Извиняться? Тогда уж перед Кондрашовым, а не перед Елагиным.
Впрочем, вряд ли он ждет от меня извинений, да и поучительная лекция на сегодня, видимо, закончена.
В салоне повисает молчание. А мне становится неуютно. Ерзаю по сиденью. Телефон опять вибрирует, но я зажимаю кнопку выключения и убираю аппарат в карман.
Снова ерзаю, смотрю исподтишка на Елагина, но он больше не обращает на меня внимания. Сосредоточенный, морщинка между бровей. Мы еле ползем в плотном потоке, и ему это не нравится. Наверное, хочет поскорее от меня избавиться, сдав мужу с рук в руки.
А я вдруг отчетливее некуда понимаю, что не хочу. К Руслану не хочу — к его «зайкам» и «Оленькам». Мне куда комфортнее здесь, в теплом салоне автомобиля, медленно ехать под звуки негромко играющего радио, в компании призрака, ставшего для меня уже родным, и, как ни странно, даже Елагина. Несмотря на его колкость и очевидно враждебное отношение ко мне. Несмотря ни на что — здесь мне лучше, чем дома.
— Паш? — решившись все же спросить то, на что мне не хватило смелости вчера, окликаю водителя снова.
— М-м?
— Что между нами произошло? — задаю вопрос в лоб.
На улице уже темно, в фонарном свете, попадающем в салон снаружи, и отблесках от приборной панели точно не понять, но мне все же кажется, что его лицо бледнеет.
— Ты точно хочешь сейчас это обсуждать? — отвечает он вопросом на вопрос, когда пауза неприлично затягивается. — Мы почти приехали.
— Хочу.
Я устала не понимать, что происходит вокруг. Как будто мало того, что мне ничего неизвестно о том, чему меня учили годами, так еще и это. Нам с Пашей еще работать вместе, так не проще ли все наконец-то выяснить?
— Да нечего выяснять, — кривится Елагин, и я только тогда понимаю, что произнесла последнюю фразу вслух.
— Ты меня за что-то ненавидишь?
— Пф-ф, — фыркает, точь-в-точь как Ярослав. — С чего бы?
— Но недолюбливаешь. — Вот это опровергнуть уже невозможно — тут только слепой не заметит.
Паша бросает на меня не читаемый в полумраке взгляд.
— А я тебя любить, что ли, должен?
И что-то кроется в этой фразе такое, чего я пока не могу понять. Как ресничка, попавшая в глаз, — ее чувствуешь, но никак не можешь подцепить, чтобы достать.
— Не должен, наверное. — Пожимаю плечами. — Но мы же были друзьями.
— Когда это? Мы с Русом триста лет дружим. А ты его жена, это другое.
Не понимаю...
— Но я видела фото с учебки. Стоит у нас в гостиной, и...
— Что «и»-то? — перебивает Елагин. — Это просто снимок. Мы вместе учились.
Прищуриваюсь.
— То есть я тебе изначально не нравилась?
— Нравилась, конечно, — пожимает плечом. — Красивые девчонки с классной фигурой всем нравятся.
Это он о первом знакомстве?
Автомобиль заворачивает в наш двор.
— А потом, получается, ты узнал меня получше? — задаю логичный, как мне кажется, вопрос, как раз когда Паша паркуется у подъезда.
Логичный и невинный — на первый взгляд. Но реакция на него превосходит все мои ожидания.
Елагин с силой ударяет ладонями по рулю и поворачивается ко мне. Лицо злющее. Как хорошо, что мы успели припарковаться…
— Да, Оля, я узнал тебя особенно хорошо, когда ты приперлась ко мне домой, сбросила с себя одежду и осталась в чем мать родила!
— Фигасе, — не сдерживается даже притихший призрак.
А я смотрю на Елагина во все глаза. Он же шутит, правда? Наверняка это такая неудачная шутка. Я не могла так с Русланом. Тот же во мне души не чает. А я... с его лучшим другом?
Паша щурится, вглядываясь в мое лицо. У подъезда всего один фонарь, и он довольно далеко. Поэтому в салоне полутемно.
— Ты на самом деле ничего не помнишь? — спрашивает до ужаса серьезно. — Это не очередная игра, чтобы все бегали вокруг тебя, бедной и несчастной?
Тяжело сглатываю. Неужели похоже, что я все это время притворяюсь?
— Конечно, — теряюсь. — Разве я могла бы...
— Ты — могла бы, — отрезает Елагин. После чего садится ровно, откидывается на спинку сиденья и смотрит прямо перед собой. — Мне иногда вообще интересно, на что ты еще способна и когда у Руса откроются на тебя глаза, — произносит на сей раз совершенно ровным, лишенным эмоций голосом.
— То есть мы с тобой не?..
— То есть мы с тобой «не», — передразнивает ядовито. — И, если что, Рус не в курсе, что ты решила прибрать меня в свою коллекцию.
Погодите, он хочет сказать, что...
— Я изменяла Руслану и прежде? — Не верю своим ушам.
Понятно, что измены в наше время не редкость. Кто-то делает это тайно, кто-то открыто живет в свободных отношениях по договоренности. Но — я!
У меня же всего лишь отшибло память, я не должна была переродиться. Однако, как ни пытаюсь, совершенно не могу примерить на себя неверность человеку, которого сама же и выбрала. Тому, кто в прямом смысле готов носить меня на руках и готовить на завтраки оладьи в дурацком розовом фартуке.
Это не я. Не верю.
К чести Елагина, он хотя бы не обвиняет меня на основании собственных домыслов.
— Не знаю, — отвечает сухо, — свечку не держал. Но сомневаюсь, что я один такой неотразимый.
— О господи... — Сжимаю пальцами переносицу и закрываю глаза. — А как же твоя Рита? Ты же говорил, мы дружили.
Паша невесело усмехается.
— Вот как она выехала, так ты и примчалась.
— И ты меня выставил?
— Да, Оля, я тебя выставил, — повышает голос, — потому что Руслан мой друг, а ты точно не женщина моей мечты.
То есть была бы мечты, наплевал бы на дружбу?
Глупая мысль. Хорошо, что успеваю прикусить язык, прежде чем ее озвучить.
Открываю глаза, убираю руку от лица, выдыхаю. Ощущение — будто меня снова стукнули по голове.
— Спасибо, Паш, — благодарю на полном серьезе. — Я пойду уже. Руслан ждет.
Елагин молчит, а я берусь за ручку двери.
— Оль? — окликает в последний момент. Оборачиваюсь. — Нога болит? Тебя проводить?
Качаю головой.
— Болит. — Правда болит — с того самого момента, как я о ней вспомнила. — Не надо. Дойду.
Паша больше ничего не говорит, просто смотрит на меня пристально. Кто знает, что хочет увидеть. Подловить на том, что я все помню и до сих пор играю какую-то роль?
Не играю. Но и доказывать ничего не хочу.
— До завтра, — прощаюсь и выхожу на улицу.
Призрак следует за мной.