Глава 48

Мой расчет верен: еще каких-то пять минут, и мы бы непременно опоздали. А так, несмотря на утренние пробки, успеваем добраться до места за семь минут до начала рабочего дня — как раз, чтобы спокойно припарковаться, поздороваться с Эммой Марковной, оставить вещи в гардеробе и дойти до офиса.

Более того, нам удается обогнать Елагина — он резво въезжает во двор, когда мы уже выходим из автомобиля. Замечаю, как Моцарт мгновенно воодушевляется при его виде, и дарю ему ободряющую улыбку. Плевать, что там думает по этому поводу Руслан, обещали — значит, не бросим.

— Привет, Пах! — Кондрашов радостно протягивает другу руку. — Доброго утра тебе!

Тот охотно отвечает на рукопожатие и кивает мне. Весьма сдержанно, но после вчерашней некрасивой сцены я бы не удивилась, если бы он и вовсе не взглянул в мою сторону.

— И вам — утра, — откликается без особого энтузиазма, и видно, что давит в себе зевок.

— Что, бессонная ночка? — тут же подначивает Руслан, толкая кулаком в плечо.

— Угу, — мрачно отзывается Паша, ясно давая понять, что откровенничать не намерен, и направляется ко входу в здание.

Однако Кондрашов, как я уже не раз убедилась, не мастер читать между строк.

— А чего так? — интересуется бестактно, пристроившись сбоку. Плетусь позади. Не хочется подслушивать и лезть не в свое дело, но все равно волей-неволей прекрасно слышу каждое слово. — Что, Ритка таки приехала? Помирились?

— Всю жизнь мечтал, — голос Елагина так и сквозит «восторгом». — Приезжала, угу.

— И чего? Опять поссорились? — не отстает Кондрашов, первым взбегая по лестнице и открывая перед остальными дверь.

— Да отстань ты со своей Ритой! — ожидаемо огрызается Паша.

А Руслан хохочет.

— Че это с «моей»? Моя — вот! — И, пропустив друга вперед, дожидается меня, чтобы демонстративно притянуть к своему боку.

Но представление проходит без зрителя: Елагин не оборачивается.

— Угу, я в курсе, — бросает через плечо и входит в здание.

***

Несмотря на ранний час, зловещая старушка Эмма Марковна уже на посту, причем выглядит так, будто никуда отсюда не уходила: ноутбук включен, бумаги на столе разложены в аккуратные стопки, а сама администратор сидит за столом и безмятежно подтачивает фиолетовые ногти миниатюрной пилочкой.

— Доброе утро, — здоровается с ней Елагин и, не дожидаясь остальных, преспокойно проходит мимо.

— Доброе утро, Пашенька, — внезапно расплывается старушка в милейшей (надо же!) улыбке, продолжая подпиливать ноготки. А потом переводит взгляд на нас с Русланом, и ее лицо мгновенно преображается. — Кондрашовы, — произносит Эмма Марковна так холодно, что мне кажется, еще миг, и от ледяного тона ее голоса выбьет окна, как вьюгой, — и вы тут.

— Здравствуйте, — вежливо улыбаюсь.

Однако вместо ответного приветствия удостаиваюсь взгляда-прицела.

— А ноги вытерли?

Сглатываю и послушно пячусь — обратно к коврику.

Руслан следует моему примеру.

— Ну Эмма Марковна, — канючит обиженно. — Вот зачем вы с утра-то?

— Да хоть бы и в обед, — не сдается старушка. — Порядок прежде всего.

— Чистота — залог здоровья… Как же, как же, — ворчит Кондрашов, но в споры больше не вступает.

А когда подошвы как следует вытерты и я делаю робкий шаг в сторону выхода из холла (Елагин же прошел в одежде, значит, все-таки можно, тут жуть как холодно), Эмма Марковна рявкает:

— Куда?! А в гардероб?!

— А… — начинаю растерянно.

Но подоспевший Кондрашов уже подхватывает меня под локоть и тащит за собой.

— Не спорь, не спорь. Разойдется — потом не отделаешься.

— Но Паша…

Руслан гримасничает.

— Паша — это Паша, он ее любимчик.

— Quod licet Jovi, non licet bovi, — отвечаю невесть откуда взявшейся в моей голове цитатой на латыни.

Кондрашов аж сбивается с шага.

— Чего-чего? — Смотрит на меня круглыми, как у совы, глазами.

— Ничего, — вздыхаю. — Так, вспомнилось.

***

Когда входим в офис, Кондрашов сразу направляется к своему рабочему месту, а Паша, стоящий у стола Агаты, машет мне рукой, прося подойти.

Получается, все и правда постоянно приходят пораньше, это мы с Русланом вечно не торопимся...

— ...что нашла, — когда подхожу, слышу уже окончание фразы Агаты. Сама она, как и в прошлую нашу встречу, в теплом шерстяном платье и без верхней одежды. Тоже не в фаворе у старушки-цербера? — Привет, Оль, — девушка доброжелательно мне кивает, — я про Макарского. — И снова поворачивается к Елагину. — Ссылки на соцсети я тебе сбросила. Ник мудреный, с трудом нашла страницы через сокурсников. Там ничего особенного, сами посмотрите. Совместные фото с Кириллом Звонаревым есть, парни и правда общались.

— Да ладно, — разочарованно протягивает подлетевший вместе со мной Ярослав. — Что у нас с ним общего-то…

Ловлю его взгляд и прикладываю палец к губам. Сейчас важно не предполагать, а послушать. Обсудить успеем и позже. Я, к слову, вчера уже пыталась отыскать в сети Ярослава Макарского, но нашла только информацию про победы на каких-то местечковых конкурсах — ничего полезного. Аккаунт внука Арсения Федоровича тоже искала, но он оказался закрытым, и добраться до его «друзей» мне не удалось. А Агата молодец, раскопала-таки.

— Адрес, я так поняла, у вас уже есть, — продолжает девушка, — но я на всякий случай скинула еще раз…

Паша кивает и сразу же достает телефон, чтобы проверить, что ему прислали. Хмурится, листает что-то с деловым видом. С трудом сдерживаюсь, чтобы не подойти и бестактно не сунуть нос в чужую переписку.

— Про семью узнала? — уточняет, продолжая что-то листать. — А, вижу.

— Да, — подхватывает Агата. — Отец давно умер, мать уже в возрасте, в данный момент на пенсии, не работает. Третья группа инвалидности — что-то с почками.

— Макарская Лариса Петровна, — зачитывает Паша.

Ярослав интенсивно кивает и едва не подпрыгивает.

— Она, она. Отзывается. Правильное имя!

— Не вспоминает? — интересуется Агата, видя, что я отвлеклась на призрака.

Ярослав удрученно качает головой, и его плечи понуро опускаются.

— Нет, но имя все равно правильное, я чувствую.

Поддерживающе ему улыбаюсь и поворачиваюсь к девушке, тоже качаю головой.

— Только имя узнал.

— Ну ничего, — в отличие от нас Агата смотрит на ситуацию позитивно. — Первый шаг сделан — уже здорово!

— Угу, — уныло откликается призрак, — передай ей спасибо.

Но я не успеваю.

— Не понял… — хмурится Елагин.

Агата вопросительно вскидывает брови, и он поворачивает к ней экран.

Завидую, мне тоже ужасно интересно. Но после вчерашнего втройне неловко приближаться к Паше и тем более куда-либо заглядывать без приглашения.

— Да, я смогла выудить свидетельство о смерти, — тем временем поясняет девушка, увидев, на что именно обратил внимание Елагин.

— Да что там уже?! — торопит Ярослав. И хоть его и не слышат, но колебание фона от громкого голоса чувствуют преотлично — Паша и Агата мгновенно переводят взгляды в правильную сторону.

— Сам смотри, — Елагин вытягивает руку с телефоном в направлении призрака.

Решив, что раз показывают ему, то можно и мне, уже беззастенчиво тяну шею и тоже скольжу взглядом по строчкам.

— Чего-о? — ахает Слава, наконец поняв, что изначально удивило Пашу.

— Девятнадцатое октября? — Я тоже поражена. — Как такое возможно?

— Да никак, — буркает Елагин, убирая телефон в карман. — Мы все знаем, что семнадцатого вечером он уже был с тобой.

Переглядываемся с призраком и согласно киваем друг другу: был, семнадцатого, нет никаких сомнений.

— Тело нашли двадцатого, — подсказывает Агата, успевшая повернуться к компьютеру, и теперь щелкает мышкой, открывая какие-то документы. — А, вот. Заброшенная стройка на улице Енисейской. Там люди редко ходят, только подростки иногда гуляют, вот они и нашли. Предположительно: прыгнул с пятнадцатого этажа.

— И что? — еще больше хмурится Елагин. — Эксперты не смогли определить время смерти?

Агата беспомощно пожимает плечом.

— Холодно же было.

— Или так старались, — имеет на этот счет свое мнение Паша.

— Если не было сомнений в том, что это самоубийство, то возможно…

— Не было! Не было это самоубийством! — рявкает Ярослав. — Я что, дурак, что ли?!

Энергетический фон от его крика колеблется так сильно, что Агата ежится и потирает ладонями плечи.

— Может, чайку? — предлагает, улыбнувшись. — С чаем, как известно…

— И теплее, и веселее, — буркает Елагин. — Спасибо, не сейчас.

— Как-то не до веселья, — поддерживает его призрак.

— Это вся информация? — спрашиваю в свою очередь.

Агата кивает.

— Уголовное дело не заводили. Версия убийства даже не рассматривалась. Семнадцатого октября Ярослава Макарского исключили из списка участников конкурса «Алмазная нота», а двадцатого нашли его тело.

— То есть документально подтверждено, что он пропал именно семнадцатого? — уточняет Паша.

Но Агата качает головой.

— Документально как раз нет. Родственники заявление о пропаже не подавали.

— Да кто ж берет заявления, когда три дня не прошло! — вспыхивает призрак.

Увы, тут он прав, даже я со своей амнезией это понимаю.

— А его связь со мной? — снова обращаюсь к Агате. — По нашим делам он нигде не проходил? Может, был информатором или что-то в этом роде?

— По базе не нашла. Официально: точно нет.

— А может, все-таки съездим к моей маме? — просит Ярослав, складывая перед собой ладони в молитвенном жесте.

Паша, поняв, что призрак что-то говорит, вопросительно приподнимает брови.

— Просит съездить к его маме, — перевожу.

— Срочных вызовов пока нет, — внезапно встает на сторону Ярослава Агата. — Если что, прикрою и позвоню.

Призрак делает глаза больного щенка и несколько раз жалостливо моргает.

— Он очень просит, — снова перевожу.

— Ну а почему, собственно, и нет, — пожимает плечами Паша. — Поехали.

Кондрашов нашу идею явно не одобряет, но провожать до машины идет.