Глава 29

Маг приехала на следующий день в закрытой серой карете. Я ожидала старуху с посохом или мрачного мужчину в длинной мантии. Вместо них из кареты вышла полная женщина лет сорока в коротком дорожном жакете и шляпе с лиловыми лентами. Она представилась мастерицей Ивоной Ресс, отряхнула с юбки пыль и попросила горячей воды для ног.

— Дорога ужасная, — сообщила она уже в гостиной, опустив ступни в таз. — В столице уверяют, что тракт починили. Я непременно напишу, что они лгут.

Дориан сидел напротив с папкой документов. Арден расположился у окна. Я принесла косточки вечерницы и положила на стол.

Ивона посмотрела на меня, затем на яблочные семена.

— Проверять будем вас, не урожай.

— Они были у меня в руке во время признания. Дориан решил сохранить.

— Разумно. Семена хорошо держат след души. Особенно от старых деревьев.

Она вытерла ноги, надела сухие чулки и попросила всех выйти, кроме меня и Шелеста. Дориан возразил.

— Она находится под моей защитой.

— Поэтому вы будете за дверью. Если проверка покажет одержимость, ваши эмоции мне помешают. Если всё спокойно, лишний свидетель тоже не нужен.

Я кивнула Дориану.

— Подождите в коридоре.

Он вышел последним, явно недовольный. Ивона заперла дверь, задёрнула шторы и поставила на стол плоскую чашу. На дне лежал круглый кусок тёмного дерева с годичными кольцами.

— Ладони сюда, — попросила она. — Имя, с которым родились?

— Алина Соколова.

— Имя тела?

— Алина Ройс. До брака — Вейл.

Мастерица подняла брови.

— Тёзки. Это упрощает переход. Душа легче откликается на знакомый зов.

— Значит, меня кто-то позвал?

— Возможно. Или умирающее тело искало жизнь с близким звучанием. Узнаем, если след достаточно свежий.

Я положила ладони на дерево. Оно было тёплым и немного шершавым. Ивона рассыпала вокруг косточки, коснулась каждой серебряной иглой. Семена загорелись фиолетовым светом.

— Закройте глаза. Вспомните последнее утро в своём мире.

Я увидела маленькую кухню в квартире. Кружку с остывшим кофе, список закупок на телефоне, тётину записку на холодильнике. Она просила купить лимоны и не забыть заехать за коробками. Я вышла из дома, спустилась по лестнице, села в машину.

— Дальше, — голос Ивоны доносился откуда-то далеко.

Дорога была мокрой. Я включила музыку, ответила тёте по громкой связи, пообещала вернуться к обеду. Потом встречные фары, удар, стекло.

Боль вернулась на короткое мгновение. Я дёрнула руками, но ладони удержало тёплое дерево.

После темноты возник другой голос. Женщина плакала и повторяла: «Не хочу больше». Она лежала в карете, горела от жара и отталкивала руку Беаты. Просила оставить её в покое, потом перестала слышать ответы.

Я не видела лица. Чувствовала усталость, пустоту и желание уснуть. Чужая Алина не звала меня и не пыталась удержать. Магия показала только одно: её жизнь закончилась раньше, чем я очнулась в её теле.

Два ощущения встретились на мгновение. Не мысли и не разговор. Тихое разрешение взять то, что больше не нужно.

Потом я ударилась виском о стенку кареты и открыла глаза.

Сейчас я тоже открыла их. Чаша светилась зелёным, косточки лежали неподвижно. Ивона держала меня за запястья, проверяя пульс.

— Дышите ровно. Проверка закончена.

— Вы видели?

— Следы обеих душ. Прежняя ушла до перехода. Захвата, насилия и разделения нет. Тело приняло вас полностью.

Я отняла руки. На дереве остались два светлых отпечатка ладоней.

— Почему я? Из всех людей?

— Совпало имя, момент смерти и готовность тела. Возможно, ещё намерение жить. Миры иногда соприкасаются в местах, где сразу две двери открыты. Точного ответа у нашей науки нет.

Шелест запрыгнул на стол и обнюхал чашу.

— Я это сказал с самого начала.

— Вы сказали про корневой голос, — напомнила я.

— Смысл тот же. Только без таза и лиловой шляпы.

Ивона сняла шляпу и посмотрела на хранителя.

— Ещё одно слово — проверю, не завелись ли в вашем хвосте блохи.

Шелест прикрыл хвост лапами.

Мастерица составила заключение. Две страницы сложного текста подтверждали естественный уход души прежней Алины Вейл-Ройс. Новая душа не имела отношения к её смерти, признаков одержимости не обнаружили. Нынешняя личность укоренилась и не представляла магической опасности.

— Закон считает личность продолженной, — объяснила Ивона, пока чернила сохли. — Тело, имя, родовые знаки и права сохраняются. Завещание, брак и собственность остаются действующими, если суд не решит иначе. Вы можете подать на признание отдельной личности, но такие дела идут годами.

— Мне это нужно?

— Зависит от того, хотите ли отделить имущество и обязательства прежней женщины. Тогда потеряете часть родовых прав, можете столкнуться с требованиями наследников. Лично я не советую без серьёзной причины. Ваш переход мирный, дом вас признал.

Она открыла дверь. Дориан вошёл сразу. Взгляд прошёл по моему лицу, рукам и чаше.

— Результат?

Ивона передала заключение.

— Ваша жена умерла от лихорадки в дороге. Тело приняло другую душу после её ухода. Леди Алина Соколова не причастна к смерти, признаков одержимости нет.

Дориан прочитал первую страницу, затем вторую. Его пальцы сжали край бумаги.

— Можно увидеть след?

— Только если леди Алина разрешит. Переживание тяжёлое.

Я не хотела снова возвращаться к аварии и последним минутам прежней хозяйки. Но Дориану требовалось проститься с женой, какой бы несчастной ни была их жизнь.

— Разрешаю показать только её след. Без моего мира.

Ивона подготовила чашу снова. Дориан положил ладони на дерево, я осталась рядом. Он закрыл глаза.

Проверка длилась несколько минут. Лицо Дориана не изменилось, только челюсть напряглась. Когда свет погас, он медленно убрал руки.

— Она не хотела возвращаться, — произнёс он.

— Она была измучена болезнью, — сказала Ивона. — Последние мысли не всегда равны решению всей жизни.

— Но она отпустила.

— Да.

Дориан сложил заключение и вышел из комнаты.

Я хотела пойти следом. Ивона остановила меня.

— Дайте ему время. Теперь он знает, что жена умерла почти месяц назад. До этого надеялся, даже если не признавал.

— На что?

— Что она изменилась и они всё ещё могут начать заново.

Мне стало больно. Дориан влюблялся в меня, но часть надежды могла принадлежать прежней Алине. Теперь ему предстояло разделить нас окончательно.

— А я имею право на эту жизнь? — спросила я.

Ивона собрала косточки в маленький мешочек.

— Проверка подтверждает, что тело живо и чужого воздействия нет. Дом вас признал, сад делится памятью. Больше магия ничего решить за вас не может, — сказал он и закрыл футляр.

Она оставила мне мешочек и отправилась обедать. Шелест остался.

— Где Дориан? — спросила я.

— У вечерницы.

— Один?

— Я обещал не мешать.

Это обещание стоило многого. Я тоже не пошла. Вернулась в столовую, проверила ярмарочный список и дважды пересчитала коробки, прежде чем цифры перестали расплываться.

Дориан пришёл к ужину. Был спокойным и очень уставшим. Сел рядом с детьми, спросил Томаса про карту, похвалил чтение Нелли. Со мной разговаривал о доставке и месте на ярмарке.

После еды он поднялся первым.

— Завтра уеду в столицу на два дня. Нужно передать заключение семейному поверенному и закрыть дела в Палате.

Нелли сразу перестала улыбаться.

— Вы вернётесь?

Дориан присел возле её стула.

— В пятницу до обеда. Если задержат, пришлю птицу. Я обещал поставить прилавок.

— Точно?

— Точно.

Девочка кивнула. Я тоже поверила обещанию.