Глава 9

К среде мы подготовили семь фунтов сушёных колец, четыре банки повидла и маленькую коробку яблочных пластов. Пласты появились случайно: Лотта выложила остатки пюре тонким слоем на ткань и поставила в тёплый шкаф. Утром получился гибкий янтарный лист. Я нарезала его полосками, пересыпала толчёными орехами и свернула.

Шелест объявил новый продукт лучшим из всех, потому что его удобно держать лапами.

— Прекрасный торговый довод, — сказала я, забирая у него третью полоску. — Напишем на упаковке: «Одобрено существом с пальцами».

— Напиши: «Одобрено старшим хранителем». И нарисуй меня крупнее.

Рисовать я не умела. Нелли умела ещё хуже, но делала это с таким старанием, что к вечеру у нас появилась стопка бумажных карточек. На каждой красовался серо-рыжий зверёк с огромным хвостом и круглым яблоком в лапах. На одном рисунке у хранителя было пять ног.

— Это движение, — объяснила Нелли, когда Шелест возмутился. — Ты быстро бежишь.

— Я предпочитаю двигаться с достоинством.

— Тогда лишнюю ногу закрасим.

Томас предложил название «Яблоки из сада леди Ройс». Беата его поддержала. Мне хотелось чего-то короче и понятнее, но спорить было рано. Для первой поездки на карточках написали только «Яблоневый Берег» и состав.

В Ремей отправились вчетвером: Маркус, я и дети. Беата осталась следить за ремонтом сушильни. Шелест опять отказался от телеги, затем незаметно забрался под сиденье. Его хвост я обнаружила уже за деревней.

— Достоинство не помялось? — спросила я, наклоняясь.

— Оно лежит на мягком мешке. В отличие от твоего.

Дорога до города заняла почти два часа. Ремей окружала низкая каменная стена, увитая виноградом. У ворот стоял сборщик пошлины в зелёной форме. Он проверил разрешение Дориана, пересчитал банки и взял два медяка за место на рынке.

За стеной началась настоящая городская суета. По мостовой ехали телеги, у лавок звенели колокольчики, над крышами медленно плыли круглые рекламные фонари. Один изображал сапог и время от времени пытался наступить на прохожих прозрачной подошвой. Дети вертели головами. Я тоже, только старалась делать это незаметно.

Рынок занимал площадь у ратуши. Под полосатыми навесами продавали овощи, ткани, керамику, амулеты, птицу и выпечку. Вдоль отдельного ряда стояли корзины с яблоками. Красивые, отборные плоды предлагали дешевле, чем я ожидала. Сушёные кольца встречались только у двух торговцев, зато стоили в четыре раза дороже свежих.

Наше место оказалось между женщиной с пучками трав и стариком, продававшим резные ложки. Маркус помог поставить складной стол. Мы разложили пакеты, открыли банку повидла для пробы и нарезали хлеб маленькими кусочками.

— Кричать кто будет? — спросил Томас.

— Никто. Повесим карточку и предложим попробовать тем, кто остановится.

— Так можно до вечера простоять, — сообщил Шелест из корзины.

Он высунул голову, оглядел площадь и тут же нырнул обратно. Рядом проходила женщина с маленькой собакой. Собака остановилась, потянула носом и залаяла.

— Сидеть тихо, — предупредила я корзину.

— Я хотел поддержать торговлю своим видом.

— Поддержишь, когда собака уйдёт.

Первой покупательницей стала девочка в синем платье. Она попробовала яблочную полоску, позвала мать и уговорила купить маленький пакет. Потом подошла пожилая женщина, долго расспрашивала про мёд и взяла банку повидла. За следующий час мы продали половину колец.

Нелли быстро освоилась. Она вручала покупателям карточки и объясняла, что все яблоки выросли в старом саду, а рисунок сделала сама. Томас следил за деньгами и каждый раз пересчитывал сдачу. Я разговаривала, запоминала вопросы и отмечала, что привлекает людей. Лучше всего уходили маленькие пакеты. Повидло пробовали охотно, но банки казались дорогими.

— Нужна посуда меньше, — сказала я Томасу. — Или продавать на вес в свою тару.

— Беата не разрешит чужие банки на кухню.

— Правильно сделает. Купим маленькие горшочки и будем закрывать вощёной тканью.

К полудню у стола появился господин Вельс. Его шляпу украшали уже три пера. Он взял кусочек хлеба с повидлом, попробовал и вытер пальцы платком.

— Домашняя забава, леди Ройс?

— Пока пробная продажа.

— Ваша цена высокая. Мои люди предлагают сушёные яблоки дешевле.

— Ваши лежат без упаковки и набрали сырость.

Вельс приподнял брови. Я утром специально прошла по ряду и осмотрела товары конкурентов.

— У вас хороший глаз, — признал он. — Поэтому повторю предложение. Отдайте мне урожай целиком. Добавлю десять серебряников к прошлой цене.

— Вы привезли доверенность Греда? — Я положила ладонь на книгу заказов.

— В городской конторе её не нашли. Вероятно, он увёз оригинал, — ответил Вельс.

— Тогда договора нет, — сказала я.

— Есть устная договорённость и задаток. — Он постучал пальцем по прилавку.

— Требуйте задаток у Греда. В книгах поместья этих денег нет, — предложила я.

Он ещё раз посмотрел на наши пакеты. Из корзины показались уши Шелеста. Вельс их заметил и отступил на полшага.

— Садовик?

— Старший хранитель, — громко поправил зверёк и выбрался наружу. — И я помню, как ваши сборщики ломали ветви. В этом году близко не подходите.

По ряду прокатился шёпот. Покупатели повернули головы, травница за соседним столом вытянула шею.

Вельс быстро надел шляпу.

— Давно в округе не слышали говорящих садовиков.

— Давно в округе не видели нормальной хозяйки, — ответил Шелест.

Я положила ладонь ему на спину, пока он не добавил что-нибудь ещё.

— Мы продолжим разговор позже, господин Вельс.

Скупщик поклонился и ушёл. Через минуту вокруг нашего стола собралась толпа. Люди хотели увидеть садовика, услышать его голос и купить продукты из сада, который он охранял.

Шелест сидел рядом с банками, принимал похвалы и рассказывал, что лично проверил каждое яблоко. За такую рекламу пришлось выдать ему две полоски сразу.

К двум часам товар закончился. Томас пересчитал выручку три раза и высыпал монеты в мой кошелёк.

— Три больших серебряника, семь малых и четыре медяка.

— Вычитаем пошлину, бумагу, мёд и часть оплаты за сбор, — напомнила я. — Но всё равно хорошо.

— Мы теперь богатые? — спросила Нелли.

— Пока можем купить обед и материалы для маленьких упаковок.

— Значит, богатые, — решила она.

Мы поели у уличного прилавка горячие лепёшки с сыром и зеленью. Нелли половину своей завернула в салфетку. Томас хотел сделать замечание, но я покачала головой. Девочка заметила и спрятала еду в карман.

После рынка мы зашли в Палату малых чар. Мне нужно было узнать правила для магических сортов. Чиновница в очках осмотрела разрешение, выдала толстую памятку и предупредила, что продавать ясницы как обычные яблоки можно. Обещать покупателям ясность мыслей без знака Палаты запрещалось.

— А если они действительно помогают? — спросил Томас.

— Тем более нужен знак, — ответила женщина и поставила печать на регистрационную карточку. — Магия бывает слабой, но ответственность за обещание полная.

Мне понравился этот подход. Я заплатила малый серебряник за будущую проверку повидла из вечерниц и записалась на середину сентября.

На обратном пути дети уснули в телеге. Нелли положила голову брату на плечо, Томас привалился к мешку с баночками. Шелест устроился у меня на коленях и тоже закрыл глаза, хотя уверял, что только размышляет.

— Ты специально вышел при Вельсе? — тихо спросила я.

— Конечно. Его лицо стоило двух полосок.

— Из-за тебя у нас всё купили.

— Из-за хороших яблок. Я лишь сообщил очевидное.

Я провела ладонью по его хвосту. Шерсть щекотала пальцы.

— Спасибо.

Шелест не ответил. Через несколько минут он захрапел, уткнувшись носом в складку моей юбки.