Глава 12

Я вернулась в свою каморку, покинув Цзи Сичэня, чувствуя себя двояко. Унижение в беседке Шу Цзыжаня жгло сильнее, чем любой яд, но и вместе с ним жгла близость между мной и Цзи Сичэнем, что произошла совсем недавно. Но даже несмотря на всю правду, сердце побаливало, а в голове прокручивались его слова. «Криворукий идиот». «Свинья». Цзи Сичэнь спасал меня, разум понимал это ясно, но все равно было больно.

Подошла к умывальнику. Вода в медном тазу давно остыла, но мне это как раз и было нужно. Плеснула ледяную воду в лицо, чтобы смыть серую мазь, которая превращала меня в Нин Шуана, смыть липкий взгляд Шу Цзыжаня и смыть запах крови, оставшийся от близости Цзи Сичэня.

Я терла кожу грубой тканью до красноты, словно если сотру это лицо, то исчезнет и память о том, кем я стала. Служанкой, шпионкой и вещью, которую передают из рук в руки, проверяя на прочность. В зеркале отразилась бледная, с воспаленными глазами, с мокрыми прядями волос, прилипшими к щекам Мо Юйлань.

— Ты все еще жива, — прошептала я отражению.

Но отражение молчало, в его глазах была пустота. Я задула свечу, и темнота мгновенно затопила комнату. Легла на узкую кровать, свернувшись калачиком под тонким одеялом. Тело ныло от усталости, но сон не шел. Стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором вставало лицо Гуань Юньси на празднике фонарей. Его улыбка, обращенная к другой, рука, передающая чек, а потом появлялся Шу Цзыжань с его «чаем правды» и разговорами о душах, застрявших на переправе.

«Тебе снятся сны, где ты падаешь?»

Я закрыла уши руками, пытаясь заглушить его голос в своей голове, и постепенно усталость взяла свое. Реальность начала расплываться, уступая место зыбкому туману забытья. Я провалилась в густой, вязкий сон.

Я снова оказалась на террасе, как тогда в ту ночь. Холод камня расползался по костям, а кровь холодила плоть. Над головой развернулось черное и бездонное небо, словно кто-то накрыл мир тяжелой крышкой котла.

Попыталась встать, но тело не слушалось, я была пригвождена к плитам невидимыми путами, которые была не в силах снять. Из груди торчал меч Сияющий Добродетелью.

— Почему? — спросила я, но не услышала голоса. Из горла вытекала только черная густая жижа.

Надо мной склонилась улыбающаяся фигура Гуань Юньси, но в этот раз он держал маску лисицы, которую я надевала на фестиваль.

— Потому что ты лишняя, Юйлань, — его голос напоминал скрежет. — Тебя не должно существовать.

Внезапно его лицо начало меняться. Кожа потекла, как воск, черты исказились и вот уже на меня смотрел не Гуань Юньси, а Шу Цзыжань, чьи глаза светились безумием.

— Интересный экземпляр, — промурлыкал он, касаясь рукояти меча. — Давай посмотрим, как глубоко сидит клинок. Я поверну его.

Он взялся за рукоять и резко провернул лезвие в ране. Ослепительная боль ударила по телу, мир вспыхнул белым огнем. Я закричала, но звука не было. И тогда из темноты вышел Цзи Сичэнь. Он был весь в черном, его плащ развевался, как крылья ворона, а в руке он держал чашку с дымящимся чаем.

— Пей, — произнес он равнодушно. — Это лекарство от боли. Твоё забвение.

— Помоги мне! — взмолилась я мысленно. — Цзи Сичэнь, помоги!

Он посмотрел на меня своими бездонными глазами, в которых не было ни капли узнавания.

— Криворукий идиот, — произнес он. — Ты даже умереть не можешь чисто и только пачкаешь мой пол.

Он выплеснул содержимое чашки мне в лицо, и кожу начало разъедать. Эта жидкость разъедала глаза, лицо, мозг, убивая все живое. Я начала падать сквозь землю в бесконечную ледяную бездну.

— НЕТ!!!

Крик вырвался из горла, раздирая связки. Я села на кровати, хватая ртом воздух. Сердце колотилось так, что ребра трещали. Меня трясло, пот лил градом, мне было смертельно холодно. Вокруг была темнота. Где я? В аду? В могиле? Я судорожно шарила руками вокруг себя, пытаясь нащупать меч в груди, но его не было, была только мокрая от пота рубаха.

— Нет... нет... не надо... — всхлипывала я, сжимаясь в комок. — Не поворачивай... пожалуйста...

И тут раздался грохот. Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. В проеме стоял высокий темный силуэт. Убийца. Гуань Юньси смог кого-то подкупить и сейчас меня убьют. Вжалась в угол кровати, натянув одеяло до подбородка, зубы стучали. Фигура быстро приблизилась.

— Не подходи! — закричала я, швыряя в него подушкой, но он легко её отбил. — Убирайся! Я не выпью! Не выпью!

— Нин Шуан! Юйлань! — Прозвучал знакомый голос с хрипотцой, но в моем затуманенном кошмаром сознании он смешивался с голосом из сна.

— Ты хочешь меня отравить! — я билась в истерике. — Ты заодно с ними!

Он сильно схватил меня за плечи, и я начала вырываться. Я царапалась и била его руками в грудь, пытаясь вырваться.

— Тише! Успокойся! — он встряхнул меня.

— Пусти! Больно! Меч... вытащи меч!

Внезапно он обхватил меня обеими руками, прижимая мои руки к телу, чтобы я не могла его ударить, и притянул к себе. Сел на край кровати и буквально завернул меня в свои объятия, как в кокон.

— Нет никакого меча, — его голос зазвучал прямо у моего уха. — Ты в своей комнате в усадьбе Сюань. Я — Цзи Сичэнь. Ты слышишь меня? Я — Цзи Сичэнь.

Я замерла, имя пробилось сквозь пелену страха. Цзи Сичэнь… Я все еще дрожала, но перестала вырываться. Уткнулась лицом в его плечо, ощущая мягкую ткань его рубашки, под которой чувствовалось тепло живого тела.

— Дыши, — скомандовал он. — Вдох. Выдох. Со мной. Вдох...

Я попыталась вдохнуть, но воздух входил в легкие с хрипом, рывками.

— Выдох, — он сам сделал глубокий выдох, и моя грудная клетка, прижатая к его, невольно повторила движение.

Так мы сидели несколько минут в полной темноте. Он держал меня, качаясь из стороны в сторону, как укачивают ребенка. Мои слезы пропитывали его плечо, но он не отстранялся. Постепенно паника отступала, оставляя после себя опустошение и стыд. Я осознала всю ситуацию, в которую попала. Я сижу в постели, в объятиях главы Тайной Канцелярии, рыдаю и несу бред.

Попыталась отстраниться, и Цзи Сичэнь сразу же разжал руки, оставшись сидеть на краю кровати, нашаривая огниво на столике. Чирк, и вспыхнул огонек свечи. Теплый желтый свет озарил комнату, разгоняя тени по углам.

Цзи Сичэнь выглядел непривычно на свету. Его волосы были распущены и черным шелком падали на плечи, смягчая резкие черты лица. Он был в простой белой нательной рубахе и штанах. Видимо, спал, когда я закричала. В его глазах была тревога.

— Вернулась? — спросил он тихо. Я кивнула, вытирая лицо рукавом.

— Прости... Я разбудила тебя.

— Ты разбудила все крыло, — он протянул руку, взял со столика кувшин с водой и налил в чашку. — Пей.

Взяла чашку дрожащими руками, и вода сразу же расплескалась. Цзи Сичэнь нахмурился, забрал чашку и сам поднес к моим губам.

— Пей, — повторил он. Я сделала несколько глотков, чувствуя прохладную и вкусную воду. — Что тебе снилось? — спросил он, ставя чашку обратно.

— Ничего, — солгала я, отводя взгляд. — Просто дурной сон.

— Ты кричала про меч и просила не поворачивать его.

Я вздрогнула. Чего мне скрывать? Цзи Сичэнь умен, его обмануть не выйдет. Будь что будет.

— Ты просила вытащить его. Юйлань, ты не просто видела кошмар, а свою смерть.

— Да, — прошептала я и обхватила колени руками, пытаясь согреться — Я видела тот вечер. Террасу, Гуань Юньси . Только... там были еще вы. Ты и Шу Цзыжань. Вы все были там и никто мне не помог.

Цзи Сичэнь молчал и смотрел на пламя свечи.

— Яд Шу Цзыжаня, — наконец произнес он. — Не тот, что в чашке, а его слова. Он умеет находить трещины в душе и заливать туда страх. Теперь он расковырял и твою рану.

— Он знает, что я умерла, — я подняла на него глаза. — И теперь ты знаешь… Он сказал про пульс. Цзи Сичэнь, я правда... я правда ненормальная? Может, я призрак? Может, я все еще там, на террасе, истекаю кровью, а все это мой предсмертный бред?

— Ты теплая, — произнес он, протянул руку и накрыл своей ладонью мою, лежащую на колене. — Призраки холодные, ты — нет. У тебя горячая кожа и сердце бьется быстро. Ты ешь, пьешь, злишься. Ты живая, магнолия и даже более, чем половина этого гнилого двора.

— Но этот страх... — мой голос сорвался. — Он не уходит. Каждую ночь я жду удара. Я не могу спать и боюсь закрыть глаза.

— Знаю.

— Откуда? — я горько усмехнулась. — Ты — Темный принц, сам ночной кошмар для других. Ты же не будешь стоять под дверью и подслушивать.

Цзи Сичэнь криво улыбнулся и прислонился спиной к стене, вытянув ноги. Он явно не собирался уходить.

— Думаешь, палачи спят спокойно? И тем более следят за кем-то под дверью? — спросил он, глядя в потолок. — Первые три года службы я спал с кинжалом в руке. Мне снились лица тех, кого я допрашивал и кого я убил по приказу Императора. Они приходили и стояли вокруг кровати.

Я удивленно посмотрела на него. Он никогда не говорил о себе, тем более о слабостях.

— И что ты делал?

— Я научился не спать, — он пожал плечами. — Или спать урывками, по полчаса. А потом... потом я понял одну вещь. Мертвые не могут причинить вреда, вред причиняют только живые. Твои кошмары — это просто эхо. Гуань Юньси жив и опасен. Бойся его днем. А ночью... ночью здесь есть я.

— Ты?

— В моем поместье даже призраки ходят на цыпочках, потому что боятся меня разбудить. Пока ты здесь под моей крышей, никто тебя не тронет. Ни Гуань Юньси, ни Шу Цзыжань, ни демоны из твоей головы. Я выставил охрану у твоей двери.

— Ты сделал это после ужина?

— Да, я видел, как тебя трясет.

Я смотрела на него, и внутри меня разливалось щемящее тепло. Цзи Сичэнь был убийцей, интриганом и жестоким манипулятором, но сейчас, сидя на моей кровати в расстегнутой рубахе, он казался защитником.

— Почему ты это делаешь? — спросила я тихо. — Я всего лишь инструмент. Ты мог бы дать мне снотворное и уйти.

Цзи Сичэнь помолчал, разглядывая свои руки.

— Хороший мастер бережет свои инструменты, — ответил он привычной циничной фразой. — И... может быть, мне надоело быть единственным, кто не спит в этом проклятом доме. — Он вздохнул и встал. — Ложись, светает скоро. Тебе нужно поспать хотя бы пару часов. Завтра нам нужно будет разобрать бумаги, которые мы забрали из тайника Гуань Юньси.

Я легла на кровать, не чувствуя больше страха. Осталась только усталость. Цзи Сичэнь подошел к стулу, стоящему у окна, и сел на него.

— Спи. Я посижу здесь и почитаю отчеты. У меня все равно бессонница.

— Ты останешься? — я не поверила своим ушам.

— Я не буду держать тебя за руку, если ты об этом, — фыркнул он, вытаскивая из-за пазухи какой-то свиток. — Но я буду здесь. Если твой Гуань Юньси решит явиться во сне, то я его прирежу.

— Спасибо, Цзи Сичэнь. — Я улыбнулась.

Он не ответил и углубился в чтение.

Я закрыла глаза и начала слушать, и вскоре погрузилась в сон. Кошмар больше не снился.

Проснулась я от того, что солнце било прямо в глаза. Я резко села. Комната была пуста, стул у окна стоял на месте, свеча догорела, оставив на блюдце лужицу воска. Неужели мне это приснилось? Его приход, его слова, и то, как он укачивал меня? Но на спинке стула висел его черный плащ, который он по всей видимости забыл. Значит это не сон.

Я встала, чувствуя себя странно отдохнувшей. Тело было легким, голова ясной. И тут в дверь тихо постучали.

— Войдите.

Вошла служанка, принесшая завтрак и воду для умывания. Она косилась на плащ господина, висящий на стуле, с ужасом, но не посмела задать вопрос.

— Господин Цзи ожидает вас в библиотеке через полчаса, — пискнула она и выбежала.

Я умылась, оделась в свою мужскую одежду, нанесла привычный грим и вскоре пришла в библиотеку ровно через полчаса. Цзи Сичэнь стоял у большого стола, заваленного картами.

— Доброе утро, — произнесла я, останавливаясь у порога.

Он поднял лицо, его взгляд скользнул по мне, задержался на секунду на моих глазах, словно проверяя, не осталась ли там тень ночи.

— Доброе, — коротко ответил он. — Ты опоздала на две минуты.

— Я любовалась вашим плащом, хозяин, — не удержалась я от шпильки. — Он очень украшает мою убогую комнату.

— Можешь оставить его себе как одеяло. — Уголок его рта дернулся. — Ты мерзнешь по ночам, я видел. Подойди, — он махнул рукой на карту. — Хватит болтать. У нас есть проблема.

— Что случилось? — Я подошла к столу, становясь рядом с ним.

— Чек, который мы украли... — он постучал пальцем по бумаге. — Я проверил печать. Она настоящая. Но дата... дата стоит будущим числом.

— Что это значит?

— Это значит, что сделка еще не состоялась. Мы перехватили половину оплаты, но основной груз соли все еще в пути и он должен прибыть в столицу через три дня.

— И где будет передача?

— В заброшенном храме Бога Ветра, на северной дороге.

Я посмотрела на карту. Храм был отмечен красным кружком. Глухое место, идеальное для темных дел.

— Мы перехватим их? — спросила я, чувствуя, как внутри разгорается азарт охоты.

— Мы не просто перехватим, — глаза Цзи Сичэня сверкнули огнем. — Мы устроим спектакль. Гуань Юньси будет ждать свой груз, а получит... сюрприз.

— Какой сюрприз?

— Императорскую гвардию и лично меня с разрешением Императора. Но чтобы это сработало, нам нужен свидетель. Тот, кто приведет стражу в нужное время. — И тут он посмотрел на меня.

— Ты хочешь сказать... — я поняла его мысль.

— Нин Шуан должен будет сыграть роль заблудившегося путника, который «случайно» увидит преступление и побежит за помощью. Это очень опасно. Если тебя заметят до того, как придет подмога...

— Я сделаю это, — перебила я. — Я не боюсь.

— Бойся, — серьезно сказал он. — Страх помогает выжить. Но я буду рядом. — Он вдруг протянул руку и коснулся моего плеча. — Мы дожмем его, Юйлань, я обещаю тебе. Он заплатит за каждую твою слезу.

— Я готова, — сказала я, веря в него.

— Тогда за работу. Нам нужно продумать каждую деталь. Права на ошибку у нас нет.