Глава 13

Подготовка к операции в Храме Бога Ветра требовала не только смелости, но и знаний. Мы знали, где и когда, но мы не знали, кто. Гуань Юньси был осторожен, он использовал наемников, меняя их как перчатки. Если мы приведем стражу, а наемники окажутся простыми бандитами, не имеющими прямой связи с Министром, то он снова выйдет сухим из воды, заявив, что стал жертвой ограбления. Нам нужен был список личного отряда Гуань Юньси, который не числился в официальных реестрах, но получал жалованье из казны под видом «ремонтных работ» в усадьбах.

— Этот список существует, — сказал Цзи Сичэнь, когда мы обсуждали план в его кабинете. — Бюрократия — это дракон, который пожирает сам себя. Чтобы платить людям деньги, нужно их где-то записать, даже если это черная касса.

— Где он может быть? — спросила я. — В его усадьбе мы уже искали.

— В Министерстве Доходов, — ответил он. — В павильоне Чжу Юй. Это закрытый архив для секретных финансовых потоков. Гуань Юньси думает, что спрятать лист дерева в лесу — лучшая идея.

— Мы проникнем в Министерство? — Вот же безумие. Поместье Сюань было его владением, но Министерство охраняла Императорская гвардия.

— Мы не будем вламываться, — усмехнулся Цзи Сичэнь. — У меня есть ключи. В конце концов, я глава Тайной Канцелярии. Мои полномочия распространяются далеко. Но... официально я не имею права входить туда без разрешения Императора. Поэтому мы пойдем ночью и тихо.

Ночь была безлунной. Мы подошли к зданию архива с задней стороны, через сад камней. Цзи Сичэнь двигался с неестественной грацией, сливаясь с тенями. Я, в своей темной одежде Нин Шуана и мягких туфлях, старалась не отставать, дыша через раз. Охрана была везде, но Цзи Сичэнь знал расписание смены караула с точностью до вдоха. Мы проскользнули мимо двух сонных стражников и оказались у неприметной боковой двери. Щелчок, и мы внутри.

Павильон Чжу Юй оправдывал свое название. Огромное, многоуровневое помещение было заставлено высокими, до самого потолка, стеллажами из темного дерева. Свитки, книги, папки, все это тысячи, миллионы судеб, записанных на бумаге.

— Нам нужна часть Бай Фэн, третий ряд, полки с пометкой «Внеплановые расходы», — прошептал Цзи Сичэнь.

Он зажег крошечный бумажный фонарик, дававший лишь узкий луч света, и мы двинулись вглубь лабиринта. Стеллажи стояли так близко друг к другу, что двоим было трудно разойтись. Мы шли друг за другом. Я смотрела на широкую спину Цзи Сичэня и как напрягаются мышцы под черной тканью, и чувствовала странное спокойствие. С ним даже в логове врага было не страшно.

— Здесь, — он остановился. Луч света выхватил полку, забитую свитками. — Ищи свитки с синей лентой.

Мы начали искать. Работа была монотонной и нервной. Каждый шорох заставлял меня вздрагивать. И постоянно в голове проносилась мысль: «А вдруг кто-то сейчас войдет?».

— Пусто, — прошептала я через десять минут. — Только расходы на закупку благовоний и тканей.

— Ищи глубже, за задней стенкой. Часто они делают двойное дно.

Я просунула руку вглубь полки, нащупывая деревянную панель. Мои пальцы, ставшие чувствительными как у вора за последние дни, наткнулись на неровность.

— Есть! — выдохнула я. — Здесь рычаг.

— Жми.

Я нажала, раздался тихий щелчок, и часть стеллажа плавно отъехала в сторону, открывая узкую нишу между рядами.

— Отлично, — усмехнулся Цзи Сичэнь. — Идем.

Мы оказались в крошечной комнате, скрытой в толще стен. Что-то мне подсказывало, что здесь хранились самые грязные секреты империи. На небольшом столике лежал свиток, который я открыла.

— Ли Бяо... Ши Хэ... — читала я. — Это они. Охрана каравана. И вот... «Плата за молчание».

— Забирай, — произнес Цзи Сичэнь. — Уходим.

Я спрятала свиток за пазуху. В этот момент где-то в глубине здания раздался металлический лязг, а затем еще один, словно захлопнулись гигантские ворота. Цзи Сичэнь мгновенно погасил фонарь.

— Черт, — прошипел он в темноте. — Видимо здесь поставили заклинание запечатывания, поэтому дверь закрылась. Либо же мы на что-то наткнулись и печать запустилась.

— Что это значит? — я вцепилась в его рукав.

— Это значит, что все выходы закрыты до рассвета. И патруль уже идет сюда.

Мы услышали топот сапог и крики: «Нарушитель в части Бай Фэн!».

— Нам не выйти, — быстро оценил ситуацию Цзи Сичэнь. — Если мы побежим к двери, нас встретят арбалеты. Нам нужно спрятаться и переждать, пока они пройдут.

— Где? Здесь тупик!

— Нет, здесь должен быть лаз. Я видел его в добытых картах. — Он схватил меня за руку и потащил в самый дальний угол ниши. За стопкой старых книг, была узкая щель между стеной и массивным шкафом. — Туда, — он подтолкнул меня. — Быстро.

Я протиснулась в щель, где было невообразимо тесно. Пыль забила нос, паутина прилипла к лицу, и стало более неудобно, когда Цзи Сичэнь втиснулся следом за мной. Как только он оказался внутри, то потянул на себя какую-то панель, маскируя вход.

Мы оказались в пространстве размером с гроб. Стены давили с трех сторон. Четвертой «стеной» было тело Цзи Сичэня. Я и он стояли лицом к лицу, прижатые друг к другу так плотно, что я не могла даже пошевелить рукой. Моя грудь упиралась в его грудь, мои бедра были прижаты к его бедрам. Его ноги переплелись с моими. И самое главное — мое сердце стучало так, что даже он его слышал.

— Тише, — его дыхание коснулось моего уха. — Не дыши.

Снаружи, совсем рядом, послышались голоса стражников.

— Проверьте этот ряд! Я видел свет!

— Здесь никого, командир. Стеллажи сдвинуты.

— Ищите! Они не могли испариться!

Лучи фонарей скользили по щелям нашего укрытия. Один луч прошел в цуне от моих глаз. Я зажмурилась, вжавшись в Цзи Сичэня. Мое сердце колотилось так сильно, что мне казалось, оно сейчас пробьет грудную клетку и ударит его. Цзи Сичэнь замер и стал камнем. Ни вдоха, ни движения, только его рука, оказавшаяся у меня на талии, сжалась чуть сильнее, удерживая меня, чтобы я не дрожала.

Минуты тянулись как часы. Стражники ходили кругами, ругались и гремели доспехами. Воздух в нашем убежище начал нагреваться, его заметно стало меньше. Запах крови щекотал нос и становился сладким, одурманивающим. Я чувствовала каждую линию его тела, жесткость мышц, твердость пряжки на поясе, которая впивалась мне в живот, жар, исходящий от него, который проникал сквозь слои одежды, обжигая мою кожу. И наконец постепенно шаги стражников начали удаляться.

— Они ушли в другое крыло, — едва слышно выдохнул Цзи Сичэнь.

— Нам... нам нужно выбираться, — прошептала я.

— Нельзя, они могут вернуться. Надо ждать, пока все стихнет.

Мы остались стоять в темноте, время тянулось и с каждой секундой я ощущала напряжение в своем теле, от этой ситуации и от… него. Я подняла подбородок, пытаясь найти хоть немного свежего воздуха, но мое лицо оказалось напротив его шеи. Я чувствовала, как быстро бьется жилка на его горле, прямо как у меня.

— Тебе страшно? — спросил он шепотом. Его губы были так близко к моему виску, что я чувствовала их движение.

— Мне душно, — честно ответила я. — Здесь нечем дышать.

— Дыши медленнее и не паникуй.

Он попытался немного сдвинуться, чтобы дать мне пространство, но это привело лишь к тому, что его бедро еще плотнее прижалось к моему низу живота. Я судорожно втянула воздух. Это было слишком… остро. Мое тело, которое я считала мертвым, док5азывало, что оно все еще живо. Кровь прилила к щекам, внизу живота затянулся тугой узел.

Цзи Сичэнь замер, почувствовав изменения во мне. В темноте его рука скользнула с моей талии выше, на спину, поглаживая позвоночник. Он пытался меня успокоить, но оно вызвало лишь дрожь совсем другого рода.

— У тебя сердце выпрыгивает, магнолия, — прошептал он низким, глубоким голосом. — Ты боишься меня? Или себя?

— Я боюсь, что мы задохнемся здесь, — огрызнулась я, но это прозвучало жалко.

— Мы не задохнемся. Я знаю этот лаз. Здесь есть тяга сверху. — Он немного наклонил голову, и наши носы почти соприкоснулись. — Ты пахнешь дождем, — вдруг сказал он. — Даже здесь.

— А ты кровью, — ответила я.

— Хорошее сочетание. Дождь смывает кровь.

Его рука на моей спине притянула меня еще ближе. Теперь между нами не осталось даже небольшого расстояния. Я чувствовала его твердое желание, и самое ужасное — мое тело отзывалось на него. Это было безумие. Мы в тайном ходу, во вражеском министерстве, в опасности, а все, о чем я могла думать — это его губы.

— Цзи Сичэнь... — выдохнула я его имя как мольбу.

— Что? — он склонился к моим губам.

— Не надо...

— Ты этого хочешь, — прошептал он. — Я слышу, как ты дышишь и чувствую твою дрожь. Перестань врать себе, Юйлань. Мы оба горим в этом аду. Почему бы не сгореть вместе?

Он легко коснулся моих губ своими, но не врывался, а как бы спрашивал меня. Поцелуй был подобен искре, которая могла зажечь костер. И только от меня зависело, поддаться желанию или нет.

Разум кричал «нет», но руки, словно обладая собственной волей, сами потянулись к его плечам. Дрожащие пальцы вцепились в плотную ткань его одежды, притягивая ближе. Я приоткрыла рот с судорожным выдохом, впуская его дыхание.

Цзи Сичэнь издал тихий, гортанный стон, который завибрировал в его груди и передался мне, а затем властно накрыл мои губы поцелуем. Он целовал меня так, словно хотел выпить мою душу до самого дна. Его язык проник в мой рот, сплетаясь с моим в отчаянном танце, а сильные руки сжали мою талию так крепко, что мне стало больно, но в этот миг эта боль ощущалась как самый сладкий в мире яд.

Я отвечала ему, забыв, кто я такая. Забыла про предательство Гуань Юньси, про свою месть, про украденный список, спрятанный за пазухой. Исчезли стены архива и стражники, ищущие нас в нескольких шагах отсюда. Был только этот жар, тесная темнота и мужчина, от которого исходила сила и опасность.

Его руки скользнули по моей спине вниз, сжимая бедра и еще сильнее подтягивая меня к себе. Я невольно выгнулась навстречу, позволяя нашему слиянию стать еще более невыносимо тесным. Мир сузился до ощущения соприкосновения наших разгоряченных тел, до биения двух сердец.

И вдруг… вспышка. В голове, словно удар молнии, промелькнуло воспоминание о моей смерти. Холод камня, терраса, ночь, темные глаза напротив, но лицо Цзи Сичэня в моем сознании вдруг резко начало меняться, превращаясь в лицо Гуань Юньси. Я перестала понимать, кого целую на самом деле. Казалось, что я снова чувствую рвущую плоть боль. Опускаю голову и вижу рукоять меча Сияющий Добродетелью, торчащую из моей груди.

«Ты — лишь ступенька».

Меня словно окатило ледяной водой из проруби. Я мгновенно окаменела в его руках, а еще секунду назад страстный поцелуй превратился в горечь со вкусом крови. Паника сдавила горло железными тисками. Я изо всех сил уперлась ладонями в твердую грудь Цзи Сичэня и резко оттолкнула его насколько это вообще было возможно в этом месте. Не ожидавший такого отпора Цзи Сичэнь глухо ударился затылком о заднюю стенку.

— Юйлань? — Его голос, хриплый от неудовлетворенной страсти, был полон искреннего непонимания.

Я вжалась в противоположную стенку, втягивая голову в плечи и стараясь стать как можно меньше, чтобы только не соприкасаться с ним. Меня трясло от ужаса и отвращения к самой себе.

— Не трогай меня, — прошипела я, едва дыша.

— Что случилось? — он подался вперед, пытаясь сквозь мрак нащупать мое лицо.

— Не трогай! — я в панике ударила его по протянутой руке. — Вы все одинаковые! Все до единого!

— О чем ты говоришь?

— Ты думаешь, раз спас меня, я теперь твоя вещь?! — меня прорвало, шепот срывался на свист. — Думаешь, я покорно расплачусь телом за твою «доброту» и защиту? Гуань Юньси тоже брал меня вот так... страстно... шептал о любви, а потом убил! Вы все охотники! Вам нужно только чужое тело, покорность и власть над чужой жизнью!

Цзи Сичэнь замолчал. В непроглядной темноте я не могла видеть выражения его лица, но почти физически ощутила, как резко изменился воздух между нами. Жар желания испарился, сменившись диким льдом северных пустошей.

— Я не Гуань Юньси, — произнес он наконец. Его голос стал холодным и мертвым, как замерзшая сталь. — И я никогда не требовал от тебя платы телом. Ты сама ответила мне.

— Это была ошибка! — выкрикнула я сдавленным шепотом. — Мое тело предало меня! Уступило слабости и страху! Но я... моя душа... она ненавидит вас всех! Не смей думать, что я доступна. Я мертва, Цзи Сичэнь! А мертвые не умеют любить!

Я замолчала, глотая слезы. Он больше не произнес ни слова, только и слышалось, что наше тяжелое дыхание. Цзи Сичэнь медленно отстранился, вжимаясь в стенку, насколько позволяло крошечное пространство. Он убрал руки, демонстративно скрестив их на груди, словно возвел между нами непробиваемую ледяную стену.

— Я понял, — сказал он сухо, чеканя каждый слог. — Извини, я забылся. Клянусь, этого больше не повторится. А теперь экономь воздух. Скоро стража сменится, и мы уйдем.

Цзи Сичэнь и я простояли в этой тесноте еще целый час. Мы находились на расстоянии волоска друг от друга, но теперь были так же далеки, как две одинокие звезды на разных концах темного неба.

Я нащупывала сквозь ткань рубахи украденный свиток и чувствовала, как внутри меня снова нарастает ледяная корка. Я оттолкнула его, ранила его гордость и, возможно, спасла себя, потому что если бы позволила этому безумию продолжиться, если бы поверила в искренность этого поцелуя... второй удар меча я бы уже не пережила.

Выбрались мы только на рассвете. Цзи Сичэнь дождался идеального момента, когда стража ушла на пересменку, и с помощью скрытых техник ци бесшумно взломал запечатанную дверь. Мы вышли из архива совершенно чужими друг другу людьми.

Улица встретила нас серым туманом и сыростью. Мы шли к повозке, которую оставили в двух кварталах от Министерства. Цзи Сичэнь чеканил шаг впереди, ни разу не оглянувшись. Он снова надел свою привычную броню, став недосягаемым, безжалостным и холодным Темным принцем.

Я плелась сзади, зябко кутаясь в тонкий плащ. Мои губы все еще горели от его поцелуя, но я заставляла себя выбросить это из памяти. Это неправильно. Так нельзя. И когда мы наконец сели в крытую повозку, он сразу же демонстративно отвернулся к окну, разглядывая пустые улицы.

— Список у тебя? — спросил он ровным тоном, так и не взглянув на меня.

— Да.

— Хорошо. Завтра на рассвете выдвигаемся к Храму Бога Ветра. Подготовься.

— Цзи Сичэнь... — начала я тихо, чувствуя вину, скребущуюся под ребрами.

— Не надо, — резко перебил он. — Ты все доходчиво объяснила, и ты абсолютно права. Я — мужчина и хищник. Я просто забыл, что имею дело с надломленной вещью.

Слово «вещь» больно резануло слух.

— Я не вещь, — произнесла твердо, выпрямляя спину.

— Тогда перестань вести себя как загнанная жертва, которая ждет удара из каждого темного угла, — он резко повернулся ко мне. В его потемневших глазах я увидела усталость и разочарование. — Я хотел тебя. Да, я не святой. Но я никогда не брал то, что мне не принадлежит, силой, и я никогда не путал искреннюю страсть с предательством. Но если для тебя любой мужчина — это Гуань Юньси... значит, Гуань Юньси все еще владеет тобой. Даже если он погибнет, он все еще будет владеть твоим телом и разумом. — Он снова отвернулся к окну, отрезая меня от себя. — До поместья будем молчать. Мне нужно подумать о плане.

Я забилась в самый дальний угол сиденья, обхватив себя руками. Его слова были горькой правдой, от которой хотелось выть. Я сбежала от Гуань Юньси телом и бросила ему вызов, но в своей собственной голове я все еще стояла на той залитой кровью террасе. И пока я сама не сойду с неё... то не смогу никого подпустить к своему сердцу. Даже Цзи Сичэня.