Глава 14

Цзи Сичэнь сидел напротив, скрестив руки на груди, и смотрел в одну точку куда-то поверх моего плеча. Его обычно выразительное лицо в своей злой насмешке и часто возникающем гневе теперь напоминало камень, а камни, как правило, двигаться не могут. Ни эмоций, ни тепла, только холодное равнодушие. Или сдерживаемые чувства и злость, которые он не мог выпустить наружу.

И это причиняло мне боль. Я оттолкнула его сама, но теперь жалела об этом. Сердце в груди стучало так часто и сильно, и при этом резало внутри. Я чувствовала украденный свиток за пазухой, но испытывала не радость, а поражение. Губы пульсировали и горели от его поцелуя, а душа корчилась от стыда и того, что совершила.

«Вы все одинаковые».

Я сравнила его с тем, кого презирала. Обесценила его порыв и страсть, превратив в чувства, испытываемые к Гуань Юньси. Я видела, как внутри него погас огонь, уступив место ледяной пустоте. Предательница. Я не только предала его, но и предала себя. Но я ничего не могла с этим поделать. Те воспоминания… они слишком живые. Я не могу их забыть.

Когда повозка въехала во внутренний двор, Цзи Сичэнь посмотрел мне в глаза и только протянул руку. Я сразу поняла, что он от меня хотел. Свиток, который держала при себе. Закусив губу, вытащила его из-за пазухи и протянула ему, случайно коснувшись его пальцев. Словно обжегшись, отдернула ладонь и посмотрела в глаза Цзи Сичэня, но тот словно ничего не заметил, только вышел первым из повозки, даже не оглянувшись.

— Лю! — его резкий, как щелчок хлыста, голос разрезал утреннюю тишину. Мужчина сразу появился из тени, услышав зов.

— Хозяин?

— Этот список просмотреть немедленно и сверить имена с теми, что мы нашли в докладах по соли. — Цзи Сичэнь швырнул свиток Лю. — Написать в Императорскую Канцелярию с выдачей разрешения на задержание. Миссия в Храме Бога Ветра остается в силе.

— Будет сделано. А... Нин Шуан?

Цзи Сичэнь на мгновение замер, думая, что со мной делать.

— Нин Шуан возвращается к своим обязанностям, — холодно бросил он, даже не посмотрев на меня. — Пусть принесет чай и потом не попадаться мне на глаза без надобности.

Он развернулся и быстрым шагом направился в свое крыло, оставив меня одну стоять посреди двора. Я чувствовала себя выброшенной на берег рыбой, которую увидели чайки и уже летели, чтобы сожрать.

Лю посмотрел на меня с сочувствием.

— Что стряслось, парень? Хозяин выглядит так, будто проглотил осу.

— Мы... устали, — прохрипела я. — Ночь была тяжелой.

— Иди, отдохни немного. Я сам заварю чай. Не стоит лезть под горячую руку.

Кивнула и поплелась в свою каморку, чтобы отдохнуть. Но как только я вошла, на меня навалилась тяжесть стен. Я ходила из угла в угол, заламывая руки. Отдыха, о котором я так мечтала, не было. На его месте была лишь тревожность, мысли летали в голове, подобно мухам.

Я права, я должна была это остановить, пока не стало поздно. Мне непозволительна слабость. Если бы я поддалась и растворилась в Цзи Сичэне, то снова стала бы зависимой. Моя жизнь снова бы легла на алтарь мужчины, который бы обязательно меня предал. Я поклялась, что больше никогда этого не сделаю, поэтому уже так однажды сделала и поплатилась.

Но почему тогда так больно внутри? Почему так сильно сердце скачет в груди и тело тянут куда-то в сторону. Почему хочется побежать к нему, упасть в ноги и просить о прощении за свою жестокость.

«Потому что он единственный, кто знает твою тайну и видел твою тьму, не отвернувшись, — шепнул внутренний голос. — А ты оттолкнула его именно за это».

День тянулся мучительно медленно, словно Бог Времени решил растянуть мою агонию на долгое время. Или же сказывалась нехватка сна, поэтому напряженное сознание обращало внимание на каждую деталь. Я наблюдала за усадьбой Сюань более тщательно, чем раньше. Шпионы приходили и уходили, гонцы приносили вести, сам воздух в поместье стал напряженным от предстоящей миссии в Храме Бога Ветра. Все чувствовали, что грядет что-то нехорошее.

К вечеру небо затянуло темными тучами, ветер на улице усилился, срывая с деревьев прошлогодние листья, и стуча по узким щелям, иногда кидая в них камушки. Я сидела в библиотеке, делая вид, что работаю, но мысли то и дело выбрасывали меня в дали, далекие от нынешних забот. Пламя свечи мелькало и не могло выровняться, так как ветер проникал сквозь узкие окна в библиотеке, как пробравшийся в логово кролика змей.

Вдруг ворота усадьбы содрогнулись от мощных ударов. Двор наполнился шумом, прозвучали лязг оружия, крики и топот множества ног. Я выбежала из библиотеки, чтобы проверить, что происходит. В главном дворе выстраивались в боевой порядок люди Цзи Сичэня, обнажившие мечи и преграждавшие путь незваным гостям. А гости были серьезные. Отряд Императорской Гвардии, состоящий из пятидесяти человек, не меньше. И во главе их стоял Главный Цензор Пэй Жунци. Это был старик с лицом, похожим на печеное яблоко, известный своей неподкупностью и... глупостью.

— Именем Императора! — прокричал цензор, разворачивая золотой свиток. — Открыть ворота!

Цзи Сичэнь вышел из усадьбы в простом домашнем халате, словно его оторвали от домашнего времяпровождения, но в его руке был зажат меч. Его лицо было спокойным, но в глазах как будто разразилась гроза.

— С каких пор Цензорат вламывается в Тайную Канцелярию, как банда разбойников? — спросил он лениво. — У вас есть разрешение Императора, старик? Или вы просто заблудились по дороге в бордель?

— Следи за языком, Цзи Сичэнь! — взвизгнул цензор. — Мы пришли не шутить. Прошлой ночью было совершено проникновение в Министерство Доходов в секретный архив. Были похищены документы государственной важности.

Сердце у меня упало. Они узнали, что это мы. Но как?

— И при чем тут я? — Цзи Сичэнь даже бровью не повел. — У меня своих архивов и библиотек хватает.

— Свидетели видели две фигуры, покидающие павильон на рассвете, — цензор прищурился. — Одна из них по описанию похожа на вас, командующий, а вторая — на вашего слугу, с которым вы устроили скандал на празднике Фонарей.

— Свидетели? — Цзи Сичэнь рассмеялся. — В такую темень? Вы верите слухам, цензор.

— Мы верим уликам! — Цензор махнул рукой, и один из гвардейцев вышел вперед. В руках он держал кусок черного шелка. — Этот лоскут был найден в тайном проходе архива Министерства, — торжествующе произнес цензор. — Это редкий шелк, который поставляется только в Тайную Канцелярию.

Это была ложь или подстава. Уж что-что, а мы не рвали одежду, я точно помнила. И если бы порвали, то у нас было бы достаточно времени, чтобы подхватить лоскуты и убежать. Одно ясно, приходу Цензората под стены Тайной Канцелярии поспособствовал Гуань Юньси. Может его шпионы сработали быстро и он смог вовремя подкинуть улику, чтобы дать наводку на нас. Либо само Министерство Доходов в сговоре с Гуань Юньси, иначе почему они так скоро прибыли сюда.

— Я требую выдать мне слугу по имени Нин Шуан для допроса! — провозгласил цензор. — Если он невиновен, то мы отпустим его. Если нет, то он ответит по закону.

Цзи Сичэнь сделал шаг вперед. Воздух наполнился такой жаждой убийства, что передние ряды гвардейцев попятились.

— Мои люди неподсудны Цензорату, — прорычал он. — Если вы хотите кого-то забрать, то вам придется пройти через меня.

— Вы угрожаете Императорскому правосудию?

Пэй Жунци поднял руку. Гвардейцы натянули тетивы арбалетов и нацелили в грудь Цзи Сичэня. Стражи Тайной Канцелярии напряглись, кто-то тоже вытащил арбалеты, если у тех были. Снова услышала топот. Я обернулась и увидела притаившихся стрелков на крышах, которые готовились нажать на механизм, как только Императорские Гвардейцы решат действовать. Определенно в количестве Канцелярия побеждала прибывшую Гвардию. Но нам такие разбирательства не нужны.

Воздух накалился до предела. В небе сверкнула тонкая молния, и прогремел далекий гром. Если Цзи Сичэнь начнет бой, то это будет бунт. Его объявят преступником, а людей перебьют. А если Канцелярия и выживет, то Император отправит войска и уничтожит остатки. Выживших слуг либо убьют на месте, либо приговорят к смертной казни, привязав веревками к лошадям, отчего те разорвут их на части.

Если все же будет бой, то это будет означать, что Гуань Юньси победил, даже не запачкав руки. Он уничтожит своего врага законом. Цзи Сичэнь это понимал, но не опускал меч, чем рисковал. Он был готов умереть, но не отдать меня.

Я притаилась в тени колонны и видела его прямую, обреченную спину. Казалось, что еще минута, и я потеряю его навсегда. Он защищал меня после всего того, что я сказала и оттолкнула его. Цзи Сичэнь готов был пожертвовать всем ради «вещи», которая его оскорбила.

Слезы медленно стекали по щекам, я чувствовала, что если не буду действовать, то это будет конец для нас всех. Я не могла этого допустить, потому что не стоила такой жертвы. Моя жизнь уже разрушена, но он должен жить и должен довести все дело до конца. У него должно получиться, я знаю. Он сможет уничтожить Гуань Юньси, даже если на это потребуется много времени.

К тому же не думаю, что меня убьют сразу. Скорее будут пытки, которые я не выдержу. Но тут я смогу надеяться только на то, что смогу снова вернуться к жизни, потому что месть в моей груди не угасла. И у меня есть еще одна причина снова вернуться.

Сделала глубокий вход, наполняя воздухом грудь. Ноги дрожали, но я заставила себя выйти из тени.

— Я здесь! — крикнула я. Мой голос прозвучал чересчур звонко в этой напряженной обстановке. Все головы повернулись ко мне. Цзи Сичэнь резко обернулся, в его глазах я видела страх за меня.

— Нин Шуан, назад! — крикнул он. — Уйди!

Но кричать было поздно, я уже все решила и целенаправленно спускалась по ступенькам прямо к цензору, высоко подняв голову.

— Я — Нин Шуан, — представилась я, останавливаясь перед копьями. — Не нужно проливать кровь благородных из-за простого слуги. Я этого не стою. Если у вас есть ко мне вопросы, то я отвечу.

— Взять его! — взвизгнул цензор, не став больше слушать.

Двое гвардейцев тут же протиснулись между копий и грубо скрутили мне руки за спину, я услышала неприятный хруст.

— Нет! — Цзи Сичэнь рванулся вперед.

— Стой! — я закричала, глядя ему прямо в глаза. — Хозяин, не надо! Позаботьтесь о… грамотах. Не дайте пыли осесть на них.

Я выделила слово грамоты и тем самым напоминала ему о списке, нашей цели и о том, что важнее наших жизней. Цзи Сичэнь замер, его грудь ходила ходуном, пальцы побелели на рукояти меча. Он понял, что я делаю. Я сдаюсь в плен, чтобы выиграть время и спасти его. В этот миг в его глазах отразилась такая боль, гнев и отчаяние, что мне захотелось выть, подойти к нему прижаться всей грудью, только чтобы он не разрывался от подобных чувств.

— Если с его головы упадет хоть волос, — в голосе Цзи Сичэня звенела сталь, он заставлял слушать каждого. — то я сожгу Цензорат дотла. И начну с вашего дома, господин Пэй. С ваших сыновей, дочерей и любимых наложниц.

Цензор побледнел, но взял себя в руки. Слышать угрозы от главы Тайной Канцелярии ему, наверно, еще не приходилось, но даже если и приходилось, то он должен был знать цену неисполнения.

— Уводите! — скомандовал он.

Меня поволокли к воротам. Я не сопротивлялась и шла, чувствуя спиной горящий, тяжелый взор Цзи Сичэня.

Прости меня Темный принц, я снова делаю тебе больно. Но в этот раз я спасаю тебя, чтобы ты не поплыл со мной на дно.

Тюрьма Министерства Наказаний была местом, где умирала надежда. Это чувствовалось в самих стенах, которые, казалось, источали боль, мрак и отчаяние, в воздухе витал запах мочи. И как же сильно оно отличалось от подземелий усадьбы Сюань, куда мне удалось заглянуть однажды мельком. Это же место напоминало выгребную яму, где бегали вонючие крысы и паразиты, единственные существа, чувствующие себя вольготно.

Меня бросили в одиночную темницу, где было всего два на два шага в длину и ширину. Вместо кровати на полу валялась куча прелой, гнилой соломы, от которой тоже тянуло мочой, как и от всего подземелья. Наверху в стене была видна узкая дырка, каким-то неведомым образом пробитая, через которую проникала малюсенькая тонкая струйка свежего воздуха. Мое единственное спасение, чтобы не задохнуться в этом месте.

Решетка захлопнулась с гулким лязгом. Стражи унесли факелы, погружая всю пещеру в непроглядный мрак, где перебирали лапами крысы, которые что-то… или кого-то грызли. Первый час я просто сидела, прижавшись к холодной стене, пытаясь унять дрожь. Мазь на моем лице начинала чесаться, но смыть её было нечем. Да и нанести новую я не могла, все осталось в моей каморке в усадьбе Сюань.

Я боялась. Очень сильно боялась. В голове постоянно вертелись вопросы. Что они со мной сделают? Будут пытать или допрашивать? Я ни разу не слышала, чтобы кто-то выходил живым из пыточной Министерства Наказаний. Неужели я больше не смогу увидеть Цзи Сичэня?

Начали проплывать слова Шу Цзыжаня: «Я хочу посмотреть, как устроены твои мысли». Ахах… Что один убийца, что люди, схватившие меня. Все хотят меня разобрать по кусочкам и растоптать. Но также с этой мыслью была еще одна. А что если они смоют мою мазь и тогда увидят лицо Мо Юйлань? Тогда это будет конец. Самый настоящий конец. Гуань Юньси убьет меня на месте, увидев лицо, и на этот раз навсегда. Он победит, а я буду вынуждена перейти мост Реки Забвения и направиться к Желтому источнику, на суд Яньло-вана. Вариться мне в котлах до скончания времен. Только и останется, что ждать, когда в этот мир ступит Гуань Юньси. Войти в небесные чертоги он не сможет, грехи слишком тяжелы для этого.

Время шло нескончаемо долго. Я пыталась считать, но постоянно сбивалась и тогда начинала с самого начала. Я не знала, какое сейчас время суток, какой час. Только сидела во тьме, слушая перебежки мелких лап, и отбивалась от крыс, которые чуяли во мне свежую кровь, пришедшую на их пир.

Живот болел и требовал еды. Но еды не было, я даже напиться водой не могла. Во рту образовалась засуха. Меня не кормили и не поили, видимо думали, что я сама взвою и все расскажу, лишь бы нормально поесть и не стать обедом крыс. По скрученному желудку можно было определить, что прошло достаточно много времени в этом месте.

И вдруг загремели шаги. Я даже не сразу поняла, что в это место пришли стражи. Только и сидела у стены, закрыв веки. Но как только услышала этот звук, то словно выплыла из темного марева, в которое погрузилась на долгое время. Открыв глаза, зажмурила их. Я слишком долго пробыла во тьме, свет факела бил в глаза нещадно.

К моей решетке приблизился стражник, который всунул в выемку на стене факел, а рядом со стражником шел человек в плаще с капюшоном, несший с собой знакомый запах, от которого у меня скрутило сильнее живот. Да, ко мне в темницу пожаловал сам Гуань Юньси, который не должен был быть здесь. Это тюрьма Министерства Наказаний, а не Церемоний. И даже у последнего я глубоко сомневаюсь, что есть тюрьма. Но как видно, власть моего бывшего жениха росла, и она же упала на Пэй Жунци. Поэтому-то было такое странное поведение цензора. Он заявился в Тайную Канцелярию под предлогом схватить вора свитка, и даже доказательства имел — черный шелк, который мог носить только Цзы Сичэнь, так как мне, как слуге, он не полагался. Но при этом все равно забрали меня вместо Цзи Сичэня. Они знали с самого начала, кто я, и поэтому привели сюда.

Гуань Юньси жестом приказал стражнику выйти, и мы остались вдвоем. Он откинул плащ, показывая прекрасное и страшное, как лик разгневанного божества, лицо. Он внимательно смотрел на меня сверху вниз, словно на насекомое, которому очень сильно желают оторвать лапы и крылья, чтобы посмотреть, будет эта букашка еще жива или нет. Но участь букашки такова — её все равно раздавят, как бы она ни пыталась выжить.

— Нин Шуан, — произнес он мягким, бархатным голосом. — Верный пес Цзи Сичэня.

Нин Шуан? Он не знает, кто я на самом деле? Значит мои мысли и сомнения привели меня в тупик. Меня действительно схватили как Нин Шуана, выбиравшегося в Министерство. Они просто не захотели трогать Цзи Сичэня, потому что тогда бы действительно произошло столкновение. К тому же Цзи Сичэнь показал, как ко мне относится. Я для него ценна, а значит надавив на меня, можно надавить на Цзи Сичэня. Только вот я сомневаюсь, что он будет плясать под цитру Гуань Юньси.

— Чего вы хотите, Министр? — старалась говорить грубо, подражая мужскому басу, но горло пересохло, и вышел хрип.

— Правды. — Он сделал шаг вперед, приближаясь к решетке. Его сапоги не касались грязи на полу, словно он парил. Видимо все это время, что меня с ним не было, тренировался в культивации, которую у меня и забрал. — Ты украл кое-что из моего ведомства. Где список?

— Я не понимаю о чем вы. Я всего лишь слуга. Моя работа — чистить сапоги и носить чай господину. В господские дела меня никто не посвящает.

— Не лги мне! — Его голос стал твердым, как камень. — Цензор Пэй Жунци глупец, но я — нет! Я знаю, что Цзи Сичэнь что-то копает, и мне известно, что ты — его руки.

От него начал исходить жар. Кожа слегка засветилась, глаза стали ярче. Он поднял выше голову и теперь смотрел на меня, как на грязь, даже не на насекомое. Меня затрясло от этого жара. Здесь и так было душно, но теперь стало еще хуже. Но не это было главное. Я вспоминала прошлое, в котором любила этого человека больше жизни, как он касался меня, и как по телу разливался точно такой же жар, как и сейчас. И от всего этого я чувствовала отвращение. Он тот, кто предал меня. Вонзил меч в грудь и избавился, словно от мусора.

— Ты дрожишь, — заметил он и едва заметно усмехнулся. — Боишься?

Гуань Юньси протянул руку сквозь решетку и коснулся моей щеки, прямо по нарисованному родимому пятну. Я застыла, ноги приросли к полу. Я могла только стоять и смотреть на него, желая убить. О, как же мне хотелось приблизиться к нему и воткнуть пальцы в глаза, но мое тело мне не принадлежало. По нему прошлась крупная дрожь, приковывая намертво к земле. А может это он меня обездвижил, применив технику?

— Странная кожа, — пробормотал он, нащупывая мое лицо. — Грубая и сухая. — И, к моему удивлению, провел пальцем ниже, нащупывая пульсирующую жилку. Перед глазами встала черная пелена. Он… касался меня… — Ты слишком изящен для слуги, Нин Шуан. Твои плечи узкие, а шея тонкая.

Внутри у меня все похолодело. Мне нужно взять себя в руки и хоть что-то сказать, а не трястись, как мышь перед удавом. Иначе он догадается, что я на самом деле женщина, притворяющаяся мужчиной.

— Я был болен в детстве, — выдавила из себя насильно.

— Болен... — он вдруг резко схватил меня за подбородок и поднял мое лицо к свету. Его взор блуждал по моему лицу, жадно втягивая черты лица. Вдох, выдох, вдох, и я увидела в его глазах вспышку узнавания. Но так же видела, как он сомневался.

— Твои глаза напоминают мне о... — прошептал он и не договорил. Отдернул руку, словно не хотел меня больше касаться. — Это невозможно. Она умерла или давно сошла с ума в лесах.

Что? Неужели он думал, что все это время я была в лесу или давно умерла? Не думала, что Гуань Юньси поверит в то, что я могла так легко сойти с его пути. Все это время он делал вид, что меня ищет. Но оказывается, это все было напускным.

Гуань Юньси отвернулся и прошел пару шагов, заложив руки за спину.

— Ты скажешь мне, где список, — произнес он уже жестче. — И ты скажешь, что задумал Цзи Сичэнь. Если раскроешь все добровольно, я дам тебе денег и отпущу. После этого ты уйдешь из столицы и больше никогда не вернешься.

— Я ничего не знаю.

— Верность — похвальное качество. Но сейчас глупое. — Он подошел к выходу из пещеры и громко крикнул. — Палача!

Через некоторое время сюда вошел огромный, лысый человек с заляпанной бурыми пятнами одеждой. В руках он держал деревянный ящик, который сильно гремел при каждом шаге. Я сразу поняла, что он такое несет. Мое сердце забилось сильнее, живот прилип к позвонкам, ноги сильнее задрожали. Меня сейчас будут пытать…

Гуань Юньси отошел в тень, не желая пачкаться. И выбрал то он идеальное место, чтобы все рассмотреть в мельчайших подробностях.

— Это давильня для пальцев, — равнодушно пояснил Гуань Юньси. — Деревянные палочки и веревка. Ты наверно еще с таким не сталкивался, но поверь, тебе не понравится. Твои пальцы захрустят, как сухие ветки. Ты больше никогда не сможешь чистить сапоги и носить чай, потому что будешь бесполезен.

Палач открыл клетку и схватил меня за руку. Я не могла сопротивляться, хотя пыталась. Ноги дрожали, сил сопротивляться не было. Меня бросили на валун, что находился в пещере, и от него тянулась цепь. Палач не стал тянуть и заковал мою ногу, отчего я теперь не могла выбраться и даже сбежать. Но на этом все не закончилось. Он схватил мою левую руку. Я попыталась выбраться, била его правой ладонью, царапала, но все было бестолку. Он был силен, как бык, я по сравнению с ним была всего лишь мошкой. Палочки цзаньчжи[1] были вставлены между пальцев, веревки туго затянулись.

[1] Цзаньчжи (拶指, zǎzhǐ). В народе его часто называли просто палочки или сжиматель пальцев. Устройство состояло из пяти (иногда меньше) коротких, гладко обтесанных деревянных палочек, соединенных между собой веревкой. Пальцы жертвы просовывались между палочками. Палач или двое помощников резко тянули за концы веревок в разные стороны. Палочки сходились, работая по принципу рычага, и буквально дробили мелкие кости и суставы.

Я тяжело дышала, пытаясь надышаться перед предстоящей болью. Зрение обострилось, время словно замедлилось, отсчитывая секунды до адской боли. Сердце колотилось в груди так, что казалось, оно сейчас выпрыгнет.

— Начнем с малого, — довольно произнес Гуань Юньси. — Где список?

— Я... не... знаю... — прохрипела я.

Гуань Юньси кивнул палачу, и тот потянул за веревки. В эту же секунду острая, резкая, невыносимая боль пронзила плоть. Казалось, пальцы медленно отрывают от ладони, кости трещали. Время замедлилось настолько, что я могла ощущать всю эту агонию намного сильнее. С этим не могла сравниться никакая другая боль.

— Ааааа! — крик вырвался сам собой. Я не могла терпеть и хотела получить хоть какое-то облегчение. Слезы брызнули из глаз, смешиваясь с засохшей мазью на лице.

— Где список? — повторил Гуань Юньси.

— У меня нет... списка!

— Тяни.

Новый рывок, и в ушах отозвался отчетливый хруст костей. Боль жидким пламенем хлынула от пальцев к плечу, прошивая всё тело. Зрение подвело, мир рассыпался на черные пятна, а затем и вовсе погас. Оставшись в абсолютной пустоте, я чувствовала лишь этот всепожирающий огонь в левой руке

— Цзи Сичэнь... — прошептала я в бреду. — Помоги...

Гуань Юньси услышал это имя и подошел ближе. Хоть я и не видела, но слышала его шаги, которые отдавались в ушах набатом.

— Он не придет, потому что бросил тебя, — произнес он с самодовольством. — Думаешь, ты ему нужен? Ты — расходный материал. Он пожертвовал тобой, чтобы спасти свою шкуру.

— Нет… — прохрипела я и помотала головой, глотая соленые слезы, которые немного смочили горло. — Он не такой, как ты…

— Ты смеешь сравнивать меня с этим бастардом?! Я — Министр и будущее этой Империи! А он — цепной пес, который питается объедками! — вспылил он и ударил меня ногой в ребра, выгоняя воздух из легких. Я охнула и повалилась назад, и так бы и упала, если бы мои пальцы не были зажаты между палочек.

— Ломай ему всё, пока он не заговорит! — заорал Гуань Юньси.

Палач снова взялся за веревки и натянул. Закрыла глаза, потому что все равно больше ничего не видела. Я хотела умереть, чтобы боль наконец прекратилась. Просто умереть и больше никогда ничего не чувствовать.

«Вдох, выдох. Давай, Юйлань. Ты сможешь».

Призрачный голос Цзи Сичэня прозвучал в моём затуманенном сознании. Я вздохнула знакомый запах, которого здесь не могло быть, и казалось почувствовала невидимое тепло его ладони на своем плече. Этот образ казалось придал мне сил и отдалил от всего того, что происходило в этой пещере. Я снова оказалась в том темном месте библиотеки, где была прижата к его телу. А потом в своей каморке, когда у меня был кошмар и Цзи Сичэнь успокаивал меня. Я представляла его теплые касания и то, как он обнимал, пока я плакала на его груди.

Открыла глаза. Я теперь могла все видеть, но была настолько погружена в воспоминания, что боль стала какой-то далекой, неважной.

— Он молчит, господин, — удивленно сказал палач. — Он потерял сознание?

— Нет, он смотрит, — злобно ответил Гуань Юньси. — Смотрит сквозь меня. — Он подошел ближе, схватил меня за волосы и запрокинул голову. — О чем ты думаешь, дрянь? О нем?

Сквозь пелену боли я сфокусировалась на его лице. Страх перед ним отошел, я больше не дрожала. Что-то во мне сломалось, и сломалась именно прошлая Юйлань, которая любила, была предана и убита. Её горе, ужас и ненависть во мне переросли. Я больше не боялась своего убийцу.

Улыбнулась окровавленными сухими губами, что не видели воды уже давно.

— Я думаю о том... — прошептала я, — ...как красиво будет гореть твой пурпурный халат.

Гуань Юньси отшатнулся, увидев, наверно, настоящее моё нутро. Или же ненависть, которая смогла воскресить. Я испытывала её сейчас, и он смог её увидеть.

— Достаточно, — прикрикнул он резко, отводя от меня глаза. — Брось его обратно в темницу. Пускай посидит без еды и воды. Посмотрим, как он запоет потом. — Гуань Юньси поправил свой плащ, брезгливо отряхнул рукава и пошел к выходу. — Я еще вернусь, Нин Шуан, и тогда я принесу раскаленное железо, а не палочки для пальцев.

Он покинул пещеру, его шаги эхом отдалялись от нас все дальше и дальше. Палач снял орудие пытки с моей руки и снял кандалы с ноги. Поднял меня за воротник и кинул обратно в клетку на вонючую солому.

— Живучий, — сплюнул он и ушел, забрав с собой факел. И от этого пещера снова погрузилась в темноту.

Я пыталась нащупать пальцы и посмотреть, что с ними теперь, но не могла. Было темно, они онемели, с каждым прикосновением жар усиливался, и я чувствовала только жгучую пульсирующую боль. Прижала искалеченную руку к себе, раскачиваясь и пытаясь её убаюкать, но получалось плохо.

Цзи Сичэнь… Прав ли Гуань Юньси? Он бросил меня?.. Нет, он не мог. Скорее всего он готовит ответный удар, потому что обещал уничтожить его. Гуань Юньси для него такая же кость в горле, которую он во что бы то ни стало вытащит. Я должна верить, даже если нахожусь в такой ситуации, и спасения может не настать.

Закрыла глаза и начала слушать свое сердце, которое стучало очень быстро. Пока оно бьется, я жива, а пока я жива, то буду ждать своего Темного принца. А если он не придет… то мне самой придется переродиться демоном и выбираться отсюда, чтобы перегрызть им всем глотки.