Глава 15

Цзи Сичэнь

Я стоял в своем рабочем покое, вокруг валялись обломки. Я разнес все. Стол, за которым работал, превратился в груду щепок, дорогая фарфоровая ваза, которую подарил Император, разлетелась в пыль от удара об стену, карта Империи, где мы продумывали наши стратегии, была сорвана и смята. Но даже этот погром не принес ни капли облегчения. Внутри кипел гнев, растекаясь по венам жидким пламенем. Перед глазами стояло её бледное, решительное лицо с этим проклятым нарисованным родимым пятном.

«Если с его головы упадет хоть волос, то я сожгу Цензорат дотла. И начну с вашего дома, господин Пэй. С ваших сыновей, дочерей и любимых наложниц».

Я не лгал, когда говорил это и действительно собирался это совершить. Но она… эта маленькая, хрупкая женщина, которую ломали всю жизнь, вдруг решила стать щитом, защитить меня, главу Тайной Канцелярии, у которого руки по локоть в крови.

— Дура, — прорычал в пустоту, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони до крови. — Какая же ты самонадеянная дура, Мо Юйлань.

Я прекрасно знал, зачем она все это делала. Хотела спасти свиток и мою шкуру от бунта, как и шкуры всех слуг Тайной Канцелярии. Они теперь в долгу перед Мо Юйлань, и им придется отдать его. Юйлань расчистила мне путь, чтобы я мог нанести удар по Гуань Юньси и завершить нашу миссию. Но какая же она глупая. Она не понимает, что мне не нужна победа, если цена ей — её жизнь. Может она и была готова принести себя в жертву ради уничтожения Гуань Юньси, но я не мог с этим смириться и позволить ей уйти.

Вдруг дверь скрипнула и вошел Лю, который двигался осторожно, боясь попасть под горячую руку.

— Хозяин, — тихо позвал он. — Мы узнали. Её держат в подземелье Министерства Наказаний.

— Кто допрашивал? — глухо спросил я.

— По бумагам никто. Но тайно туда заходил Министр Гуань, проведя в подземелье около часа. Потом он вышел, а следом за ним вышел палач.

Мир перед глазами на мгновение стал красным. Гуань Юньси добрался до нее. Так еще и вышел с палачом. Мо Юйлань пытали… Я не мог оставить это просто так!

Гнев вспыхнул во мне с новой силой, пуще прежнего, руки задрожали от сдерживаемой ярости. Я хотел немедленно подхватить клинок, выбежать и уничтожить все Министерство Наказаний, потому что они посмели трогать мою женщину.

Закрыл глаза и сделал медленный, глубокий вдох, чтобы загнать демона обратно в клетку. Если я сейчас сорвусь и пойду штурмовать тюрьму, нас обоих казнят к рассвету как преступников. Я не смогу противостоять тысяче солдат, если те нападут на меня. Гуань Юньси только этого и ждет, и я не мог ему так услужить. Мне нужно действовать не так. Нужен такой аргумент, который заставит Министерство Наказаний открыть передо мной двери и вынести Мо Юйлань мне на руках, даже если Гуань Юньси будет против.

— Миссия в Храме Бога Ветра, — произнес я, открывая глаза. — Когда должен прибыть караван?

— Через два часа, на рассвете.

— Мы не будем ждать рассвета. Выдвигаемся сейчас.

— Но, хозяин, они могут еще не прийти...

— Плевать! — рявкнул я. — Перехватим их на подходе. Мне нужен их главарь живьем. И свитки на соль. Прямо сейчас! — Подошел к стойке с оружием и взял свой меч, единственную вещь на свете, которая никогда меня не предавала. — Готовь лошадей. Берем в отряде всех. Если кто-то встанет у нас на пути — рубить без предупреждения.

— А что потом? — спросил Лю. — Даже если мы возьмем главаря, суд займет недели. За это время Нин Шуана...

— Суда не будет, — проверил лезвие, которое сияло холодным блеском. Сталь, на которой было несколько рубцов, но не таких трагичных. Клинок еще побывает во многих битвах. — Я иду не судиться, а торговаться. Но прежде чем мы уедем, отдай приказ пятому отряду теней.

Лю замер, почувствовав исходящую от меня жажду убийства. Я же обещал, а обещания нужно выполнять. Хоть я и не знаю, что с Юйлань сделали, но раз Гуань Юньси выходил из подземелья с палачом, значит, она пострадала.

— Скоро луна будет полностью скрыта с небосвода. Пусть тени окружат в ту ночь усадьбу цензора Пэй Жунци и пустят град стрел с горящей смолой, — процедил я, стискивая рукоять меча так, что побелели костяшки. — Никаких следов не оставлять. Никто не должен видеть наших людей. А раз никто не знает, кто нападал, то и открыто обвинить Канцелярию они не смогут. Нет доказательств.

— Хозяин, но там дети и невинные женщины. Они не виновны…

— Пусть бегут в исподнем, если успеют спастись, — перебил я Лю. — Но перед тем, как тени запустят стрелы, то сделайте так, чтобы они долгое время не могли выбраться из своих комнат. Пускай помучаются. Кому благоволит удача, те выживут. Кому нет, ну так это не наши тяготы. Зато Пэй Жунци будет знать, что с Цзи Сичэнем, главой Тайной Канцелярии нельзя связываться. Теперь все. Выполнять.

Храм Бога Ветра предстал древними развалинами на северном тракте. Полуразрушенные стены, заросшие плющом, и статуя божества с отбитым лицом. Идеальное место для крысиных дел.

Мы ждали в лесу, окружавшем храм. Дождь снова начал накрапывать, смешиваясь с туманом. Я не чувствовал холода, так как внутри горел адский огонь. Каждая минута, которую я тратил здесь, в ожидании проклятого каравана, была минутой, которую Юйлань проводила в подземелье возможно с уже переломанным тело… или мертвая. Эта мысль сводила с ума, заставляя чувства тела обостриться до предела. Я все видел в мельчайших деталях, слышал, как скребутся жуки в траве и чувствовал, как сдавливает грудь напряжение. И вот наконец я услышал желанный звук колес.

— Едут, — шепнул Лю.

На дороге показались огни, телеги и охрана. Людей было много, человек с три десятка. Но мне было все равно

— Атакуем, — скомандовал я.

Мы вылетели из леса все разом и напали на людей, которые не ожидали такого быстрого нападения. Влитой в руку меч свистел в воздухе, рубя все на своем пути. Я не смотрел, только пробирался вперед, даже не закрывая глаза, когда кровь брызгала на лицо. И вскоре передо мной предстал здоровяк с топором.

— Тайная Канцелярия! — заорал он. — Убейте их!

Я сразу понял, кто передо мной. Главарь, которого как раз мне нужно было скрутит живым.

Здоровяк замахнулся топором. Я ушел от удара подныривающим движением и вонзил меч ему в бедро во всю силу, что лезвие вошло полностью. Кровь брызнула на мое лицо, но я продолжил давить. И потом резко вынул.

Здоровяк взвыл и упал на колени, прикасаясь к покалеченной ноге. Но мне было плевать на его трепыхания. Схватил его за волосы и приставил лезвие к горлу.

— Приказ — сдаться! — крикнул я, перекрывая шум битвы. — Или ваш командир останется без головы! — Наемники замерли. Золото золотом, а умирать за уже проигранное дело дураков нет. — Вяжите их, — бросил я своим людям.

Я рывком поднял хрипящего здоровяка.

— Где свитки на соль? — спросил я тихо, приставляя и дальше к нему меч.

— Пошел ты... — сплюнул он кровью.

На моем лице растянулась кривая улыбка. Я резко схватил его за мизинец и повернул. Кость тут же хрустнула.

— Ааааа!

— Где. Свитки.

— В седельной сумке! На серой лошади!

Лю, все услышав, тут же принес сумку, и я вытряхнул содержимое на мокрую землю. Накладные, печати и наконец письмо с личной подписью Министра Церемоний Гуань Юньси, какая и была на чеке. Вот еще одно доказательство, с помощью которого я похороню Гуань Юньси заживо, перед этим заставив испытать муки. Свитков и свидетельства главаря хватило бы, чтобы отправить Министра Церемоний прямиком на плаху. Это было как раз то, ради чего я и Юйлань рисковали все это время. Я держал в руках смерть моего врага.

Но суд — это долго. Император потребует расследования. Гуань Юньси будет защищаться и подключать связи. Процесс затянется на месяцы, а за это время он что-нибудь придумает. К тому же он любимчик Сына Неба. Юйлань не может ждать столько времени, может она уже мертва или её убьют сегодня.

Я смотрел на свитки и на дорогу, ведущую к столице. Выбор был до безумия прост и страшен. Либо я иду на поклон к Императору и теряю Юйлань, либо иду в Министерство Наказаний и шантажирую Гуань Юньси, и он взамен на доказательства отдаёт обратно мою женщину.

Я сжал свиток в кулаке и решение пришло само.

— Грузим здоровяка на коня, как и свитки, — приказал я. — Мы едем в Министерство Наказаний.

— К Министру Фаню? — удивился Лю. — Но он же слуга Гуань Юньси!

— Именно, — вскочил в седло. — Именно поэтому мы едем к нему.

Министр Наказаний Фань был старым лисом, который любил комфорт, деньги и очень не любил проблемы. Когда я ворвался в его рабочий зал, выбив ногой дверь и таща за собой окровавленного главаря, Фань, пивший утренний чай, поперхнулся и выронил чашку.

— Цзи Сичэнь! Ты с ума сошел?! — взвизгнул он. — Врываться в Министерство...

— Заткнись, Фань, — швырнул здоровяка на ковер. — Вот твой подарок. Главарь контрабандистов соли. А вот... — бросил на стол все свитки из мешка, — ...доказательства того, что твой друг Гуань Юньси ворует у Императора.

Фань побледнел, схватил бумаги и пробежался по тексту. Его руки затряслись, а глаза расширились. Он не ожидал такого от своего «друга». А может знал о том, чем промышляет Министр.

— Это... это катастрофа. Если это попадет к Императору... полетят головы. И моя тоже, ведь я покрывал эти караваны.

— Верно, — подошел к столу и оперся на него кулаками. Я был прав. — Твоя голова полетит первой за соучастие.

— Чего ты хочешь? — прошептал он. — Денег? Должность?

— Мне плевать на деньги. И я и так глава Тайной Канцелярии. — Наклонился к его лицу. — У тебя в тюрьме сидит мой слуга по имени Нин Шуан. Его забрал Цензорат вчера.

— Тот мальчишка? — Фань моргнул. — Гуань Юньси просил подержать его в строгости. Говорил, что парень что-то украл...

— Слушай внимательно, Фань. У тебя есть выбор. Путь первый: я иду с этими бумагами к Императору и вскоре ты, Гуань Юньси и вся ваша шайка будете висеть на воротах. Второй путь: ты сейчас же подписываешь приказ об освобождении Нин Шуана, отдаешь мне его. А я... — Сделал паузу. Это было самое трудное сейчас. Я собирался отдать то, что помогло бы отомстить. — ...а я отдаю тебе эти свитки и главаря. Делай с ними что хочешь. Хочешь — казни бандита за «разбой», а свитки сожги. Хочешь — шантажируй Гуань Юньси. Мне все равно.

Глаза Фаня расширились, он не верил своим ушам и своему счастью. Его тело не будет повешено на воротах.

— Ты... ты отдаешь мне такой ход против Министра Церемоний? Ради слуги?

— Да.

— Ты понимаешь, что Гуань Юньси выйдет сухим из воды? Он уничтожит улики, и ты потеряешь все, что накопал.

— Я найду новые улики, — процедил сквозь зубы. — Но слуга у меня один. Подписывай, Фань. Или я иду во дворец.

Фань не был дураком, поэтому живо схватил кисть. Через минуту у меня в руках был приказ с красной печатью.

— Забирай его, — сказал он, пряча доказательства в шкатулку и протягивая приказ. — И убирайся. Ты безумец, Цзи Сичэнь. Отдать такой ход ради простого камушка на доске...

— Он не камешек, — бросил я у выхода. — Он такой же игрок, как и я.

Я шел по тюремным коридорам, закрывая нос воротником. Рядом бежал слуга Фаня, ведя меня по лабиринтам. Отовсюду раздавались стоны и витала мрачная вонь. Стражники, завидев меня, расступались, видя приказ министра и мои злые глаза. Я был готов убить любого, кто встанет у меня на пути.

— Открывай, — приказал я тюремщику и тот поспешно загремел ключами.

Решетка отворилась, света из коридора хватило, чтобы осветить клетку. Юйлань лежала в углу, на гнилой соломе свернувшись в маленький, дрожащий комок.

— Юйлань... — выдохнул я.

Я влетел в камеру и упал на колени рядом с ней. Она не шевелилась. Её одежда была вся мокрая от пота и в грязи. Мазь частично стерлась, открывая бледную, почти прозрачную кожу. Осторожно перевернул ее на спину, и она застонала, не открывая глаз.

— Я здесь, — прошептал я. — Я пришел.

Скользнул взглядом по её телу, ища раны и увидел ее руку. Левая рука была неестественно распухшей, темно-синей, почти черной. Пальцы... были вывернуты под странными углами. Внутри меня что-то оборвалось. Гуань Юньси… Я убью тебя. Я буду медленно резать тебя на куски днями, неделями. Я заставлю тебя сожрать свои собственные пальцы. Но сейчас не время для мести.

Подхватил Юйлань на руки, которая была пугающе легкой. Её голова безвольно откинулась мне на плечо.

— Цзи Сичэнь... — еле слышно прошептала она и открыла мутные, полные боли глаза. — Это сон?

— Нет, — прижал ее к себе крепче, стараясь не задеть больную руку. Внутри меня все тряслось от злости и отчаяния. — Это явь. Мы уходим.

— Ты пришел... — по её щеке скатилась слеза, оставляя светлую дорожку. — Я ждала.

— Прости, что так долго, — мой голос дрогнул. — Я должен был... договориться.

Вынес ее из камеры. Стражники смотрели на нас молча. Никто не посмел остановить главу Тайной Канцелярии, несущего на руках изломанного «слугу». Мы вышли на улицу. Дождь все еще шел, смывая с нас тюремную вонь. Лю подвел коня.

— Хозяин, — он увидел ее руку и побледнел. — О боги...

— В усадьбу, — коротко приказал я. — Гони во весь опор и пошли гонца за лучшим костоправом столицы. Только не иди за Шу Цзыжанем. Найди другого. Я не хочу, чтобы Цзыжань видел его таким.

Я сел в седло, держа ее перед собой, и укрыл своим плащом, закрывая от ветра и дождя. Всю дорогу она то проваливалась в забытье, то приходила в себя, вздрагивая от каждого толчка.

— Больно... — шептала она.

— Терпи, магнолия. Скоро будем дома.

— Я не сказала... — бормотала она в бреду. — Я не сказала ему... про список... он ломал... а я молчала...

— Я знаю. Ты храбрая. Самая храбрая. — Мой голос дрожал.

— Я думала... ты бросил меня...

— Никогда, — уткнулся лицом в ее макушку, вдыхая тюремный запах. — Я продал бы душу Янь-ло Вану, чтобы вытащить тебя. Я продал свою месть, Юйлань. Отдал им доказательства. Гуань Юньси на свободе, но ты здесь.

Она затихла, обдумывая мои слова.

— Ты отдал... доказательства? — ее голос стал чуть четче. — Ты... ты упустил его? Ради меня?

— Да.

— Дурак, — выдохнула она, и в этом слове было столько нежности, что у меня защемило сердце, но и столько же боли, что я решил отпустить нашего врага. — Какой же ты дурак, Цзи Сичэнь.

Она прижалась здоровой рукой к моей груди и закрыла глаза.

— Спи. Теперь я держу тебя.

Я пришпорил коня, понимая, что проиграл. Моя судьба как главы Тайной Канцелярии висит на волоске, потому что Фань теперь держит меня на крючке. Но, чувствуя тяжесть ее тела в своих руках и слабое биение ее сердца у своей груди, я знал: это был единственно верный путь. Я выбрал ее и не готов больше отпускать.