Глава 9

Пятнадцатый день первого лунного месяца, праздник Фонарей. Ночь, когда границы между миром людей и миром духов истончаются и когда тьму разгоняют тысячи огней, а небеса расцвечиваются вспышками дымного пороха. В усадьбе Сюань праздник ощущался иначе, хотя по сути ничего и не изменилось. Царила все такая же напряженная серость и тишина.

Я сидела в своей каморке, заканчивая переписывать список подозреваемых, который мы составили с Цзи Сичэнем. Мои пальцы были испачканы тушью, глаза болели. Внезапно дверь распахнулась без стука. Цзи Сичэнь вошел, неся в руках сверток темной ткани. Он выглядел почти здоровым, лишь легкая бледность и скованность движений напоминали о ране, которую я зашивала всего два дня назад.

— Собирайся, — бросил он, кидая сверток мне на колени. — Мы идем в город.

— В город? — Подняла глаза, оторвавшись от свитков. — Сегодня? Там же толпа. Весь город выйдет на улицы.

— Именно, — он усмехнулся. — Лучшее место, чтобы передать секретное сообщение — это шумная толпа, где никто не смотрит по сторонам, потому что все смотрят на огненные цветы в небе.

— Какое сообщение?

— Мои люди донесли, что сегодня, во время церемонии зажжения главного фонаря, человек Гуань Юньси должен передать чек на соль посреднику. Мы должны быть там и перехватить этот чек.

Я развернула сверток, где лежала простая, но добротная мужская одежда темного цвета и маска лисицы с красными узорами вокруг глаз.

— Почему лиса? — спросила я, проводя пальцем по поверхности.

— Потому что ты — оборотень, Нин Шуан, — Цзи Сичэнь подошел к зеркалу, поправляя свой воротник. Он был одет во все черное, как всегда, но ткань была дорогой и переливающейся, как вороново крыло. На поясе висел меч. — Ты притворяешься мужчиной, слугой и что у тебя нет сердца. Лиса-искусительница тебе подходит.

— Лисы обычно плохо заканчивают в сказках, — заметила я, вставая, чтобы переодеться. — Их убивают охотники или изгоняют даосы.

— Не волнуйся. Твой охотник — я, и я пока не собираюсь снимать с тебя шкуру.

Улицы столицы напоминали реку огня. Десятки тысяч бумажных фонариков разнообразных цветов и форм плыли над головами людей, подвешенные на веревках, или покачивались в руках прохожих. В воздухе витал сладкий аромат жареных каштанов и рисового вина.

Мы шли сквозь толпу. Я надела маску, скрыв свое лицо и нарисованное родимое пятно. Цзи Сичэнь тоже был в маске и в отличие от моей она была черной и закрывающей лишь верхнюю часть лица, с серебряными узорами, напоминающими демонический оскал.

Он шел вперед, прокладывая путь своим широким плечом. Люди расступались перед ним, так как от него исходила опасная сила, которую чувствовали даже подвыпившие гуляки. Я следовала за ним, стараясь не отставать, вцепившись в край его рукава, как ребенок, боящийся потеряться на ярмарке.

— Не отставай, — бросил он через плечо. — Если потеряешься, я не буду тебя искать.

— Я не потеряюсь, — буркнула, уворачиваясь от лицедея с маской, который чуть не сбил меня с ног.

Вокруг царило веселье. Парочки гуляли, держась за руки, дети бегали с засахаренными фруктами на палочках. Смех и музыка разносились отовсюду. Но у меня только и могло сжиматься сердце от острой боли.

Год назад я была здесь с Гуань Юньси. Мы запускали небесный фонарик, написав на нем наши имена. Он тогда держал меня и шептал обещания вечной любви, и я верила, что эта любовь никогда не погаснет. Где теперь тот фонарик? Скорее всего сгорел и упал в грязь, как и моя жизнь.

— О чем задумалась? — голос Цзи Сичэня выдернул меня из воспоминаний, остановившись, и посмотрел на меня сквозь прорези маски.

— О том, что бумага горит быстро, — ответила я.

— Все горит, — философски заметил он. — Идем. Церемония скоро начнется.

Мы вышли на центральную площадь перед башней Золотого Карпа. Здесь народу было столько, что рисовому зернышку негде упасть. В центре возвышался огромный фонарь в форме феникса, который должны были зажечь ровно в час Свиньи.

На возвышении, окруженном стражей, стояли важные чиновники, и среди них был Гуань Юньси.

Я замерла. дыхание перехватило. Он был прекрасен. В новом парадном одеянии, расшитом серебром и синевой, он сиял чистотой и благородством. На лице как всегда растянулась доброжелательная снисходительная улыбка, и он махал рукой. Рядом с ним, чуть позади, стояла миниатюрная, в розовом шелке, с изящной прической, украшенной жемчугом девушка. Я сразу поняла, кто это. Ван Цзяоюэ, его новая невеста.

Она что-то сказала ему, прикрыв рот ладошкой, и он наклонился к ней, отвечая с нежной улыбкой, которая когда-то принадлежала мне.

Ненависть поднялась в моей груди. Мне захотелось сорвать маску, прорваться сквозь охрану и вцепиться ей в волосы. Уничтожить эту идиллию и закричать на всю площадь, что этот «святой» — убийца.

— Спокойно, — жесткая рука легла мне на плечо. Пальцы Цзи Сичэня впились в мою плоть сквозь ткань халата. — Если ты сейчас устроишь сцену, мы оба умрем.

— Он с ней... — прошипела я, не в силах оторвать взгляд. — И смеется.

— А что ему делать? Плакать? — холодно спросил Цзи Сичэнь. — Он выиграл в этой жизни. Пока что. Смотри не на него, дура, а на его руки.

Я заставила себя перевести взгляд. Гуань Юньси держал в руках факел, но его левая рука... была опущена и незаметно передавала что-то человеку в сером, который стоял у подножия помоста, притворяясь слугой, поправляющим ковер.

Крошечный сверток.

— Вижу, — выдохнула я.

— Человек в сером — это наша цель, — прошептал Цзи Сичэнь. — Сейчас он пойдет в толпу. Мы должны перехватить его.

В этот момент Гуань Юньси поднял голову, взгляд скользнул по морю людей и вдруг, словно почувствовав мой ненавидящий взор, он остановился и посмотрел прямо туда, где стояли мы. Нас разделяли сотни голов. Я была в маске и в мужской одежде. Он не мог меня узнать. Но Гуань Юньси нахмурился, улыбка погасла. Он сделал шаг вперед к краю помоста, всматриваясь в темноту под масками.

— Он смотрит сюда, — шепнула я, чувствуя, как холодный пот течет по спине.

— Он видит знакомый силуэт, — спокойно ответил Цзи Сичэнь. — Ты стоишь как аристократка, а не как слуга. Сгорбись.

Но было поздно. Гуань Юньси что-то сказал стражнику, и тот начал проталкиваться сквозь толпу в нашу сторону. Сам Гуань Юньси, извинившись перед невестой, тоже начал спускаться.

— Он идет, — паника захлестнула меня. — Цзи Сичэнь, он идет!

— Не дергайся, — голос Темного принца стал низким. — Хочешь спрятаться? Тогда играй.

Он резко дернул меня к себе, и я врезалась в его грудь. Запах крови ударил в нос, перекрывая вонь толпы.

— Что ты... — начала я.

— Молчи, — приказал он и обхватил меня одной рукой за талию, прижимая к себе так плотно, что между нами не осталось ни капли воздуха. Другую руку он положил мне на затылок, зарываясь пальцами в волосы, сбивая мужской пучок.

— Обними меня, — прошептал он мне в макушку. — Быстро.

Я подчинилась, безопасность была сильнее гордости. Обвила руками его талию, уткнувшись лицом в шею. Под тонкой тканью его одежды я чувствовала жар его кожи и мощный стук сердца.

Гуань Юньси был уже близко. Я слышала его голос, отдающий приказы: «Разойдитесь!». Цзи Сичэнь не сдвинулся с места и стоял как скала посреди бурного потока. Он наклонился надо мной, закрывая меня своей широкой спиной и плащом. От всего происходящего и от такой близости мне стало не хватать воздуха, а сердце забилось сильнее. На щеках начал расползаться румянец.

— Господин, — раздался голос стражника совсем рядом. — Прошу прощения, Министр Гуань желает проверить...

Цзи Сичэнь медленно поднял голову. Я почувствовала, как напряглись мышцы его спины.

— Министр Гуань желает прервать мое уединение? — в его тихом голосе звучала такая угроза, что стражник отшатнулся. — Я не знал, что Церемониальный приказ теперь включает в себя подглядывание за влюбленными.

Гуань Юньси подошел. Я чувствовала его присутствие кожей. Его запах долетел до меня, вызвав приступ тошноты.

— Цзи Сичэнь? — голос Гуань Юньси был полон удивления и скрытой неприязни. — Глава Тайной Стражи развлекается с... мальчиком?

Я замерла и боялась пошевелиться. Мое сердце билось так громко, что, казалось, его слышит вся площадь. Цзи Сичэнь только рассмеялся на слова Гуань Юньси.

— У каждого свои вкусы, Министр Гуань. Кто-то предпочитает богатых наследниц, а кто-то — горячую кровь и преданность, не зависящую от пола.

Он сильнее прижал меня к себе, рука на моей талии скользнула на бедро. Какое… наглое прикосновение! Но я не могла ничего поделать, только вздыхать. Его ладонь жгла мою кожу сильнее огня.

— Этот юноша показался мне знакомым, — холодно произнес Гуань Юньси. — Его фигура...

— Смотрите не на фигуры чужих спутников, Министр, а на свою невесту, которая скучает на помосте, — перебил его Цзи Сичэнь. — Или вы хотите проверить, кто скрывается под маской моего слуги? Но предупреждаю, если вы посмеете коснуться его, — продолжил Цзи Сичэнь, и в его голосе зазвенела сталь, — то я сочту это личным оскорблением. А вы знаете, Министр, я очень обидчив. Хоть у меня плохая память на титулы, но хорошая на лица врагов.

Гуань Юньси колебался. Ссориться с Темным принцем прямо сейчас, на глазах у толпы, было глупо, ведь он только что получил пост. Скандал с главой тайной службы ему не нужен.

— Прошу прощения, — наконец процедил он. — Я обознался. Наслаждайтесь... праздником.

Он развернулся и ушел. Я выдохнула и попыталась отстраниться, но Цзи Сичэнь не отпустил и держал в объятиях еще несколько долгих секунд, пока халат Гуаня не скрылся в толпе.

В этот момент я осознала во всей красе нашу позу. Я прижата к мужчине, которого боится полгорода, его рука на моем бедре и мое лицо у его шеи. Я чувствовала тепло его дыхания на своей коже, и от этого напряжение становилось все больше. Но и с напряжением я почувствовала… возбуждение. К тому же его запах… он пьянил. Так пахнет сила, и она меня пьянила.

Я резко оттолкнулась от него, и Цзи Сичэнь отпустил меня сразу. Он смотрел на меня сквозь прорези маски, и я чувствовала, что он заметил мою дрожь и сбившееся дыхание.

— Ушел, — коротко произнес он. — Не трясись.

— Я не трясусь, — соврала я, поправляя одежду. — Ты... ты трогал меня.

— Я спасал твою шкуру, — он хмыкнул. — Или тебе больше понравилось бы, если бы он сорвал с тебя маску и потащил в темницу?

— Ты мог просто заслонить меня.

— Я сделал то, что было убедительно. Идем, мужчина в сером уходит.

Он схватил меня за запястье и потащил в темный переулок прочь от света фонарей. Мы бежали по узким улочкам, скользя по грязной брусчатке. Шум праздника остался позади, сменившись тишиной трущоб.

Человек в сером быстро шел впереди, оглядываясь. Цзи Сичэнь двигался бесшумно и вскоре знаком показал мне остановиться.

Я прижалась к стене дома, наблюдая за всем происходящим. Цзи Сичэнь нагнал человека в тупике. Короткое движение, и мужчина уже лежал на земле, прижатый коленом Цзи Сичэня.

Цзи Сичэнь обыскал его, достал из-за пазухи сверток и спрятал в свой рукав, потом наклонился и что-то прошептал, отчего лежащий мужчина закивал, трясясь от страха. Цзи Сичэнь отпустил его. Человек вскочил и убежал, растворившись в темноте. Темный принц вернулся ко мне.

— Чек у нас, — он похлопал по рукаву. — И имя посредника тоже. Дело сделано.

— Ты отпустил его? — удивилась я.

— Мертвые не приводят к хозяевам. А вот живые и напуганные — да.

Мы вышли на набережную реки. Здесь было значительно тише, чем у башни. Люди запускали водные фонарики, поэтому тысячи огоньков плыли по черной воде, унося желания смертных к богам.

Мы остановились у парапета. Я сняла маску и холодный ветер ударил в лицо, остужая горящие щеки.

— Ты ненавидишь его, — вдруг произнес Цзи Сичэнь, тоже сняв маску. — Но ты все еще смотришь на него так, словно он солнце.

— Я смотрю на него, как на пожар, который сжег мой дом, — огрызнулась я. — Не путай ненависть с любовью.

— От любви до ненависти — один шаг, но и обратно тоже недалеко, — он повернулся ко мне, опираясь спиной о перила. — Знаешь, что я почувствовал, когда держал тебя?

— Что я костлявая и пахну старыми архивами? — Я напряглась.

— Нет. Я почувствовал, как сильно бьется твое сердце. Как у птицы, которая хочет вырваться из клетки, но боится открыть дверцу. Ты все еще принадлежишь ему, Нин Шуан. Ты дрожала, потому что он был рядом, а не из-за того, что боялась, что он тебя найдет.

— Замолчи, — прошипела я.

— Почему? Правда глаза колет? — он шагнул ближе. — Ты ненавидишь себя за то, что твое тело все еще помнит его руки. И когда я обнял тебя, ты на секунду представила, что это он.

Это был удар ниже пояса. Но… он был прав, хоть и не полностью. Но его слова все равно разозлили меня.

— Ты самонадеянный мерзавец, Цзи Сичэнь! — ткнула пальцем ему в грудь. — Я не представляла его! Я чувствовала отвращение к нему, к тебе, ко всему этому проклятому мужскому роду, который считает, что может брать все, что захочет!

Он больно перехватил мою руку и прижал к себе. Я сразу почувствовала жар и твёрдость его тела. Но если у башни мы были не одни, то здесь никого не было.

— Отвращение? — он наклонился так низко, что его губы почти касались моих. Я ощущала его дыхание на своих губах. В его глазах плясали злые духи, и он не хотел их останавливать. — А мне показалось, что ты прижалась ко мне, ища защиты и тепла.

— Я играла роль! — выкрикнула я ему в губы.

— Плохая актриса, — прошептал он. — Твое тело не умеет врать, твой пульс скачет и зрачки расширены. Ты горишь, магнолия. Ты полна страсти, которую некуда выплеснуть, и хочешь, чтобы кто-то сжег этот яд в твоей крови.

Мы стояли непозволительно близко для мужчины и женщины. Да даже для двух мужчин! Его запах щекотал нос и… я не могла остановиться его вдыхать. Он пьянил, как и все происходящее. Я видела каждую ресничку, окружающую его темные, бездонные глаза, в которых тонула.

Одна моя сторона кричала, чтобы я оттолкнула его. Это все неправильно! Так не бывает и не должно быть! Но мне было сложно. Тело отяжелело, а руки меня не хотели слушаться. Какая-то темная часть меня хотела, чтобы он стер память о прикосновениях Гуань Юньси и доказал, что я не мертва и могу чувствовать что-то кроме боли.

— Скажи мне остановиться, — прохрипел он, смотря на мои губы — Скажи, и я отпущу.

Я молчала и не могла выдавить ни звука. И он подумал, что это согласие, поэтому медленно поднял руку и коснулся моей щеки. Его палец провел по линии челюсти, спустился к шее и властно накрыл пульсирующую жилку. Он держал меня за горло, готовый сжать пальцы в любой момент.

— Ты опасна, Нин Шуан, — прошептал он. — Ты заставляешь меня забывать об осторожности.

В небе над нами с грохотом расцвел огненный цветок. Зеленые и золотые искры осыпались дождем, на мгновение осветив нас ярким, неестественным светом. Цзи Сичэнь отдернул руку, словно обжегся. Наваждение быстро спало. Он отступил на шаг, проводя ладонью по лицу и приводя дыхание в порядок.

— Идем, — его голос стал сухим. — Нам нужно вернуться в усадьбу и рассмотреть его получше.

Он развернулся и быстро пошел прочь, не оглядываясь. Я осталась стоять у реки. Мои ноги дрожали, а губы горели так, словно он все-таки поцеловал меня. Прикоснулась к своей шее, где только что были его пальцы, ощущая призрачные прикосновения.

Я ненавидела Гуань Юньси и боялась Цзи Сичэня. Но сейчас, стоя под осыпающимися искрами, я поняла одну вещь, которая была мне несвойственна. Я хочу быть в огне, даже если в нем погибну. Я хочу… почувствовать себя живой и любимой.

Надела маску лисицы, которая казалась мне теперь родной, словно я действительно была лисой-искусительницей. Или же осознала свою истинную суть. Пока Цзи Сичэнь не скрылся окончательно, я побежала за ним. Мой спаситель, мой мучитель и моя новая страсть.