Глава 13 · Черный дракон оказывается в родной стихии
Когда дневная жара, наконец, начала спадать, и уже можно было рискнуть выбраться из тени под тентами таверны, я посмотрела на сытого и довольного жениха и томно произнесла:
— Думаю, эйр Нуарэ, самое время для десерта.
Постаралась произнести слово «десерт» так, будто я сама была этим обещанным лакомством. Эйр Синистер замер, его взгляд скользнул по моим губам, задержался на них и стал тяжёлым и жгучим.
— Я не в силах отказаться, — сказал он, и в уголках его губ мелькнула та самая улыбка, от которой у меня подкашивались колени.
Я позвала хозяйку Розы приливов. Та, как мы и договаривались, кивнула и пообещала «особенный десерт для почтенного эйра и его эйресс».
Подумалось, что «его» эйресс — это сильно сказано, но как же ласкало слух!
Через мгновение перед нами поставили блюдо под колпаком. Заинтригованный некромант, склонившись, наблюдал, как дэра Исадора снимает крышку. На тарелке не оказалось ни ягод, ни пирожных, ни выпечки — только апельсин, сложенный из бумаги.
— Вы уверены, что это съедобно? — рассмеялся он, качнув головой. — Боюсь, этот десерт даже мыши не стали бы пробовать.
— Иногда суть важнее вкуса, — подсказала я с загадочной улыбкой.
Эйр Нуарэ взял бумажный апельсин в руки, осторожно, чтобы не порвать, развернул и разгладил его, и перед ним оказался лист с рифмованными строчками. Он пробежался по ним глазами и прочёл вслух:
'Чтобы найти Ларэина вкуснейший десерт,
Нужно флоры раскрыть благосклонный секрет.
Коль узнаешь невесту, узнаешь и имя,
И путь сразу ляжет тропою игривой'.
Тень короны поднял на меня глаза, засверкавшие азартом.
— Секрет флоры в Ларэине… Цветочная лавка? — догадался он с ходу. — Но какую из них вы загадали, эйресс Фэрра?
— Я?.. — захлопала ресницами и сделала вид, что совершенно непричастна. — Я в Розе приливов гостья, как и вы, эйр Нуарэ. Разве могу я знать ответ?
Он хмыкнул и прищурился, словно хотел прочитать разгадку прямо на моём лице. Но, увидев лишь хитрые глаза, понял, что ему ничего не светит в плане дальнейших подсказок, усмехнулся и жестом подозвал хозяйку таверны.
— Дэра Исадора, может, вы подскажете мне, какая лавка в Ларэине продаёт цветы столь же красивые и необыкновенные, как моя невеста?
Я поплыла, а опытная женщина только развела руками.
— Почтенный эйр, я содержу таверну, мне цветы разве что для кашпо нужны. Но вот гости… гости у нас всякие бывают. Они-то наверняка подскажут.
Эйр Синистер поблагодарил её и окинул террасу быстрым профессиональным взглядом. Я заметила, как изменилось его лицо: это уже был не только жених на свидании, но и Главный дознаватель короны, который умеет выхватывать нужное из сотни мелочей.
Как и предполагалось, он обратил внимание на девочку лет десяти, сидевшую с матерью за самым дальним от нас столиком. На спинке её стула висела небольшая корзинка, полная оранжевых гибискусов.
— Цветы того же цвета, что и апельсин, как бы намекают, — хмыкнул эйр Синистер, поднялся и протянул мне руку. — Составите мне компанию, эйресс Фэрра?
— С удовольствием, — улыбнулась я.
Мы подошли к девочке с гибискусами, некромант кивнул её насторожившейся матери и опустился на одно колено рядом со стулом дочери. Я наблюдала за сценой, затаив дыхание.
— Привет, малышка, — начал он мягко, но с привычной уверенностью в голосе. — Подскажи, пожалуйста, где вы с мамой взяли такие красивые цветы?
— Я знаю секретное место, эйр, — прошептала хитренькая лисичка, вынуждая наклониться к ней. — Там продают самые свежие и красивые цветы по всём Ларэине!
— И где же оно находится?
— Если я расскажу, почтенный эйр, оно уже не будет секретным.
Я не выдержала и рассмеялась. Эйр Синистер обернулся, посмотрел на меня с озорным укором и усмехнулся. А закрыла нос и рот ладонями, но, думаю, яблочки щёк и смешинки в глазах выдавали меня.
— Ты права, секреты просто так не выдают, — снова вернулся он к переговорам. — Чего же ты хочешь за свой?
— Я люблю всё, что серебряного цвета! — заявила девочка с детской непосредственностью. — У вас есть что-нибудь серебряное?
Я с трудом сдержалась, чтобы не прыснуть снова. Некромант же рассмеялся в голос, достал из кожаного кошеля серебряную сиру и положил её на ладошку ребёнку.
— А теперь рассказывай, — напомнил он лисёнку, с восторгом рассматривавшему новенькую блестящую монету.
Девочка поклонилась и протянула дракону корзинку с гибискусами. На её ручке была повязана жёлтая ленточка, и на ней имелась надпись: «У тётушки Флоры». Эйр Синистер поднялся на ноги и протянул мне корзинку, которую я повесила на сгиб локтя.
— Кажется, у нас есть ориентир, — сказал он, довольный, как Пуфик, греющийся в лучах Солира.
— Вас не провести, эйр Нуарэ, — с улыбкой похвалила я. — Возможно, я недооценила ваш талант следователя, и стоило усложнить загадки.
— Сложность не так важна, если рядом со мной вы, эйресс Фэрра, — неожиданно ответил жених, и я почувствовала, как сердце опять пропустило удар.
Мы рассчитались, поблагодарили хозяйку за душевный приём и вышли к экипажу. Кучер уже ждал нас у дверцы, словно обладал шестым чувством.
— Гурт, — обратился к нему господин, — разузнай, где в Ларэине находится цветочная лавка «У тётушки Флоры». Мы направимся туда.
— Будет сделано, претёмный эйр, — кивнул кучер — высокий мужчина с густыми седыми усами и добродушным лицом.
Эйр Нуарэ подал мне руку и помог забраться в экипаж, а затем поднялся следом и… Сел не напротив, как все чинные аристократы, а рядом со мной.
Я склонила голову, опустила ресницы, как сама невинность, и подумала, что у меня тахикардия. Ничем иным нельзя было объяснить, что рядом с этим мужчиной моё сердце начинало выделывать цирковые кульбиты и пускаться в пляс.
— Я смутил вас?.. — поинтересовался он и попробовал подняться, чтобы пересесть, но я накрыла его ладонь своей и тем самым удержала рядом. Эйр улыбнулся. — Так вы задумали всё это, чтобы испытать меня, эйресс Вивиан?
— Чтобы развлечь вас, эйр Синистер, — я подалась к нему и посмотрела снизу вверх. Стоило ему наклониться, и наши губы соприкоснутся. — И чтобы показать вам иной Ларэин — романтичный, радостный и светлый.
— И соблазнить? — его голос стал ниже и глубже.
— Если получится…
Некромант прикрыл глаза и потянулся к моим губам. Я вся подалась к нему, вытянулась струной, и уже ощутила тёплое дыхание мужчины, когда Гурт щёлкнул вожжами, и экипаж пришёл в движение.
Меня дёрнуло вперёд, и я бы, наверное, слетела с сидения, если бы эйр Нуарэ не поймал меня в свои объятия. Короткий миг мы тяжело дышали, не сводя друг с друга глаз, а затем тихо рассмеялись.
Я поняла, что квест начался, но главное испытание — вовсе не загадки и не точки на карте. Главное испытание — удержаться на грани и не позволить эйру-некроманту сделать со мной всё, что мне хотелось бы, чтобы он сделал.
Эйр Синистер Нуарэ
Ксилантис, Ларэин
Я всё ещё ощущал её дыхание, тепло и мягкие губы, опасно близкие к моим. В экипаже мы почти перешли черту — и это «почти» оказалось хуже любого поцелуя. С того мгновения я не мог думать ни о чём другом.
Губы эйресс Вивиан стояли у меня перед глазами, манили, дразнили, лишали покоя. В первый раз за долгое время я боялся самого себя — не тьмы, смерти и некромантии, а жажды прикоснуться к этой женщине.
Когда колёса экипажа остановились, я едва удержался, чтобы не притянуть её к себе. В груди разгоралось желание, но я заставил себя сдержаться. Слишком рано. Слишком легко я мог показаться эгоистом.
Знал: если надавлю, если дам волю страсти, то потеряю её хрупкое доверие. А это хуже, чем потерять себя.
Кучер распахнул дверцу, опустил подножку, и перед нами открылась высокая деревянная арка, увитая белыми розами. Каменные ступени за ней уходили вниз, прямо в скалу.
— Ты точно не ошибся, Гурт? — спросил я.
А эйресс Фэрра улыбнулась и, приподняв юбки, выпорхнула из кареты. Я последовал за ней и заметил краем глаза деревянную табличку-стрелку с надписью: «У тётушки Флоры».
Указатели, как и пологие каменные ступени, уводили нас ниже, и прохлада невесомым шлейфом ложилась на плечи и дарила временное облегчение. Свет стеклянных фонарей с широкими свечами внутри играл на влажном камне, а дикая белая роза, вплетённая в перила, дразнила неуловимым ароматом.
Я подал невесте локоть, чтобы в случае необходимости поддержать, эйресс Вивиан взяла меня под руку и прижалась ко мне, словно ища защиты. Как я и опасался, облегчение рядом с ней оказалось более, чем временным.
Мы спустились в грот, и дыхание перехватило от красоты природы.
Прозрачная вода отливала бирюзой и ловила отблески Солира, пробивавшегося сквозь естественное световое окно в своде. Оттуда низвергался небольшой водопад, разбиваясь на хрустальные брызги, и его гул отзывался мягким эхом в каменных стенах.
Между камней пробивались папоротники, плющ и цветы лантаны, и их тонкий аромат смешивался с солёным дыханием моря. Это было место, где природа сама сотворила убежище, в котором скрывалась небольшая цветочная лавка.
Эйресс Вивиан, увлечённая и восторженная, шагнула к подземному озеру. Я забыл про грот и смотрел на неё. Она сияла ярче Солира, и я вновь ощутил, что жар, разгорающийся во мне при виде неё, опаснее любого пламени.
В дверях цветочной лавки показалась сама тётушка Флора — пышная женщина с весёлыми зелёными глазами, пахнущая свежей землей, розами и мёдом. Она поклонилась нам, но вместо приветствия заговорила в стихах:
Чтобы продолжить путь свой, эйр почтённый,
Цветок любимый выбери невесты непременно.
Лишь тот единственный, что сердце ей откроет,
Даст ключ от двери, где сладость ждёт героя.
Я задумался. Эйресс Фэрра стояла рядом, и её голубые глаза смеялись надо мной. Задача была проста на первый взгляд и невыполнима на деле. Как выбрать любимый цветок девушки, о которой я не знал практически ничего?
Я пробежался взглядом по невесте с ног до головы, и зацепился за мелкие цветочки, украшавшие её роскошные пышные локоны.
— Если бы речь шла о миозотисе, — предположил я, всматриваясь в лукавое личико, — было бы слишком просто, правда?
Эйресс Вивиан улыбнулась, но не ответила. Прошла вглубь лавки, где в деревянных бочках хранилось бесчисленное множество разнообразных цветов, и касалась кончиками пальцев бархатистых лепестков.
Я следил за каждым движением. И чем дольше смотрел, тем труднее становилось думать. В её походке и жестах неуловимая грация, в наклоне головы — загадка.
Поймал себя на мысли, что анализирую её так же, как улики в деле, но каждый раз сбиваюсь, любуясь тонкой талией, нежным лицом с тонкими аристократическими чертами, сияющими светлыми глазами…
И вдруг картинка сложилась. Голубые глаза, голубое платье, голубые цветы в волосах — в её облике всегда присутствовал оттенок неба и воды. Круг поисков сузился, я прогуливался между рядами бочек, присматриваясь к голубым сортам.
Что ещё я знал об эйресс Фэрра? Она изящная, открытая и простая и в то же время таинственная и необыкновенная. Редкий цветок, хрупкий.
— Я выбираю голубые ирисы. Соберёте букет для моей обворожительной невесты, дэра Флора?
Хозяйка лавочки улыбнулась, словно заранее знала ответ. Она подготовила для эйресс Вивиан букет — щедрый, объёмный, живой. Мы с тётушкой Флорой рассчитались, и я протянул цветы своей спутнице.
— Это мои любимые, — заметила она, вдыхая ненавязчивый свежий аромат.
Я улыбнулся, как влюблённый дурак. В основном, потому что не знал, правда ли я угадал, или тактичная невеста согласилась бы на любой вариант ради моей победы.
В подарок тётушка Флора вручила мне открытку, на которой было изображено уютное уличное кафе и виднелась вывеска: «Сладости и страсти». Я поблагодарил её и устремился к каменным ступеням, когда грантесса окликнула меня:
— Эйр Нуарэ, здесь так красиво и легко дышится, давайте немного посидим у воды?
Я хотел возразить, ведь инстинкты ищейки гнали меня на следующее место, но… не смог. И даже вспомнил, что у меня свидание, а не расследование.
Мы устроились на краю природного плато у самой воды. Эйресс Фэрра, ничуть не смущаясь, прямо в платье уселась на каменную поверхность, сняла туфельки и подняла край юбок, открыв до колена стройные ноги.
На миг я замер и забыл, что хотел сказать. Она же опустила маленькие аккуратные ступни в прозрачную воду и, смеясь, заболтала ими, любуясь сверкающими в лучах Солира брызгами.
— Почему вы не присоединитесь ко мне и не попробуете тоже, эйр Синистер? — спросила очаровательная в своей непосредственности девушка. — Дайте себе немного расслабиться, почувствуйте жизнь кончиками пальцев.
— Я к такому не привык, — усмехнулся, смутившись, как мальчишка.
— Разве я не упомянула? — она притворилась вспоминающей и прикусила ноготок. — Цель сегодняшнего дня — делать то, к чему вы не привыкли. Открывать новое, удивляться, дышать и наслаждаться моментом.
Я смотрел на неё и понимал, что уже сделал. Позволил себе желать её, чувствовать нечто большее, чем страсть, видеть свет и тянуться к нему. Я загонял себя в ловушку, и впервые в жизни хотел остаться в ней по доброй воле.
Эйресс Вивиан смотрела на меня со столь трогательным доверием, что я вновь поддался её обаянию. Снял сапоги, закатал брюки и опустил ноги в прохладную воду. Она положила ладонь на шероховатый камень рядом с моей рукой и как бы невзначай коснулась мизинцем моего.
Вздрогнул и понял: да, я чувствую. Мир, каким никогда его не знал. Себя — таким, каким не ожидал увидеть. И что-то бесконечно важное — в этой девушке с заразительным смехом, в её искренности и теплоте.
Я не сказал этого вслух, только любовался ею. А внутри горел сильнее, чем от магии игнариев.
Эйресс Вивиан Фэрра
Ксилантис, Ларэин
Кондитерская «Сладости и страсти» встретила нас запахом тёплой выпечки и фруктовых отваров — густой, уютный аромат, в котором хотелось раствориться и забыть обо всём.
Мы с эйром Нуарэ выбрали террасу: снаружи столики были кованные, ажурные и покрашенные в белый цвет, а вокруг — цветы, солречные зайчики, лёгкий гул и смех гостей, а под нами — шум волн, будто истинный голос Ларэина.
Официантка — миловидная светловолосая молодая девушка — подошла к нам, покачивая бёдрами, и буквально облизывала некроманта взглядом. Она крутилась вокруг него, как пчёлка вокруг нектара, и изо всех сил старалась помочь с выбором.
Я ощутила укол ревности — нелепый и внезапный, как заноза. Невесты на отборе — ещё ладно, у них свои игры, нередко политические. Но тут… меня задело, я нахмурилась и уткнулась в меню, потому что понимала, что глупо ревновать свободного мужчину.
Он ничей и уж точно не мой.
— Что посоветуете? — произнёс эйр Синистер нейтральным тоном.
Я ждала, что его взгляд задержится на очаровательной ямочке на щеке у официантки, или на её ещё более очаровательной высокой груди, но жених и бровью не повёл: говорил с ней, а смотрел только на меня.
— Что-то не так, эйресс Фэрра? — спросил он, оторвавшись от выбора выпечки и пирожных на любой вкус. — Не любите карамель? Можем взять что-то менее сладкое.
Я улыбнулась, поняв, что дракон решил, будто меня огорчил неудачный выбор десерта. В проявленном внимании было что-то очень трогательное и заботливое. Я покачала головой и подняла на него взгляд:
— Эйр Нуарэ, раз сегодня день сюрпризов, — начала я, а он насмешливо вскинул бровь, — как вы смотрите на то, что мы молча выберем десерт друг для друга и посмотрим, что из этого получится?
— Я не против, — в его голосе появилась тёплая игривая нота.
Мы переглянулись, и, не проговаривая вслух, показали официантке по пункту в меню. Девушка кивнула, но, уходя, снова подарила Тени короны долгий томный взгляд.
Через несколько минут к нам вышел сам хозяин десертной лавки — мужчина лет шестидесяти, сухощавый, в белом фартуке, с серебристыми висками и ясными глазами. Он поклонился нам и улыбнулся:
— В подарок для уважаемых гостей из Наэриса наш фирменный отвар влюблённых, — сказал он и поставил на столик глиняный кувшин. — В основе тёмное вино, алый апельсин, гранат, мёд, корица, ваниль и мускатный орех — ничего лишнего, но предупреждаю, эйр и эйресс: он горячит.
— Звучит соблазнительно, — улыбнулась я, — спасибо.
Хозяин разлил напиток в два высоких бокала, из которых потянулся тёплый, пряный, многообещающий аромат. Я сделала маленький глоток — выверенный, в меру сладкий глинтвейн из отменного домашнего вина, фруктов и натуральных специй.
— Горячо, — сказал некромант, пригубив его.
Не знаю, как жениху удавалось смотреть на меня так, что я чувствовала себя его добычей, но понимала, что он совсем не об отваре.
— И правда становится жарко, — поддержала я и приподняла волосы, чтобы прохладный ветерок с моря Тиррэн охладил шею и грудь.
Эйр Нуарэ небрежным движением снял дублет и остался в белой рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами. Я любовалась линией его шеи, широкими плечами и красивыми очертаниями мышц груди.
В ответ я, не торопясь, приспустила платье с плеч, отчего вырез стал ещё смелее. Жених прищурился, и его пальцы на столе дрогнули, но я сделала вид, что ничего не заметила.
Официантка вернулась с подносом, на котором стояли расписные керамические тарелочки с двумя одинаковыми десертами.
Мы с эйром Синистером переглянулись и рассмеялись, поскольку оба выбрали пирог с нежным лимонным муссом, белковым кремом и тонкими узорами марципана, с двумя шариками мороженого: ваниль и лайм.
— Кажется, у нас совпадают слабости, — заметил он, отсмеявшись.
— Или предпочтения, — я провела ложечкой по гладкой жёлтой поверхности своего кусочка и отломила у него носик. — Попробуете?
Жених наклонился, и я поднесла ложку к его губам. Дракон взял десерт осторожно, коснувшись кончиком языка, и мне вдруг страшно захотелось, чтобы он так же коснулся моих губ. Глинтвейн для влюблённых и правда подливал масла в огонь.
— М-м-м, — грант Нуарэ прикрыл глаза от удовольствия. — Умеренно сладко. Кислинка лимона… Невозможно оторваться.
— Искушаете, претёмный эйр, — усмехнулась я и попробовала следующий кусочек.
Пирог оказался безупречен: рассыпчатая основа, мягкий мусс, тонкий марципан и кисло-свежий шлейф — будто на языке расцвёл маленький солречный сад.
Мы ели сладкое и кормили друг друга, дразнили чувства и желания, смеялись, запивали пряным тёмным вином, и каждый глоток делал кожу отзывчивее, воздух гуще, а любое движение — плавнее.
Время текло незаметно, и так же незаметно перед нами снова возник хозяин лавки «Сладости и страсти». Он поклонился и произнёс заговорщицким тоном:
— У меня есть послание для достопочтенного эйра, — Тень короны хмыкнул, как если бы ни минуты не сомневался, и жестом велел ему продолжать:
Где смех Солира разбрызган на стекле,
Подручным средством свет лови смелей.
И коли луч его направишь куда надо,
Ещё на шаг приблизится твоя награда.
Я старалась держать лицо и прятала улыбку, пока эйр Нуарэ взвешивал каждое слово. Мы переглянулись. Он подмигнул мне и взял со стола ложку — полированный металл создал солречный зайчик.
— Поймать свет Солира, — усмехнулся некромант. — На стекле… витрина.
Он приподнял и наклонил ложку так, чтобы направить луч на внешнюю витрину. Прошёлся по нему пятнышком света, как пальцем по строчкам письма, и вдруг в центре проступили буквы, будто их кто-то написал невидимыми чернилами и спрятал до нужного часа: «Сверкание Солира».
— Вот и ответ, — продемонстрировал он красивую белозубую улыбку.
Я кивнула, но не один из нас не спешил подняться из-за стола. Мы остались в тени цветов и отголоске аромата ванили, и я осознала: если мы ещё немного посидим молча, играя в гляделки, то всё остальное — загадки, титулы, самообладание — расплавится, как сахар на жаре.
— Вы невозможны, эйр Нуарэ, — вздохнула я в притворном расстройстве. — Вы разгадали почти все мои загадки, и ни над одной не задумались дольше, чем на пять минут. Вы такой внимательный и настойчивый, что тошно!
— В конце концов, я Тень короны, — усмехнулся он. — Должность обязывает и формирует привычку замечать, анализировать и запоминать каждую мелочь. Вы простите мне моё несовершенство, эйресс Фэрра?
— Я подумаю, претёмный эйр, — лукаво улыбнулась я. — Посмотрю, как вы проявите себя в дальнейшем.
— Мне нужно стараться или перестать стараться? — поддразнил он.
Мы расплатились. Хозяин, довольный, как сытый кот, проводил нас и пожелал «долгой сладости и коротких недоразумений». Некромант подал мне руку, и его прикосновение обожгло, хотя Солир скрылся за облаком, и город стал прохладнее и нежнее, как ликёр, разбавленный сливками.
— Готовы продолжить, эйресс Вивиан? — спросил он.
— Разумеется, эйр Синистер.
Я чувствовала — в каждом вдохе, в каждом мгновении — его, нас, Ларэин, словно придуманный для свиданий и признаний. Знала, что легче не станет. Нас наполняла сладость, но вместе с ней и страсть.
И правда, от которой уже не спрячешься в шутках и загадках.