Глава 16 · Пуфий I Великолепный ощущает, как разгорается Искра

Вот какая ирония: будь ты героиней или храброй спасительницей, ты всё ещё остаёшься лишь одной из невест, и место тебе никто не забронирует.

В центре стола сидел эйр Синистер Нуарэ, по правую руку от него довольный жизнью преор Адриан Валмирон, по левую — весёлый и ироничный эйр Киллиан Лафабьер.

Слева от Медного эйра — стул для эйресс Селесты Нуарэ. Справа от наследника престола устроился эйр Омалкар Вейт. Надеюсь, забывший о моём существовании.

Мне же досталось место в самом конце стола, максимально удалённое от жениха, которого уже очаровывали более удачливые и предприимчивые эйресс. Ну что ж, не на полу, и на том спасибо.

Эйресс Виту-Вивиан Ирэн Фэрра такими мелочами не сломить!

Я пододвинула стул вплотную к столу и развернула почти вполоборота, чтобы видеть дракона-некроманта, и чтобы он видел меня. Пусть расстояние станет струной, что рождает между нами романтическое напряжение.

Шёпот стих, стоило всем усесться. Франческа всячески извивалась, чтобы захватить внимание дракона-некроманта. Корделия красовалась и хищно улыбалась, уверенная, что этим вечером сцена будет принадлежать ей.

Пусть думает так и дальше.

Эйра Катриона Инальди поднялась со своего места, и гости замерли в предвкушении эффектного зрелища и свежих интриг. Её приятный ровный голос наполнил центральный зал:

— Мягкого сумрака, эйры и эйресс, рады приветствовать вас в Наэрисе на втором испытании отбора. Оно предназначено для того, чтобы невесты эйра Нуарэ показали силу и красоту своего магического дара. Приступаем.

Музыкантам подали знак, и званный вечер начался. Заиграли струнные и духовые, торжественные симфонии потянулись к сводам. Я нашла взглядом маэстро Меркусио Кантелли, кивнула ему и улыбнулась.

Первой выступала эйресс Сиа́рра Неве́йн — та, что из числа умных молчаливых невест. Она вышла в центр, и лёгкий ветерок пронёсся по залу. Вокруг неё закружились капельки дождя, но вместо того, чтобы падать вниз, они поднимались вверх, сверкая, как россыпь драгоценных камней.

Одним взмахом руки аэрель превратила их в огранённые ледяные кристаллы, которые в конце обернулись туманом. Из него вылетели десятки дымчатых бабочек, садившихся гостям на плечи и таявших с невесомым ароматом сандала.

Зал замер, заворожённый её властью над магией воздуха.

Эйресс Франческа дель Миррос выступала в шелковом лазурном платье, намекающим на принадлежность к аквантам.

С помощью своего дара она соткала зеркальные глади воды, парящие в воздухе. В них отражалась сама Франческа, и отражения улыбались, танцевали и кланялись. Затем они обрели форму, словно водяные манекены, и четыре зеркальных двойника невесты повторяли за ней каждое движение.

Публика ахала, заворожённая её тщеславным мастерством.

Эйресс Теодора Сагвель вышла уверенной поступью, с мечом за плечами. Лишь быстрое движение ладони вдоль лезвия, и пламя охватило его, не обжигая невесту.

Она показывала эпичные военные фигуры с клинком, и языки огня срывались с него и превращались то в горящие розы, то в огромные кольца, то в пламенную армию, рассыпавшуюся искрами по воздуху.

Строгая, серьёзная и сдержанная эйресс Доротея Пильмари опустилась на одно колено и коснулась пола кончиками пальцев.

Камень дрогнул, и на глазах у изумлённых гостей из гладкого мрамора выросли изящные статуи — эйры и эйресс, боги и магические существа, целый спектакль из старинных легенд. Скульптуры подчинялись каждому движению её пальцев, а в конце вернулись в исходное положение.

Выступления сменяли друг друга. Я старалась смотреть их краем глаза, как отвлечённый зритель, и не зацикливаться на том, что каждая следующая невеста сильнее и изобретательнее предыдущей, а я…

Со мной давно всё ясно.

Однако вот чьё исполнение я не могла пропустить, так это эйресс Луизы Ольвирен.

Плавный взмах кисти — и прямо из воздуха хлынула морская вода, взметнулась, послушная её воле. За спиной акванты из сияния капель проступил силуэт парусного корабля, сотканного из прозрачной изумрудной воды. За ним — ещё и ещё.

Миниатюрный флот из детально воспроизведённых фрегатов выстроился вокруг хозяйки, мерцая в свете кристаллов-накопителей. Девушка позволила флотилии проплыть по залу, как по морю, и в финале корабли разлетелись в тысячи крошечных капель.

Я от души аплодировала подруге, и все остальные тоже. Луиза владела мощнейшей магией воды, а контролировала её играючи, и всех, включая эйра Нуарэ, очень впечатлило увиденное.

Не ударила в грязь лицом и эйресс Корделия Ар'Касса. Как и ожидалось, она тоже была очень одарена магически и умела себя преподнести наилучшим образом.

Грантесса раскинула руки в стороны, и за её спиной расправил крылья огромный феникс из чистого пламени. Он взмыл вверх, описал круг над залом, и воздух стал горячим, а на гостей посыпались искры, но они не обжигали.

Корделия улыбнулась, как победительница, и сделала изящный жест кистью. Часть языков пламени отделилась от феникса и трансформировалась в величественного дракона — символ рода Нуарэ. Феникс и дракон закружились в танце над её головой, переплетаясь, как будто намекая, а в конце рассыпались фейерверком.

Гости заволновались и пришли в движение. Эйресс Ар'Касса боготворили и считали фавориткой отбора, даже эйр Синистер подался вперёд и с улыбкой любовался её демонстрацией силы.

Эйресс Фелиция Галтэа выплыла с любезной улыбкой, провела открытыми ладонями снизу вверх, и на глазах у знати начала возвышаться хрустальная оранжерея.

Будучи одарённым терраноксом, она создавала из мрамора и земли разноцветные минералы, а из них — хрупкие на вид прозрачные цветы из кварца и аметиста.

Они росли прямо из пола и раскрывались один за другим, образуя радужную клумбу, переливающуюся в свете свечей и канделябров. В финале цветы превратились в сияющую пыль и исчезли, оставив аромат росы на свежей траве.

Юная эйресс Розалин Линнель, когда настала её очередь, прикрыла глаза, будто прислушиваясь к дыханию своей стихии. Плавное движение её пальчиков, и воздух дрогнул, зашевелился, побежал по невидимым путям.

Ветер зазвенел, пролетая между стеклянными бокалами на столах, зашуршал в резных арках, задрожал в канделябрах, превратив их в струны. Зал наполнился дивной музыкой — прозрачной, тонкой, словно пели сами небеса.

Младшая невеста подбросила в воздух несколько длинных, цветных, полупрозрачных лент. Их подхватил поток воздуха и закружил вокруг неё, переплетая ленты и образуя из них причудливые формы — то цветок, то ракушку, то бабочку.

С каждым новым выступлением я всё больше начинала мандражировать, потому что все они были великолепны и казались истинным чудом. Каждая эйресс раскрылась и показала себя особенным образом.

Осталась последняя невеста — я.

Почувствовала, как сгустилось напряжение в зале. Заметила, как напряжён эйр Синистер Нуарэ. Он сидел неподвижно, но пальцы сжимали бокал так, что тот грозил треснуть. Он ждал. Все ждали.

— Эйресс Вивиан Фэрра, — произнесла эйра Катриона, — прошу.

На секунду показалось, что я сейчас позорно упаду, и на этом всё закончится.

Пор-р-рви их, Виа! — зазвенело в голове, как колокольчик, а в груди разлилось живительное тепло. — Р-разожги Искр-р-ру! Можешь, девчонка!

Я поднялась, сделала глубокий вдох и позволила себе стать пламенем, а алому платью — моими языками. Вышла в центр зала с высоко поднятой головой и поймала на себе взгляд эйра Нуарэ — мягкий и встревоженный одновременно.

Как будто он уже знал, что я устрою бурю, и умолял о пощаде.

Я подала знак пажам, с которыми договорилась накануне, и они вынесли стулья, повторявшие кресла эйров Нуарэ, Лафабьера, преора Валмирона и советника корэла. С загадочной улыбкой я пригласила их пересесть в первый ряд.

Эйры Синистер и Киллиан поднялись первыми, спустя полминуты к ним решил присоединиться преор Адриан, а эйр Вейт скривил рот, сделал вид, что его всё это не касается, и остался на своём месте.

По ряду невест, которых я оставила в конце, прошёлся возмущённый ропот, но меня это не волновало. Я хотела, чтобы некромант оказался ближе и стал частью моего выступления.

— Мягкого сумрака, эйры и эйресс, гости претёмного эйра Нуарэ, — провозгласила я без страха и сделала всем завистникам грациозный реверанс. — Сегодня я покажу вам редкую магию — магию притяжения.

Музыка маэстро Кантелли разлилась по залу. Она раскрывалась мягким, томным звучанием, словно шёпот под ухом, а потом нарастала, дразнила, манила. Когда мелодия коснулась слуха, моё тело само двинулось навстречу знакомому ритму.

Я сделала первый шаг — медленный, скользящий, как по воде. Потом второй — и лёгкий поворот бедром, будто волна прокатилась по моему телу. Руки взметнулись в воздух плавным движением, я провела ладонями по шее, груди, талии, бёдрам словно рисуя направляющие взгляд линии на самой себе.

Шёпот прокатился по залу, но я не сводила глаз с эйра Синистера. На тёмном дублете сверкнула серебряная брошь-звезда — жених сдержал обещание носить мой подарок. Его драгоценный подарок тоже украшал мою шею этим вечером.

Сорвала с себя белый воротник-партлет, и лёгкая ткань скользнула на пол, обнажив ключицы, шею и верх груди. Я почувствовала, что скинула с себя не кусочек ткани, а страх и волнение.

Вздохи гостей слились в единый вздох, но меня не интересовали гости — только он.

Уголки губ некроманта дрогнули в полуулыбке, он прищурился, крылья носа хищно шевельнулись. Понял, что я бросаю вызов, и что ему придётся несладко.

Я танцевала историю — о том, как пустышка разрывает невидимые оковы и обретает голос, свет, огонь. Как бархатными лепестками платья её покидают сомнения. Как на глазах из разодетой, но обыкновенной невесты, к которой можно относиться по привычной схеме, рождается девушка, которую невозможно забыть.

Когда сорвала первый разрезной и распашной рукав, я услышала за спиной возмущения и шок.

Чёрные глаза эйра Нуарэ сверкали так, что я забывала дышать. Он сидел прямой, как натянутая тетива лука, и я чувствовала его напряжение кожей. Поэтому сбросила второй бархатный рукав.

На мне ещё оставались тонкие внутренние рукава из белого батиста, и я дала публике минутную передышку.

Приближалась к жениху, покачивая бёдрами, делая движения то чёткими, то текучими. И изгибалась, отдаваясь ритму, то приподнимая грудь, то резко уводя её назад. Ладони творили в воздухе колдовские узоры, и каждый их них манил его ко мне.

В повороте обняла свои плечи, сорвала белые внутренние рукава и отбросила их в сторону, как ленты. Руки обнажились от кончиков пальцев до самых плеч. На промелькнувших лицах женщин — ужас, на лицах мужчин — восторг.

А в глазах Тени короны… животный голод, не прикрытый даже его обычной сдержанностью, но мне этого было мало.

Я схватила ткань нижней юбки и дёрнула — её основная честь соскользнула по ногам, как лепесток. Осталась верхняя распашная юбка с высоким разрезом, а под ней — полупрозрачный батист чуть выше колена.

Я не пересекла границу приличия, но подступила к ней так близко, что присутствующие затаили дыхание. Меня ненавидели, меня обожали. Хотели растерзать, хотели заполучить. Одни считали шлюхой, другие видели богиню.

На самом же деле я была всего лишь молодой женщиной, говорящей особенному мужчине о своих чувствах и желаниях с помощью танца и языка тела.

Понимая, что терять нечего, взялась за корсаж и резким движением разорвала его верх. Треугольный вырез раскрыл соблазнительную ложбинку груди. Мужчины заволновались, женщины задохнулись от негодования.

Однако я заметила лишь, как жених стиснул зубы, а под кожей на его скулах заходили желваки.

Приближаясь к нему, я скинула лёгкие шёлковые туфельки и прошлась по полу босиком. Мрамор под стопами был холодным и контрастировал с жаром, разгоравшимся в груди. Неистовым, но правильным. Будто пламя пробуждалось во мне и наполняло каждую жилку.

Когда я оказалась рядом с эйром Нуарэ и поставила ногу на носочек прямо ему на колено, сердце оборвалось. Сквозь одежду я чувствовала силу и жар его молодого тела и окаменевшие мышцы.

Я помнила, что должна улыбаться, держать лицо, играть, но внутри меня всё кричало: хочу его. Дразнила дракона-некроманта и горела от того, как он отзывался на каждый мой жест и движение.

Горячая ладонь жениха погладила мою голень. Преор Адриан, наслаждавшийся действом, озорно присвистнул. Они с эйром Лафабьером переглянулись и зааплодировали.

Я сделала последний шаг — и оказалась на коленях у одного из самых влиятельных мужчин Ксилантиса. Села верхом, положила его ладони себе на талию и почувствовала, как перехватывает дыхание.

Его руки были тёплыми, тяжёлыми, сильными — и мне хотелось, чтобы они опустились ниже. Прогнулась в спине и отклонилась назад, отчего волосы ниспали тёмным водопадом, а грудь подалась вперёд.

В зале ахнули.

Я медленно описала корпусом круг, хотя пресс дрожал от напряжения, а дыхание становилось всё тяжелее. Эйр Синистер поддерживал меня под поясницу, как хрупкий цветок.

Распрямившись, я поймала его взор, в котором плескался тёмный огонь, и почувствовала себя самой желанной женщиной в мире. Знала, что он ощущает моё тело, движения, быстрое сердцебиение.

Знала, что он горит.

И осознала, что танец притяжения — это не игра и не уловка. Это моя клятва. Я пообещала ему всё, что имела: желание, страсть, готовность отдать своё тело и душу. Выразила в движении то, что не могла сказать словами.

Музыка достигла пика, как и напряжение эйра Нуарэ. Я ощущала это, сидя на его бёдрах. Подалась вперёд, почти коснувшись его носа своим, вдохнула запах кедра и ветивера и, не касаясь, обрисовала по воздуху абрис его лица кончиками пальцев.

Я чувствовала, что он уже не способен скрыть своего возбуждения, и это дико заводило. Поймала его затуманенный взор и провела кончиком языка по своим губам — медленно, откровенно, развратно.

Он сорвался и потянулся за поцелуем, но я вспорхнула с его коленей, словно ласточка, вновь оставив дракона заведённым до предела, после чего вернулась в центр зала и поклонилась.

Сначала в глубоком реверансе, полном почтения, лицом к преору, эйрам и советнику. Затем — к гостям, уже с большей небрежностью и лёгкой насмешкой во всём облике, кроме лица, чтобы меня невозможно было уличить.

Вокруг воцарилась мёртвая тишина — я слышала, как стучало собственное сердце. Все взгляды были прикованы ко мне, и затишье сгущалось, как перед наступлением бури.

Я вздрогнула, услышав за спиной громкие уверенные хлопки — преор Адриан Валмирон поднялся со своего места и аплодировал мне с лукавой усмешкой на губах. Его поддержал изумлённый, но впечатлённый эйр Киллиан Лафабьер.

И среди гостей раздались первые хлопки — редкие, осторожные, удивлённые. Волна оваций ширилась и росла, но я её не ждала и не желала. Смотрела лишь на эйра Синистера, пытаясь разгадать, что он чувствует и как отреагирует.

Дракон-некромант не хлопал.

Он тяжело дышал и смотрел на меня, как будто видел в первый раз.

— Эйресс Фэрра, — кашлянула эйра Катриона за моим плечом, — пожалуйста, сходите и переоденьтесь. Это… — вирина явно пыталась подобрать подходящее слово, — слишком.

Я кивнула и поклонилась распорядительнице, ловко подхватила лежавшие на полу части платья и, стараясь не торопиться и не выдавать своего волнения, проплыла к дверям, где меня поджидали Вейя и Эля с горящими глазами.

Приложила указательный палец к губам, как бы говоря, что ещё не время для расспросов, и поманила служанок за собой в наши комнаты.

Сердце билось так, будто я продолжала танцевать в огне его взгляда. В спальне девушки защебетали, словно птички, расшнуровывая платье, помогая мне освежиться и подготавливая новый наряд.

Они, конечно же, умирали от любопытства, и я в двух словах рассказала, как всё прошло. В ответ на вопросы улыбнулась и заметила, что всё задуманное удалось, и эйр Нуарэ был впечатлён.

К несчастью, времени поболтать с подругами у меня не имелось: требовалось как можно скорее вернуться в центральный зал на торжественный ужин и объявление результатов испытания.

Я сменила наряд на скромный и спокойный, пастельного оттенка, с длинными рукавами и высоким воротом. Умылась, распустила и взбила пальцами волосы, позволив им мягкими волнами лечь на плечи.

Из отражения на меня смотрела уже не та дерзкая соблазнительница, которая не побоялась испытать на некроманте магию притяжения, а вполне достойная и приличная эйресс. Пусть знать Ксилантиса запомнит меня разной.

Когда вернулась в зал, меня обожгло тревожное предчувствие: место эйра Синистера пустовало. Я заметила, как преор Адриан что-то вполголоса говорил эйру Лафабьеру. Лицо Голоса тени выглядело обеспокоенным и напряженным.

Ускорила шаг, растерянная и смущённая.

Что произошло, что я пропустила? Неужели жених покинул гостей по моей вине?..

Стоило пройти мимо столов знати, как в воздухе снова родились шепотки, переросшие в недовольный гул. Некоторые эйры и эйресс откровенно косились в мою сторону, кто-то качал головой и сжимал губы.

А невесты набросились на меня ещё до того, как я успела занять своё место.

— Какое бесстыдство! — воскликнула Франческа дель Миррос, такая же прекрасная актриса, как и её подружка Марселина Деверо, вылетевшая с отбора первой. — Ведёте себя как танцовщица, а не как невеста гранта Нуарэ, эйресс Фэрра! Если не сказать больше!

— Вы опозорили не только отбор, но и всех нас! — подхватила Фелиция Галтэа, фантазии которой разбились о реальность. — В нашем кругу не место пустышке, которая считает, что древнюю родовую магию можно заменить пошлой провокацией!

— На вашем месте, эйресс Фэрра, я бы добровольно покинула Наэрис, пока не вышвырнули, — заявила Корделия Ар'Касса с присущим ей ледяным презрением. — Эйр Нуарэ не должен марать руки о подобные низкие выходки.

— Вы не на моём месте, эйресс Ар'Касса, — так же холодно отрезала я, устав быть милой. — И никогда не будете. Так что решать мою судьбу на отборе уж точно не вам.

— Ваши безответственность и безрассудство, эйресс Фэрра, — произнесла полная достоинства и величия Сиарра Невейн, которая обычно не вмешивалась в склоки соперниц, — едва не довели нашего дорогого жениха до сердечного приступа. Полагаю, он ушёл, чтобы приглашённые не увидели его ярость и презрение по отношению к вам.

— По крайней мере, у эйресс Вивиан хватило смелости выступить и показать свой талант и настоящую себя, а не прятаться за блеском и дешёвыми фокусами, — Луиза встала рядом со мной, плечом к плечу, как боевой товарищ.

— Это было прекрасное выступление, ничем не хуже, чем у любой из нас, — неожиданно поддержала меня и Розалин Линель — стеснительная, но честная.

Я подарила обеим эйресс тёплый благодарный взгляд. Их слова стали щитом, который позволил мне выстоять до тех пор, пока не вмешалась эйра Катриона Инальди:

— Довольно, — она не повышала голос, но невесты замерли и затихли. — Я не потерплю ссор и обвинений в Наэрисе! Эйр Нуарэ — третий человек в Ксилантисе. Его решения, дела и поступки не зависят от выступлений и, тем более, капризов невест.

Я сложила ладони на груди и в мыслях молила светлейшую Луксиэль, чтобы это было правдой. Чем чаще я обращалась к своей покровительнице и говорила с ней, тем чаще начинала отзываться теплом Искра в груди.

— Но ведь… — попробовала вставить слово Доротея Пильмари.

— Никаких «но», — отрезала распорядительница. — Результаты испытания будут объявлены позже, когда эйр Нуарэ освободится. А сейчас наслаждайтесь ужином и вечером и ведите себя, как подобает благородным эйресс.

Соперницы поумерили пыл и уткнулись каждая в свою тарелку. Через несколько минут и гул недовольства за спиной схлынул, словно волна на отливе, и я смогла наконец перевести дыхание.

Однако сердце у меня было не на месте.

Я сидела, опустив ресницы. Слуги подали сладкое, но есть я не могла. Слова эйры Катрионы ещё звучали в ушах, а в груди горел огонь его взгляда. Одно я знала наверняка: эйр Синистер не просто впечатлён. Что-то глубже и опаснее пробудилось в нём.

Как и во мне.