Глава 18 · Пуфий I Великолепный поглощает всплеск света

Лафабьер перевернул мои руки ладонями вверх, повёл большим пальцем по внутренней стороне предплечий, по сгибу локтя — там, где вены светятся ближе к коже. Как будто что-то искал.

Затем сжал мои запястья и сосредоточился. Ощущение было такое, словно меня тянут за руки, а я не могу сдвинуться с места. Ошалело наблюдал, как через поры кожи просачиваются крошечные капельки воды, замыкая в себе частички тьмы.

Впрочем, представление длилось недолго:

— А-а! — взвыл я и согнулся пополам от боли — тьма сопротивлялась.

Тело ныло, как при жаре и лихорадке, но оставалось холодным.

— Терпи, — сказал Килл, бледнея от напряжения. — Я вытяну только верхний слой. Больше не смогу — отравлюсь некромантией. Она сейчас слишком сильна.

— Спасибо, — выдохнул, когда ритуал очищения завершился, и я смог выпрямиться. — Уже легче. Как ты… Что это вообще такое?

— Хорошо, — вздохнул друг. Руки у него дрожали, на лбу выступили капельки пота. — Ты же помнишь, что я уникум с двумя противоположными стихиями? В доминанте огонь, в рецессиве вода. Я, конечно, не могу выкидывать эффектные фокусы с кораблями, как эйресс Ольвирен, зато учу редкие техники, в том числе, целительские.

— Это невероятно! — восхитился я. Лафабьер никогда не перестанет меня удивлять. — Ты в порядке, Килл? Выглядишь усталым.

— Кто бы говорил, — криво усмехнулся он. — Это энергозатратно, но опасности не представляет. По крайней мере, сам процесс и для меня.

— Что, прости?..

— Ну знаешь, техника новая, неотлаженная. У придумавших её аквантов с подопытными случалось всякое: рвались сосуды, происходили внутренние кровотечения, отказывали конечности… — перечислял Голос тени, разве что не загибая пальцы.

— И когда ты собирался мне об этом сказать?

— Когда сказал. Так, сначала — организационная часть, — он позвал стражников и щёлкнул пальцами. — Ты, Первый, летишь к дэру Тавиану Грейлу и просишь у него успокаивающий отвар, самый крепкий, что он сочтёт нужным. Ты, Второй, отправляешься в погреб за бутылкой янтарного ми́рда. Выдержанного — эйр велит.

Подчинённые ушли, я усмехнулся, Киллиан выдохнул и опустился в соседнее кресло. Упёрся локтями в колени, сцепил пальцы и положил на них подбородок, вскрывая меня серьёзным, профессиональным взглядом.

— А теперь поговорим, Син. Я задаю вопросы, ты отвечаешь «да» или «нет». В крайнем случае, «не знаю». И только попробуй солгать мне! Справишься?

— Да, — я слабо улыбнулся, почувствовав, как боль в груди отступила, раскалённые тиски разжались, и благодаря лучшему другу я снова смог дышать полной грудью.

— Причина срыва — её танец?

— Да.

— Сильнее, чем обычно, потому что она — это эйресс Фэрра?

— Да.

— На свидании в Ларэине случилось что-то, чего я не знаю? Поцелуи? Прикосновения?

— Да.

— Секс после танца был?

— Да.

— С ней? — я посмотрел на Лафабьера исподлобья, и он всё понял: — Я должен был спросить. Помогло?

— Нет.

— Дракон спокоен?

— В целом, да.

— Контролируешь сейчас некромантию?

— На грани.

— Ладно, передышка, — объявил перерыв следователь. — Сейчас выпьешь отвар, я — крепкого дорогого мирда, и почувствуем себя людьми. Тогда и продолжим.

Я усмехнулся. Голос тени специально говорил короткими рублеными фразами, как перед боем, чтобы у меня не было времени выстроить преграды из слов. Если надо отвечать быстро и коротко, не всегда успеваешь солгать.

Впрочем, все мои преграды всё равно рушились этим роковым вечером и ночью: стоило прикрыть глаза, и я видел алое пламя её юбки, разрез до бедра, гладкую ножку на моём колене. Это какое-то проклятие!

Когда вернулись стражники, каждый из нас думал о своём. Один поставил на столик керамические кружки и кувшин, из которого пахло горечью дурманных трав и забытьем. Другой — увесистый хрустальный графин с выдержанным мирдом и два бокала.

— Благодарю, — кивнул Килл. — Теперь оставьте нас.

Я налил в кружку отвара Тавиана Грейла. Запах врезался в нос: корень валерианы, белладонна, мелисса и мята, маковый опиум, хмель и страстоцвет. И это только на поверхности. Рискую не вспомнить не только танец, но и себя самого.

Да чтоб меня! Опять этот танец!

— За твой дурной язык, — сказал я и отхлебнул травяной настой.

— За твою дурную голову, — ответил Килл и пригубил мирда. — М-м-м, отменный!

— Завидую. Не перебирай, хоть один из нас должен остаться в трезвом уме.

Тёплая горечь обволокла горло и расползлась по венам. Руки стали тяжелее, мысли — тупее, сердцебиение начало замедляться. Хорошо. Надо заглушить память, чувства, желания — всё, что лишает баланса. Мы помолчали, слушая, как море бьётся о скалы, разлетаясь в пенные брызги.

— Ну? — Лафабьер первым нарушил тишину. — Признавайся, ты запал на неё?

— О чём ты? — зевнул я.

— Ты влюблён в эйресс Вивиан Фэрра? Почему тебя так кроет с неё?

— Не знаю, — я посмотрел на друга в упор.

— Ты — не из тех, кто «не знает», Син. У тебя либо «да», либо «нет».

— Я не шучу, Килл. Я не знаю, что значит любить. Женщины в моей жизни меняются каждые три месяца, если не чаще, меня с детства учили ни к кому не привязываться. У меня всю жизнь был один критерий: встаёт — значит, хочу. Не встаёт — значит, нет. Ни слова про любовь.

Голос тени вздохнул и сделал слишком большой глоток крепкого алкоголя. Закашлялся, и я похлопал его по спине, помогая продышаться.

— Упрощу задачу, — просипел он. — Сегодня во время секса с другой, — он поднял взгляд, — ты представлял её?

— Да, — нехотя признался я. Я любил Лафабьера, но не любил говорить о настолько личном, хотя друг относился к взаимоотношениям полов с большой лёгкостью.

— Вот и всё, — Киллиан щёлкнул пальцем по кромке бокала. — Ты пропал.

— Тебе смешно?

— Мне страшно, — признался он, хотя и бровью не повёл. — Но если не смеяться, я начну орать. И тогда сбегутся все, включая некоторых любопытных советников, и нас обоих увезут в столицу в цепях. Так что я лучше посижу и подумаю, как не дать тебе угробить себя из-за девчонки, которая умеет возбудить всех видящих её мужчин разом.

Сжал кружку в пальцах, и она осыпалась тёмной пылью. Отвар пролился на стол.

— Чарг… — прошептал я.

— Дело плохо, — подытожил Килл. — Даже не потому, что самая разрушительная магия в Рагонтаре обращает предметы в прах, не спрашивая твоего мнения. А потому, что ты бесишься, что я смею так говорить об эйресс Фэрра. И ревнуешь, что её хотят другие.

— Называй вещи своими именами — я в полной заднице.

Марион прыснул и расплескал драгоценное содержимое бокала.

— В твоё оправдание скажу, что грантесса из Долины цветов и правда горячее огня. Она так смотрела на тебя… Готов поспорить, будь вы наедине, она бы отдалась тебе без предисловий.

— Киллиан! — простонал я.

— Прости-прости, — вскинул ладони друг. — Язык у меня и правда дурной.

— Кто видел, что я утратил контроль?

— Что тебя перемкнуло после выступления последней невесты, видели абсолютно все, не обольщайся, — добил Лафабьер. — С тьмой сложнее. Я видел и, подозреваю, Адриан тоже. Невесты — нет, Селеста — нет, Вейт — скорее всего нет.

— Дивар! Если знает преор, узнает и корэл. И если высочайший поверит хоть на минуту, что некромант опасен, нестабилен, а главное — бесполезен для короны, я сгнию глубоко-глубоко под землёй, в тесном каменном мешке.

— Адриан — наш друг, — возразил Килл. — Он не поступит так с тобой.

— Прежде всего, Адриан — преор, наследник престола. Он политик и ставит свои интересы выше дружбы и чувств. Поэтому я бы не был так уверен.

— Я поговорю с ним до его отъезда в Верданту, — пообещал Лафабьер. — Постараюсь выяснить, что ему известно. О чём думает наш светлый преор, что подозревает. Надеюсь, я ошибаюсь, и он не знает всей правды.

— Рано или поздно это должно было случиться, Килл, — ответил я невпопад. — Когда тебе с раннего детства что-то запрещают, ты только этого и хочешь. Я держался и дистанцировался, сколько мог, и теперь у меня нет опыта и навыка, как с этим справиться.

— Прости, — тихо произнёс Килл. Я посмотрел на него с немым вопросом. — Это я поднял архив про род Фэрра и предложил их старшую дочь в качестве невесты. Думал, если в ней течёт кровь одних из сильнейших люминаров, она сумеет выдержать силу твоей некромантии.

— Не одна, так другая, Килл, не сегодня, так завтра, — изрёк я философски. — Может, дело и не в девушке, а в запрете. В соблазне. Эта искра тлела во мне всю жизнь, эйресс Фэрра лишь стала первой, кто сумел разжечь её в пламя, которое поглотит меня.

— Отошли её, — предложил Голос тени и, в данном случае, разума. — Исключи из отбора. Причина есть. Сделаешь вид, что её танец не возбудил, а оскорбил тебя.

— Если бы я мог, — усмехнулся, чувствуя горечь на языке. — Если я откажусь от неё, меня разорвёт чёрный дракон. Если не откажусь — некромантия.

— А чего хочет Синистер между ними?

— Целовать Вивиан, пока не сотру губы. Обладать ей до потери сознания. Разогнать чаргов отбор, и всё свободное время проводить с ней.

— Два-один, — хмыкнул Киллиан. — Раз ты и дракон оба хотите её, некромантии придётся потесниться.

— Может, скажешь ей это в лицо? — поинтересовался я с кривой ухмылкой.

Сам не заметил, как меня понесло в доли минуты: тьма вспыхнула под кожей, чернотой пробежалась по венам, заволокла глаза и, частично, рассудок. Вспыхнула за плечами, как огромная уродливая тень из чёрного огня и тумана. Бросилась к Лафабьеру, но тот успел отскочить с кресла, а я — остановить её на полпути.

— Что такое, Килл? — спросил не своим голосом, потому что у меня уже не было сил не позволить магии просочиться в голову злобным двойником. — Неужели лучший друг боится меня так же, как корэл, преор, невесты и все остальные?..

Марион тяжело дышал от резкого рывка, но не утратил ни хладнокровия, ни сосредоточенности, ни спокойствия.

— Я верю тебе, Син, — он подошёл и положил ладонь на моё плечо, блокируя некромантию своим огнём, чтобы та не расщепила его. — Верю, как тебе тяжело, и без демонстрации силы. Но ты — это не только твоя тьма и инструмент сдерживания её. Ты ещё и человек, имеющий право на чувства и слабости.

Несмотря на правильные слова, тьма оказалась сильнее. И Киллиана, и меня. Плетью рассекла его пламя надвое и оставила уродливый ожог на запястье. Друг зашипел от боли и отдёрнул руку. Именно это меня и отрезвило.

— Прости, — магия смерти ещё бесновалась вокруг, поэтому Лафабьер не приближался. — Я этого не хотел, но она хотела.

— Как только сумеешь не разрушать всё, к чему прикасаешься, пей отвар. Весь кувшин, до дна. Потом ложись спать и спи так долго, как сможешь, тебе надо восстановиться. Я поговорю с Адрианом и эйрой Катрионой — скажу, ты решил, что все невесты прошли второе испытание.

— Прости меня, Килл, — повторил громче, но друг сделал вид, что не слышал.

— Когда отоспишься, пойдёшь на свидания и будешь галантным и любезным женихом с каждой. Это и охладит твой пыл, и не позволит окончательно оскорбить эйресс из благородных домов.

— То есть снова закусить удила? — уточнил с горечью.

— Пока не придумаем что получше. Нужно продолжать следствие в Ларэине, но в таком состоянии тебе там делать нечего. Будешь восстанавливать репутацию и проводить время с невестами.

— А Вивиан?

— А эйресс Фэрра среди них не будет, — отрезал друг. — Я побеседую и с ней, — добавил он мягче. — Постараюсь объяснить положение, не вдаваясь в детали.

Кивнул, глядя на разлитый по столу отвар, благо, имелась вторая кружка. Не хотелось давиться им, как придётся давиться досугом с невестами, которые не виноваты в том, что я ничего к ним не чувствую.

Когда тьма улеглась, я сумел влить в себя новую порцию. Тело согрелось и расслабилось. Края мира смягчились, тьма ушла из глаз, растаяла в ночи. Дракон зевнул и свернулся вокруг моего сердца кольцом. Меня тоже уже прилично клонило в сон.

— Давай помогу, — вздохнул Киллиан, вздёрнул меня на ноги, нырнул под руку и довёл до кровати, куда я обрушился без сил и почти без сознания.

— Спасибо, — прошептал, закрывая глаза. — Ты лучший, Килл… Незаменимый.

— Напоминай себе об этом почаще, — буркнул он. — Может, тогда мне посчастливится выжить.

Ночь подхватила меня в ладони и понесла в забытьё, шум прибоя стал колыбельной. Некромантия успокаивалась и вновь становилась послушной и родной. В ней, как звезда, горело одно имя. И я, впервые за многие годы, позволил себе заснуть, не пытаясь заглушить эмоции.

Эйресс Вивиан Фэрра

Ксилантис, Грозовой пик, Наэрис

После ухода эйра Нуарэ вечер пошёл не по плану. Только ленивый в центральном зале не назвал меня шлюхой в самых изысканных намёках и вежливых выражениях.

Я улыбалась, держала осанку, говорила правильные слова, и всё равно каждый следующий «комплимент» саднил, как свежая царапина. Держалась, сколько могла, однако жених на испытание так и не вернулся.

Пустое место во главе стола мозолило глаза, как немой укор. Он исчез, бросив высокородных гостей, значит, причина была весомая. А окружающие делали вид, что ничего не замечают и ничего не произошло.

В конце концов, я устала ждать.

Поднялась, поклонилась благородным эйрам, извинилась и вышла. Галерея встречала непривычной тишиной. Я шла быстрым шагом, стараясь ни о чём не думать. Если остановлюсь — расплачусь. Если расплачусь — отдам победу недоброжелателям.

— Эйресс Фэрра, — раздались за спиной шаги и ледяной тон, — задержитесь.

Я обернулась.

Эйр Омалкар Вейт, которому я уже досадила сегодня, остановился и сложил руки за спиной. Вокруг будто стало холоднее, а может, это просто я похолодела при мысли, что оказалась одна под его пронзительным и презрительным взором.

— Слушаю вас, почтенный эйр, — произнесла как можно ровнее и поклонилась.

— Ваше выступление, — сказал он, как выплюнул, — едва ли можно назвать… уместным. Особенно учитывая положение эйра Нуарэ. Вы, возможно, не отдаёте себе отчёта, насколько опасны ваши… инициативы, когда речь идёт о некромантии.

Опустила ресницы, изо всех сил изображая раскаяние. Спорить с советником корэла — всё равно что прыгнуть с вершины Грозового пика и надеяться не разбиться о прибрежные скалы или тёмные волны моря Тиррэн.

Я не так глупа.

— Вы совершенно правы, эйр Вейт, — согласилась, не поднимая головы. — Я допустила ошибку и прошу за неё прощения. Это никогда не повторится.

— С другой стороны, эйресс Фэрра… — голос гранта Омалкара смягчился, стал тихим и вкрадчивым, — я вижу, что вы сообразительная и находчивая девушка. И, надеюсь, верноподданная нашего светлого корэла Вильгельма III Валмирона?

— Конечно, претёмный эйр, — произнесла я, изображая уверенность.

Честно говоря, я в глаза не видела корэла Ксилантиса и мало что о нём знала, но иного ответа перед представителем Совета просто не существовало.

— Поговорим откровенно, грантесса, — он коснулся указательным пальцем моего подбородка и приподнял моё лицо так, чтобы я посмотрела ему в глаза. — Мы оба знаем, что вам не стать женой некроманта. Природа обделила вас даром, а жизнь — состоянием. Более того, эйр Нуарэ тоже это знает, не сомневайтесь. Он увлечён вами, но жену выберет разумом, а не… Пусть будет сердцем.

— Вы желаете, чтобы я покинула отбор, грант Вейт? — спросила я, теряя терпение и не совсем понимая, куда клонят его велеречивые фразы.

— Напротив, — усмехнулся советник. — Я предлагаю вам свою дружбу и покровительство, а также возможность возвыситься и помочь своей семье вернуть былую славу и благосостояние. Всё, что от вас требуется, — стать любовницей некроманта.

— И если я соглашусь, — спросила осторожно, — что именно будет входить в мои «обязанности»?..

— Вы проницательны, эйресс Фэрра, — рассмеялся эйр. — Это хорошо. Вы проберётесь в спальню, постель и мысли эйра Нуарэ и будете докладывать обо всём, что узнаете, лично мне. Внушать, влиять и убеждать, если я скажу.

— Это большой риск, особенно учитывая, что у эйра вскоре появится законная жена, которая первым делом попытается устранить соперницу, — я постаралась улыбнуться и не выдать страх. — Что я получу взамен за постоянную угрозу своей жизни?

— Всё, чего пожелаете, — ухмыльнулся эйр Вейт. — Вы не станете преорой или грантессой Нуарэ, но после них не будет никого богаче и влиятельнее, чем вы, ваши сёстры и матушка, конечно.

— Вы позволите мне обдумать ваше щедрое предложение? Признаться, я немного напугана и мне надо всё взвесить.

— Жду вашего ответа до третьего испытания, — неожиданно легко согласился советник. Я присела в реверансе. — Эйресс Фэрра, думаю, мне не надо уточнять, что никто не должен знать об этом разговоре? Я не стану связывать вас печатью молчания, но помните: я могу как возвысить вашу семью, так и уничтожить всех, кого вы любите.

— Я буду осмотрительна, почтенный эйр.

— Это в ваших же интересах, эйресс, — кивнул он и ушёл.

Оставшись одна, я наконец выдохнула и поняла, что меня трясёт. Даже по ту сторону Завесы теплее, чем рядом с этим расчетливым и прагматичным человеком, желавшим контролировать всё и всех.

Поёжилась, несмотря на то что незапланированный заговор я выдержала с честью. Надеюсь, эйр Вейт поверил в мой искренний интерес к его предложению. По крайней мере, он явно хотел бы в это верить.

Отбор только начался, а я уже оказалась между двух огней. И двух очень влиятельных мужчин, способных стереть меня в порошок, если не угожу хоть одному из них. Мне посчастливилось миновать бурю, но надолго ли? Губы дрогнули, и я ощутила удушающий комок в горле.

«Нет, Виа, — сказала сама себе, сжимая и разжимая кулаки. — Не здесь, не сейчас».

Я медленно вдохнула и так же медленно выдохнула — раз, два. Слёзы увлажнили глаза, но не пролились. Закусила губу и побрела в сторону выделенных мне комнат.

— Мягкого сумрака, эйресс Фэрра, — и пяти минут не прошло, как меня опять окликнул мужской голос — приятный, но незнакомый. — Извините, не хотел вас напугать.

Передо мной стоял мужчина лет тридцати, высокий, статный, золотисто-русые волосы мягко блеснули в свете кристаллов. Светло-зелёные глаза — спокойные, тёплые, такие, в которых хочется отогреться — смотрели на меня с пониманием.

— Грант Ка́йден Менса́р, — поклонился он. — Я не задержу вас, лишь хотел выразить восхищение: вы и ваше выступление были прекрасны! Это очень смело, находчиво и искренне. Пусть глупцы и слепцы смеются, их насмешки не изменят того, что вы были неподражаемы.

Я на миг растерялась. Уже привыкла к наждаку, а меня вдруг коснулись шёлком.

— Благодарю, эйр Менсар, — изобразила короткий поклон. — Вы очень добры.

Он улыбнулся, как улыбаются люди, которые не ожидают ничего взамен.

— Желаю вам удачи, эйресс Фэрра, она любит смелых, — кивнул эйр и ушёл, оставив меня в ещё большем замешательстве, чем до того.

Я поглядела ему вслед и покачала головой. Надо же, хоть один из гостей посчитал меня не блудницей, а смелой невестой. И сам оказался достаточно смелым, чтобы сказать нужные слова в нужный момент.

Несмотря на доброту незнакомца, я вернулась в спальню совершенно разбитой. Кажется, Эля и Вейя готовились встретить меня, как победительницу, но, увидев моё лицо, быстро передумали. К сожалению, мне и правда было нечем их обрадовать.

— Эйресс Вивиан, что-то не так? — с беспокойством спросила Вейя.

— Нет, я просто… — попыталась подобрать правильные слова, — выложилась без остатка и очень устала. Я сама разденусь, умоюсь и лягу спать — мне нужно побыть одной и отдохнуть. Поболтаем завтра, ладно?

Девушки переглянулись. Эля прикусила губу, но кивнула.

— Конечно, эйресс Вивиан, — сказала сестрёнка, и в её голосе тоже звучало волнение. — Если понадобимся, мы рядом.

— Спасибо вам, — я улыбнулась, как смогла, и только когда за ними закрылась дверь, позволила себе опереться о край туалетного столика.

Взглянула на своё бледное, несчастное отражение, вытащила заколку из волос, расстегнула и сняла платье, надела ночное… И заплакала. Сама от себя не ожидала, но слёзы покатились по щекам крупными горячими каплями.

Пуфик, кряхтя, выполз попой вперёд из-под кровати, держа в зубах магический накопитель с изумрудом. Запрыгнул на столик у камина, сел, как статуя древнего бога, и смотрел на меня через отражение — один глаз зелёный, другой янтарный, и оба — слишком умные для кота.

Я надела перстень эйра Нуарэ, который леонтир положил и подтолкнул к краю стола лапкой, и заплакала ещё горше. Опустилась на колени перед котом, как перед алтарём Луксиэль.

Пуфик, — даже в собственных мыслях обратилась к нему шёпотом, — пожалуйста, узнай, что с эйром Синистером. Почему он ушёл? Я его разгневала, оскорбила? С ним всё в порядке? Пожалуйста, котик, ты ведь везде просочишься!

Не могу. Не сегодня, — возразил он. — Я потр-ратил слишком много сил, чтобы никто — ни пр-реор, ни советник, ни гости — не увидел и не почувствовал всплеск некр-р-романтии. Если бы заметили, что Чёр-рный др-р-ракон потерял контр-роль из-за тебя, случилась бы беда. Для всех, но пр-р-режде всего — для него.

Мир качнулся, как палуба во время шторма. Я прошлась от камина к дверям на террасу и обратно, сцепив руки. Что ни шаг — болезненная тревожная мысль.

Он ушёл из-за меня. Из-за того, что я пробудила в нём тьму, которую он с таким трудом сдерживает. Что, если он теперь презирает меня, боится, ненавидит? Пресветлая Луксиэль, зачем я вообще играла с огнём, если не была уверена, что не сожгу того, кого хотела согреть?

Виа! — позвал Пуфик, но я не слышала.

Мысли закручивались в воронку, которая затягивала меня в бездну вины, страхов и сомнений. В груди запекло, вдох обжёг горло. Перед глазами плясали золотые пятна. Подушечки пальцев закололо, словно я обожглась.

Я вздрогнула, остановилась и, не веря самой себе, посмотрела на руки. На кончиках пальцев плясали искры — жаркие, яркие, словно крошечные блики Солира. Растерялась и тряхнула руками, но их только стало больше, и свет начал охватывать ладони. Я отшатнулась и чуть не перевернула одно из кресел.

Пуфик! Что со мной? Что происходит⁈ — взвыла в своей голове. — Я… я не контролирую это! Оно само!

Кот, до того сидевший на столе, вскочил на четыре лапы и распушил роскошный чёрный хвост. Его глаза засветились, а может, это было лишь отражение свечения на моих руках.

Сядь, Виа, — велел леонтир. — Возьми меня на р-руки и гладь.

Мне не до обнимашек! — всхлипнула я. — Мне больно! И я сейчас что-нибудь подпалю!

Сядь! — рыкнул Пуфий, и я замерла. — Я не шучу! Я могу помочь.

Я на негнущихся ногах дошла до кресла и упала в него, прижимая искрящиеся ладони к груди, а кот, не теряя времени, запрыгнул ко мне на колени.

Он был тёплый, тяжёлый, как живая грелка, и боднул меня головой, подлезая под ладонь. Неуверенно провела по его спине — раз, другой, третий. И почувствовала, что искры, как послушные котята, скользнули в его чёрную лоснящуюся шерсть.

Я не наврежу тебе, Пуфик? — спросила, боясь вздохнуть. — Ты… ты не должен принимать удар на себя.

Ты напитываешь меня силой, по которой я изголодался. Я леонтир, дур-рилка, мы сотканы из света. Сильные эмоции разжигают не только тьму, но и свет. У вас обоих выплеск. Не бойся, я помогу тебе спр-равиться и не сгор-реть.

Я закрыла глаза, щипавшие от слёз. Горло ещё горело, будто я глотнула крепкого алкоголя. Дышать, только бы дышать. Ладонь сама нашла верное направление — от острых ушек вдоль позвоночника и до кончика хвоста. Пуфик потянулся, уткнулся лбом в моё запястье, и от этого маленького движения в груди что-то оттаяло.

А кто поможет ему?..

Чёр-рный др-р-ракон и вер-рный друг, — ответил кот. — Остор-рожней, Виа, я говор-рил тебе не разжигать его слишком сильно. Он хочет тебя, а потому тонет между тьмой и чувствами. Ты зар-р-ронила их в его сер-рдце, и некр-р-романтия воспр-риняла тебя, как угр-р-розу.

Я думала, ты пошутил! — нахмурилась, но гладить котофея не перестала. Жар уходил, искорки гасли, а хранитель распушился, как взъерошенный воробей. — Почему ты не предупредил меня чётко и ясно, что эйр Нуарэ так среагирует в плане магии⁈

Я не знал, что вы — пр-редначер-ртанные, — просто ответил он.

Пуфик! Это ещё что⁈ — во второй раз взвыла я.

Вы истинная пар-ра. Пр-редначер-р-ртанные друг другу судьбой. Вот вас и кр-роет друг от друга.

Я не верю в судьбу и в предназначение тоже не верю! — вспылила я, потому что меня задели последние слова. Как будто мои чувства ненастоящие, и его тоже. Как будто мы фигурки, которыми двигают на игровой доске, а не выбирали друг друга сами.

Вер-ришь-не вер-ришь, а магией вас обоих шар-р-рахнуло, — Пуфик перевернулся на спину и сладко потянулся, растопырив лапы. — В твоём случае это даже к лучшему: смотри как заискр-р-рилась! А вот в его — вряд ли.

Что же мне делать, котик? — я обняла его и подтянула к себе.

Спать, — велел хранитель. — Ты устала, а тебе нужна ясная голова на плечах. Чёр-рный др-р-ракон не пер-рвый год с тьмой живёт — выкар-рабкается. А тебе ещё обор-рону дер-р-ржать и отца спасать.

Я улыбнулась сквозь усталость и кивнула. Взяла леонтира на руки и уложила в кровать, а сама спрятала изумрудное кольцо, забралась под одеяло, обняла пушистого советчика и закрыла глаза.