Глава 22 · Пуфий I Великолепный сталкивается с невидимыми стенами

Спустя два дня с роковой ночи, когда Пуфик и я отдали все свои силы Луксиэль, чтобы спасти дракона-некроманта, мы полностью восстановились.

Ближе к полудню я шла на кухню за сладостями для престарелого друга-библиотекаря Париона Ремериса, и шаги выходили лёгкими, будто под туфельками лежали не каменные плиты особняка, а молодая трава.

По мере приближения третьего испытания отбора мне полагалось нервничать, гадать, что же нас ждёт, оттачивать каждую мелочь в своём поведении до идеала, продумывать наряд, но…

Я ощущала радость, согревавшую меня изнутри звуками одного имени. Я наконец-то увижу эйра Нуарэ. Он поднимет взгляд — чёрный, лукавый, опасно-манящий — и вспомнит обо мне. Скажет одними глазами: я всё ещё желаю вас, эйресс Фэрра.

И я наконец-то сумею рассказать ему то, что волновало меня уже долгое время: о предложении эйра Вейта, на которое я со дня на день должна была дать ответ. Пока мне удавалось избегать встречи с ним, но я знала, что удача не вечна.

А пока я делала успехи в светлой магии. Стоило подумать о Луксиэль, и на кончиках пальцев вспыхивали искорки, как золотые крупинки на дне прозрачной реки. Вера в светлейшую богиню даровала мне лёгкость — и свет потёк, как ласковый зверёк к хозяйской руке.

Собиралась свернуть к лестнице, когда тишина Наэриса треснула, как скорлупка, от знакомых голосов. Дверь одной из общих комнат оказалась приоткрытой, и из-за неё раздавались два тембра: низко-бархатный, мужской, и сладко-вкрадчивый, женский.

— Эйр Нуарэ, — томно протянула эйресс Корделия Ар'Касса, — после второго испытания я поняла, что вас интересуют смелые, раскованные женщины. Позвольте мне… быть с вами именно такой.

Не стоило мне заглядывать внутрь, ох, не стоило. Шла бы своей дорогой по своим делам. Но я, конечно же, заглянула: богатое красное платье с глубоким вырезом и обнажёнными плечами, запах сандала и тёмного вина, тонкий смех.

Нельзя не признать, что Корделия училась не только на собственном опыте, но и на чужом. Это на словах она осуждала мой танец, а на деле быстро смекнула, какое впечатление он произвёл на жениха.

Эйр Синистер сидел, как всегда, будто трон сам нашёл его — уверенный, свободный, с ленивой небрежностью в позе, от которой, тем не менее, веяло опасностью. Моё глупое сердце при виде него забилось, как капли дождя о стекло.

Серебряный с чёрной вышивкой парчовый дублет без рукавов, белоснежная камиза, чёрные штаны с серебряным узором, кудрявые волосы собраны в небрежный объёмный пучок на затылке, и губы — спокойные, твёрдые, с хищной усмешкой.

А перед ним — она. Роскошная и безукоризненная эйресс Ар'Касса. Белоснежная фарфоровая кожа, густые и тяжёлые чёрные волосы, завораживающие янтарные глаза с золотыми крапинками, тонкие черты лица…

Корделия вела свою игру: приблизилась к некроманту, покачивая бёдрами, и опустилась ему на колени с мягкой грацией кошки. Повернула голову и взглянула из-под длинных чёрных ресниц, как смотрит само искушение, будто ловя его дыхание.

Дыхание мужчины, которым я имела неосторожность увлечься.

Его ладони опустились на её тонкую талию, сильные пальцы дрогнули от нетерпения, и во мне что-то треснуло. Как закалённое стекло — один раз и на тысячи осколков. Я прикусила губу до крови, чтобы не выдать себя.

— Вы прекрасны, эйресс Ар'Касса, — произнёс эйр Нуарэ чуть хрипло. — Я не сомневаюсь в вашей смелости, но сейчас для неё не место и не время.

Невеста надула губки, а дракон ссадил её со своих коленей на диван рядом с собой. Другая бы выдохнула и забыла, но у меня яд горечи разлился на языке. Значит, не время. Значит, он не отверг, а отложил.

— Вы так холодны ко мне, эйр Синистер, — всхлипнула интриганка. — Прошу, скажите, чем я заслужила вашу немилость?

— Напротив, я уверен, что мы вернёмся к вашему предложению на личном свидании, когда останемся наедине, — с чарующей улыбкой пообещал жених.

Корделия, конечно, ни на миг не растерялась. Вскинула голову, погладила своё бедро под алой тканью — демонстративно, чтобы он видел:

— Я запомню ваши слова, эйр Нуарэ, — произнесла с томной улыбкой. — Значит ли это, что вы приглашаете меня на второе свидание первой среди оставшихся невест?

В зале повисла тишина. Жених напрягся, мне казалось, я чувствовала, как ему хочется сказать «нет». Однако он не сказал. Улыбнулся вежливой, сдержанной улыбкой гранта и кивнул:

— Получается, что так.

— Я так рада! — просияла красавица. — Я подготовлю день, который вы точно не забудете.

Её пальцы как бы случайно скользнули по его запястью. Я зажмурилась. Милосердная Луксиэль, дай мне сил молча уйти, пока я не сломалась и не наделала глупостей!

В воображении поселился живой образ, как я врываюсь в зал, хватаю соперницу за руку и рву её роскошное платье, как срывала собственное в вечер второго испытания. Открыла глаза и сделала глубокий вдох.

Нельзя! Нельзя мне устраивать сцены, если я хочу уважения.

Помедлила и отступила. Сначала на шаг, потом на ещё один. Сердце колотилось в горле, но двигалась я без шума. Боль вгрызлась до соли на ресницах, до дрожи в пальцах. Я развернулась и бросилась прочь.

Слёзы подступили к глазам, мутным маревом заслонили взор. Я провела ладонью по лицу и заметила, что руки сияют. Свет отзывался на боль, как будто хотел залечить её своим теплом.

— Всё, — сказала себе и постаралась выровнять дыхание. Магия успокоилась и улеглась под кожей. — Вот и умница, никто не должен узнать. Мы не плачем, а живём и продолжаем движение. И никаких сцен ревности в коридорах Наэриса.

Стёрла влажные дорожки с щёк и поняла, что не хочу, чтобы кто-то видел меня в разбитом состоянии. А если чего и хотела, так это выбежать к морю по тёплому летнему песку, ощутить горько-солёный вкус свободы и кричать, пока в лёгких не закончится воздух. Однако выбрала иной путь: тишину.

Не пошла ни к дэру Жрамсу, ни к дэру Ремерису — подождёт. И в комнату возвращаться не стала, потому что не желала расстраивать Вейю и, тем более, Элю своей кислой миной, если бы застала кого-то из них.

Пришлось бы что-то объяснять, рассказывать, что меня расстроило, меня начали бы жалеть, я сама начала бы себя жалеть, расклеилась бы ещё больше… К чаргу!

Ноги сами привели меня на одну из общих открытых террас, и я решила поискать утешения у природы и неторопливых, величественных звуков прибоя.

Выкладывай, — велел Пуфик, выпрыгнув на диванчик, куда я присела, прямо из воздуха. — И не отнекивайся, Виа, я же вижу, что на тебе лица нет! — добавил он.

По мере того, как возрастала моя магическая сила, мы могли чувствовать, слышать друг друга и общаться всё дальше и дольше, не привязанные к изумрудному перстню-накопителю. Нас стал соединять общий свет.

А надо ли? — вздохнула, почесав любимца за ухом. — Тебе и так достаются одни печали из-за меня.

Плох тот др-руг, который готов быть рядом лишь в радостные вр-ремена, — изрёк пушистый философ. Я улыбнулась и рассказала ему об увиденном. Леонтир сидел, обернув лапки пушистым хвостом, и слушал меня, не перебивая.

И что тебя мучает, — спросил он, — то, что Чёр-рный др-р-ракон позволил этой профур-рсетке липнуть к нему, или то, что позвал её на свидание?

И то, и другое, — призналась я. — Я не считала себя ревнивой, но от одной мысли, что он улыбается ей так же, как мне, всё выворачивает наизнанку.

У Чёр-рного др-р-ракона есть др-ругие невесты, у тебя — выбор. Либо ты уходишь, потому что не готова ни с кем его делить, либо остаёшься и игр-раешь по пр-р-равилам, пока не поменяешь их. Ты же не собир-ралась быть удобной, пр-равда? Ты собир-ралась быть неизбежной.

Неизбежной… красиво звучит, — я нервно хихикнула. — Если бы не было так больно.

Больно — значит живёшь, — заметил хранитель. — Что станешь делать?

Я вдохнула и выдохнула, любуясь морем Тиррэн. Почувствовала себя, своё тело, своё дыхание и свою магию — как на кончиках пальцев мягко, без надрыва, вспыхивает свет, ласкает кожу, утешая, и гаснет.

Что собиралась. Порадую дэра Ердана идеей необычного вкусового сочетания, потом поблагодарю дэра Париона ароматным чёрным чаем со сладкой выпечкой. Я перелопатила все книги про люминаров и некромантов, так что теперь возьму почитать что-нибудь для души. Может, об истории Рагонтара и Ксилантиса.

Умница, Виа, — одобрил план котик. — А некр-р-романт?..

Я не буду искать с ним встречи и поджидать в коридорах, — покачала головой. — Дождусь следующего испытания и вновь сделаю так, чтобы он смотрел только на меня.

Пр-р-равильно мыслишь! — хмыкнул Пуфик. — Люминар-ры не сдаются и не унижаются. Светлые пр-рокладывают свой путь.

Я кивнула, стёрла слёзы с ресниц и пощипала щёки, чтобы не выглядеть слишком бледной. Знала, что на предстоящем испытании скажу ему всё без слов. Так, чтобы понял только он. И никто — никогда — не сможет этого повторить.

На следующий день после обеда я шла к дэру Тавиану Грейлу с решимостью прилежной ученицы и с таким же упрямым намерением не мелькать перед глазами эйра Нуарэ и не вспоминать о нём.

Слова Медного эйра отпечатались в памяти, как выжженный знак молчания на коже: «держите дистанцию, эйресс Фэрра».

Однако вот незадача, Наэрис — не набор стен и сводов, а живой старинный особняк с характером, и, как любой уважающий себя особняк с характером, он умел преподносить сюрпризы. Я пересекала знакомый коридор, когда услышала столь же знакомые голоса: беседовали неразлучные друзья эйр Нуарэ и эйр Лафабьер.

— Боги неба и земли, только не это, — простонала и развернулась, собираясь уйти. — Только не опять!

— Ты серьёзно решил жениться на эйресс Корделии Ар'Касса? — спросил эйр Киллиан с искренним удивлением. — Но почему? Разве ты не симпатизируешь эйресс Фэрра?

Ноги вросли в мраморный пол. Раскрыла рот от изумления, пальцы сами нашли шершавый край стены и схватились, чтобы не упасть. Нельзя. Нельзя слушать чужой разговор. Нужно уходить, как и хотела.

Однако сердце предательски ударилось в рёбра — и я, почти не дыша, выглянула из-за угла. Пустая галерея, яркий свет Солира, два силуэта, которых не спутаешь с другими: чёрный дублет, серьёзные глаза, скрещённые на груди руки — Тень Короны. Рыже-каштановые вихри волос, серебряный перстень с вороном, внимательный взор — Голос Тени, привалившийся к стене, обманчиво расслабленный.

— В этом и проблема, Килл, — прищурился жених. — После второго испытания я понял, что моя «симпатия», как ты выразился, заходит слишком далеко. Некромантия вырвалась из-под контроля и едва не превратила меня самого в умертвие.

В висках заныло, и я на миг зажмурилась. Так вот, что я из себя представляю для него — проблема, зашедшая «слишком далеко». Он — дракон, претёмный эйр, карающая длань Ксилантиса. Тьма, разум, логика. А я — ошибка вычислений.

— Куда так торопиться, Син? — вскинул брови эйр Лафабьер. — Отбор не закончен! Эйресс Корделия, без сомнения, эффектна, но подходит ли она тебе?

— Главное — чтобы подходила корэлу, — отрезал эйр Нуарэ. — У меня нет в планах великой любви и личного счастья, Киллиан, они не предназначались мне с самого начала. Речь о наследнике, который устроит его высочайшество. Любая сильная магесса с сочетающейся стихией справится с этой задачей.

Холодные, расчётливые слова выбили из моей груди воздух, как удар под дых. Кристаллами льда провалились внутрь и царапнули там, где ещё утром теплилась вера.

Любая магесса справится…

А свидание в Ларэине? Его долгие взгляды, пальцы на моём запястье, его удивление и искренние улыбки. Его губы, когда мы…

«Это ничего не значило, — подсказал рассудок. — Некромант нуждался в передышке, и ты ему её обеспечила».

— Син, ты не в себе, — покачал головой Голос Тени. — Это решение спонтанное и необдуманное. А кроме того, ты оскорбишь остальных невест. Ты ещё даже не всех пригласил на первое свидание!

— Невесты отвлекают меня от работы. Чем скорее они уедут — тем быстрее мы вернёмся к расследованию в Ларэине. Я не могу позволить интересу к одной из них перерасти в настоящее чувство, это убьет меня, забыл? А эйресс Корделия нравится мне ровно настолько, чтобы зачать ребёнка и не потерять голову.

Я отступила. Шаг, ещё один — как рваные удары моего сердца.

Отвернулась и побрела прочь, не разбирая дороги. В ушах стоял его высокомерный циничный голос. Знала же, что некроманты выбирают не сердцем, а разумом. И для разума я — худший кандидат. Ни магии, ни богатства, ни родства с корэлевской семьёй.

Я шла оглушённая и раздавленная, пока не захлопнула за собой дверь в комнаты, не повернула ключ и не прошмыгнула в ванную, чтобы меня никто не увидел.

Вода зашумела серебряной змейкой, но её журчание не успокаивало. Я сидела на холодном мраморе и впивалась ногтями в ладони. Слёзы, как назло, ушли, как влага в сухую землю. Ни мыслей, ни эмоций — лишь растрескавшаяся пустыня.

Видела всё своими глазами и слышала своими ушами. Это действительно были эйры Нуарэ и Лафабьер. Голоса, интонации, формулировки, жесты, мимика — всё это не подделать и не изобразить.

Это не иллюзия, такой магии нет в Рагонтаре, просто я… ещё не готова поверить, что была для него лишь красивой забавной пустышкой. В то время, как он для меня незаметно стал слишком многим.

Надежды рухнули в одночасье.

Подумала о Валмерине и о своей семье, которая всегда справлялась, а я не справилась. Как я вернусь к ним с пустыми руками? Что скажу папе: прости, что не смогла?..

Дыхание перехватило, в глазах потемнело, сердце застучало в висках быстро-быстро. Я растерялась, запаниковала, забыла, как дышать, будто меня накрыло каким-то припадком. Тело затрясло.

Воздух рядом дрогнул, и бесформенной чёрной каплей в ванную комнату просочился Пуфик. Я ничего не видела, но почувствовала его, как тёплое пятнышко света. Он подбежал и принялся мурчать и тереться головой, боками и пушистым хвостом об меня, словно хотел утешить и согреть.

И я снова смогла вздохнуть.

Виа? — тихонько позвал он. — Что случилось, дур-рилка? Что с тобой, девочка?

Я сжала губы и замотала головой. Во мне что-то щёлкнуло — и мысли, как задвижки, заперли воспоминания. Леонтир наткнулся на стену, которую я выстроила в своём сознании, и, почувствовав, что я замкнулась, фыркнул.

Ладно, р-решила быть камнем, будь им, но помни, что камни тонут, — пробурчал он. — Я сам выясню, что стр-ряслось, и тогда всем не поздор-р-ровится!

Он растворился, как дымок от свечи, и я снова осталась одна. Разделась, залезла в ванну и попыталась расслабиться и уплыть от себя. Но вода всё помнила — его гладкую горячую кожу, и влажные чёрные волосы, и хриплый голос.

Стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором вспыхнула богатая ванная из чёрного мрамора, его мягкое, чуть небрежное «продолжай», ласкающие пальцы на моём запястье…

Я разозлилась на собственную память, как на предательницу.

Пора признать, что для него я была игрой. Ласточка вылетела в окно — и тут же забылась. За ней отправится и эйресс Фэрра. К чему её помнить? Рисковать жизнью ради пустышки? Какая глупость, право слово, упаси Тэнэброс!

Около часа я пролежала в исступлении, пока пальцы не сморщились, как у старушки. Запрокинув голову на бортик, смотрела в потолок и думала, что же мне теперь делать, но мысли тянули ко дну, как камень на шее.

Из омута отчаяния меня вытащил нежный голосок Элеоноры — испуганный и взволнованный, дрожащий и срывающийся:

— Эйресс Вивиан… Виа, сестрёнка… ты здесь? — всхлипнула она. — Пожалуйста, ответь! Виа, я боюсь за тебя! Виа, не бросай меня снова…

И столько привязанности и уязвимости звучало в её голосочке, что меня, наконец, проняло, и из глаз полились слёзы. Я вылезла из ванны, наскоро вытерлась полотенцем и накинула на плечи нижнее платье.

— Иди ко мне скорей, — поманила девочку, приоткрыв дверь.

Элеа юркнула в ванную, как мышка, и я снова заперла замок. Я опустилась на колени и обняла её крепко-крепко. Если мне так больно и страшно, то что же испытает она, узнав, что я потерпела неудачу?

— Виа, ты плачешь! Что случилось? — спрашивала сестрёнка, заглядывая в лицо и вытирая ладошками слёзы с моих щёк. — Ты такая бледная, ты заболела? Прямо перед испытанием?

— Моё облачко, — прижалась к ней, как к частичке родного дома, утраченного и вновь обретённого на короткий срок. — Я всё-всё расскажу тебе, обещаю! Только не сейчас — сейчас я и двух слов связать не сумею.

— Тебе надо прилечь, Виа, — прошептала девочка. — Ты вот-вот упадёшь! Мы о тебе позаботимся, я сбегаю на кухню и принесу…

Эля не договорила, поскольку в дверь ванной комнаты снова постучали. Ну просто самое популярное место сегодняшнего дня!

— Эйресс Вивиан, вы слышите меня? — позвала Вейя. — Извините за беспокойство, но к вам пришёл эйр Менсар. Говорит — по личному делу к эйресс Фэрра. Он просит принять его.

Эйр Менсар… Где я могла слышать это имя?..

Закрыла глаза и вздохнула. Очень хотелось сказаться больной и выставить незваного гостя за порог. Но рядом замерла маленькая храбрая Эля, и мне вновь вспомнился Валмерин. Пока отбор не окончен, я всё ещё невеста в резиденции Нуарэ.

— Вейя, попроси благородного эйра немного подождать, — сказала я, заставив себя подняться на ноги, — и возвращайся, поможете привести меня в достойный вид.

Служанка и сестра, как добрые феи, собрали меня в рекордный срок: насыщенно-синее парчовое платье — подарок эйра Нуарэ, который я надену в первый и последний раз, волосы мягкими волнами и щёки, умытые холодной водой, чтобы спрятать следы слёз.

Я поблагодарила своих волшебниц и велела пригласить гостя, а Элю отправила за ароматным отваром и угощением. Сама же вышла в спальню, в гостевую зону у камина.

На пороге появился красивый мужчина лет тридцати — высокий, статный, с золотисто-русыми волосами и ясными светло-зелёными глазами, показавшимися мне очень знакомыми.

— Мягкого сумрака, эйресс Фэрра, — поклонился он. — Грант Кайден Менсар, мы с вами один раз виделись после второго испытания в Наэрисе. Вы позволите несколько минут вашего времени?

— Мягкого сумрака, эйр Менсар, — я подарила ему улыбку, вспомнив, что это был один из немногих людей, кто поддержал меня добрым словом после моего провокационного танца. — Пожалуйста, присаживайтесь. Чем обязана?

Указала ему на кресло у камина и села напротив, сложив руки на коленях. Вейя хотела уйти, но я остановила её жестом. Опять же, пока я считалась невестой гранта Нуарэ, оставаться наедине с малознакомым мужчиной было недопустимо.

Вернулась сестрёнка и расставила на столе чашки, заварник, блюдца с пирожными. С улыбкой кивнула ей и указала наклоном головы на дверь, куда она и ушла.

— Эйресс Фэрра, я постараюсь быть кратким, — улыбнулся грант, и в этом «кратким» звучала та деликатность, что умеет не ранить. — Как вы понимаете, я был приглашён на второе испытание в качестве гостя, потому что вхожу в ближайший круг знакомых эйра Нуарэ. И потому мне одному из первых стало известно, что он выбрал себе невесту — эйресс Корделию Ар'Касса. Претемный эйр заметил также, что остальные невесты свободны, и рекомендовал нам присмотреться к вам.

— Эйр Менсар, боюсь, я не совсем понимаю…

— Эйресс Фэрра, вы покорили меня с первого взгляда, — признался он, чуть покраснев. — Я прошу вашей руки.

И чтобы дополнить сюрреализм происходящего, эйр Кайден опустился передо мной на одно колено и протянул золотое кольцо с крупным искристым самоцветом.

Я моргнула. И, кажется, забыла, как складывать буквы в слова. В груди что-то оборвалось — эйр Нуарэ так спешил избавиться от надоевших невест, что в тот же день, как принял решение, попытался сосватать нас своим доверенным лицам.

— Я, право…

— Понимаю, предложение неожиданное, — улыбнулся очаровательной тёплой улыбкой поклонник, не оскорбившись моим замешательством. — Если пожелаете, мы обручимся, но не станем торопиться со свадьбой: проведём время вместе, лучше узнаем друг друга…

— Эйр Менсар, почему я? — спросила, чтобы потянуть время.

— Потому что вы уникальны, эйресс Фэрра, и потому что я доверяю своему сердцу, — он поднялся с колен и вернулся в кресло, кольцо как бы между прочим положил на стол. — Я буду к вам внимателен и добр, обещаю. Я умею слушать и слышать. Родство с моей семьёй обеспечит достаток и безопасность вашим родным. Ваши сёстры вырастут без нужды, с лучшими учителями. Когда придёт время, я устрою их браки. Вам больше ничего не придётся бояться. Скажите «да» — и все ваши заботы станут моими.

Грант Менсар словно позаимствовал слова из моих самых смелых мечтаний. Как же хотелось снять непосильную тяжесть с плеч своей семьи и вернуть Валмерину былую красоту. Принять его руку и пойти по чистой, ровной дороге без ухабин и бурелома. Выбрать простой и понятный путь, но…

Оставался ведь ещё папа, которого, увы, не вылечить никакими богатствами. Ему нужен некромант. И оставалась моя глупая наивная влюблённость в этого некроманта, который передарил меня, как наскучившую игрушку.

— Эйр Менсар, вы очень великодушны, — пересилила себя и посмотрела в его добрые зелёные глаза, в которых словно круглый год цвела весна. — Спасибо за предложение и ваше доверие. Вы мне очень симпатичны, но я должна отказаться.

Он нахмурился — не оскорблённый, а скорее озадаченный.

— Дайте себе время, эйресс Фэрра, подумайте хотя бы сутки, — попросил негромко. — Ради вашего блага и блага ваших близких.

— Ваше предложение звучит, как сладкий сон, — призналась я. — Однако моё сердце занято другим, и, как бы ни старалась, я не смогу сделать вас счастливым. А это нечестно по отношению к вам. И даже жестоко.

Он посмотрел на меня открытым, ровным взглядом, без осуждения и давления. Я выдержала его лучше, чем ожидала. Потом благородный эйр поднялся, спрятал кольцо, поклонился и произнёс с лёгкой грустью:

— Вы редкая девушка, эйресс Фэрра. Я желаю вам стать счастливой и в своей смелости не разучиться быть разумной. Если вам когда-нибудь понадобится помощь, мои двери открыты.

— Благодарю за понимание, грант Менсар, — я тоже встала из-за стола и присела в изящном реверансе. — Надеюсь, вы найдёте своё счастье.

Он ушёл. Служанка проводила гостя и закрыла за ним двери, затем вернулась и задержалась подле меня, не решаясь спросить, а у самой глаза, как блюдца. Я взяла её за руку и улыбнулась так, как умеют улыбаться лишь те, у кого болит душа.

— Пожалуйста, не говори пока Эле о том, что услышала, она расстроится, — попросила, опустив ресницы. — Я сама расскажу. Сначала мне надо посидеть в тишине и подумать.

Девушка легонько сжала мою руку, кивнула и исчезла. Хорошая, понимающая, внимательная Вейя. Я буду по ней скучать!

Оставшись в спальне одна, налила себе тёплого отвара, пододвинула блюдце с ягодной песочной корзиночкой и решила съесть хоть что-нибудь, чтобы ненароком не рухнуть в обморок.

«Вы редкая девушка, — ещё звучало в голове. Я усмехнулась. — Наверное, он хотел сказать: редкостная дура». Кто в здравом уме откажется от столь щедрого предложения, да ещё и в моём положении?

Непростое решение резануло по будущему, как нож по ткани: ровно, но без права вернуться к исходному. Затолкала в себя пирожное и сцепила пальцы. Оставалась ещё крошечная надежда попросить эйра Нуарэ о помощи перед отъездом из Наэриса.

Он ведь признался эйру Лафабьеру, что испытывает ко мне симпатию, может, её хватит для прощального подарка? Я расскажу ему про папу, объясню ситуацию, скажу, что у меня нет иного выхода…

Некромант не производит впечатление жестокосердного человека.

Однако в груди гулял холодок, если не сквозняк. Может, я только что совершила самую роковую ошибку в своей жизни. А может — сделала единственно правильный выбор. Между «любой магессой» и собой настоящей. Между ровной дорогой и заросшей тропой к обрыву, где слышится море.

— Светлейшая Луксиэль, — прошептала в тишину и в глубины своего сердца, — надеюсь, ты слышишь… Я никогда не умела выбирать с лёгкостью. Но я умею не изменять себе. Прошу, помоги мне сохранить свет, когда всё вокруг поглотит тьма.

Я ещё долго сидела одна, пока не закончились и отвар, и пирожные. А потом решила лечь спать пораньше, забралась в постель, подтянула к себе колени и позволила душе тихий всхлип. Закрыла глаза и выровняла дыхание.

Мне нужно не сломаться, не рассыпаться. Мне нужно пережить эту ночь.

А утром встать и идти дальше.