Глава 23 · Пуфий I Великолепный возмущен чужим вероломством

Эйр Синистер Нуарэ

Ксилантис, Грозовой пик, Наэрис

— Надеюсь, ты осознаёшь, что сегодня на твою голову обрушится буря? — поинтересовался Киллиан с кривой улыбкой, пока мы шли в малый трапезный зал на совместный завтрак с невестами и эйрой Инальди.

— Я бы не принял такое решение, если бы не был готов к его последствиям, — пожал плечами. — К тому же, мне не впервой переживать бурю.

— Ты о последствиях ритуала? — прищурился друг.

— Можно сказать и так, — уклончиво ответил я. — Ты кое о чём не знаешь, Килл. В вечер после обряда я пошёл к Селесте. Был не в себе, как ты помнишь, а голова — воспалённой и нетрезвой. Так вот, я не придумал ничего лучше, чем ударить сестру некромантией. В треть силы, но достаточно, чтобы любого мага скрутить в узел.

Лафабьер уставился на меня так, будто я признался, что прыгнул с Грозового пика без крыльев, надеясь обернуться в дракона.

— Чарг, Син… — он провёл ладонью по лицу. — Ты перегнул.

— Знаю, — вздохнул я. — Селеста отбила удар пламенем. Если бы в ней было хоть зерно некромантии, тьма отреагировала бы раньше, на уровне инстинктов защищая носителя. Но я увидел лишь огонь — чистый, высокий, как у мамы.

— И как она отреагировала?

— Испугалась и рассердилась, как же ещё? Я скинул с себя груз подозрений, но потратил последние силы и упал прямо перед ней. А потом бред, петля, кошмары. В конце концов мы поговорили, я объяснился перед Лести, и она простила меня, но чувство вины и осадок остались.

— К слову, про петлю, — Килл замедлил шаг. — Ты так и не рассказал мне, как выкарабкался. Ты тлел на глазах, стал похож на собственную тень, извини за каламбур, а одним утром встал, как ни в чём не бывало. И я сомневаюсь, что это заслуга Тавиана Грейла, хоть он и сделал всё, что от него зависело.

— Будешь смеяться, — сказал я, — но меня спас сон. Между изматывающими кошмарами прорезался силуэт, сотканный из света, будто Солир решили облечь в форму. Кажется, женский. Лицо не разглядеть из-за слепящего сияния. Она сказала, что разорвёт петлю, если я поклянусь защитить Искру и её мир, когда придёт час.

— Её мир… — эхом повторил Лафабьер. — Думаешь, это была Луксиэль?..

— Думаю, это был сон, — хмыкнул я.

— Однако ты поклялся?

— Да, поклялся, — подтвердил я. — От безысходности. Тьма и смерть отступили, и пришла благодатная тишина. Впервые за несколько ночей я спал без сновидений. Петля разорвалась, и я начал восстанавливаться физически и магически.

— Не думаю, что это лишь сон, Синистер, — заметил друг. — Никто иной, кроме богини жизни, не способен развернуть смерть у порога. И кто, чарг возьми, такая Искра?

— Понятия не имею, — признался с чистой душой. — Знаю только, что сон был очень реалистичным, и я его запомнил.

— Ты намерен сдержать клятву?

— С богами не шутят. К тому же, мир я и так защищаю каждый свой день. Могу защитить и Искру, когда пойму, что или кто это. А пока никому ни слова.

— Как скажешь, — кивнул Килл и хлопнул меня по плечу. — А теперь пойдём. Объявим невестам твоё решение.

Эйресс Вивиан Фэрра

Ксилантис, Грозовой пик, Наэрис

Ночь не подарила покоя. Я ворочалась, то натягивая одеяло до подбородка, то откидывая его прочь.

Всё, что скрывалось в последние дни за ослепляющей влюблённостью, вылезло наружу — тревога, страх за отца, боль отвержения, отчаяние, беспомощность. Чувства приходили одно за другим, душили и не давали уснуть.

Я плакала и шептала в темноту, в подушку, в молчание спальни:

— Луксиэль, пожалуйста, услышь меня, светлейшая богиня! Пошли моему папе, эйру Эндраэлю, хоть крошечный лучик своего света. Помоги ему продержаться ещё немного! Я что-нибудь придумаю, только не дай ему угаснуть.

Ответа не последовало. Только холодная полоска света Ланиры тянулась по полу, не согревая и не утешая.

С первыми лучами Солира я проснулась опустошённая и расстроенная и буквально выковыряла себя из кровати. Нельзя встречать горе в ночной рубашке. Буду блистать, даже если мне предстоит взойти на эшафот и отсечь свои чувства.

Я с особой тщательностью готовилась к последнему дню отбора. Волосы уложила объёмными мягкими волнами, созданными дэром Грейлом средствами для макияжа стерла следы усталости с лица.

Надела мамино лиловое платье — то самое, в котором появилась на церемонии представления. Простое и сдержанное, оно не кричало, а подчёркивало достоинство. Серебряные украшения Аделин блеснули мягко, как память о доме.

Я опустила взгляд на туалетный столик и обожглась о воспоминание: в деревянной шкатулке лежал подарок дракона-некроманта — золотое колье, будто сплетённое из лучей Солира. С горечью посмотрела на него и закрыла крышку.

Раз памятный день в Ларэине оказался ненастоящим, нет смысла хранить напоминание о нём.

Колье, как и дорогие платья я собиралась передать эйре Катрионе и попросить вернуть их бывшему жениху. Эйр Нуарэ упомянул, что украшение недорогое, значит, моя семья не обеднеет без него. А я, возможно, сохраню хоть каплю гордости.

В малый трапезный зал я вошла одной из последних — не хотела ловить шёпот из-за спины и победные взгляды эйресс Корделии. Но этим утром ставший привычным шёпот куда-то испарился: невесты сидели собранные, напряжённые и молчаливые.

Даже эйресс Ар'Касса вместо того, чтобы заявиться в золоте, шелках и лепестках роз, сидела тихая и пожирала меня злобным взглядом. Вот бы знать, чем ей вновь не угодила? Она ведь получила всё, чего хотела!

Я сделала вид, что мне вообще плевать, и заняла свободное место за столом. Положила на колени салфетку, взяла бокал с водой и сделала глоточек, уверяя себя, что я скала и не дрогну, что бы ни случилось.

Невидимый фиолетовый Пуфик тёрся у моих ног под столом и щекотал пушистым хвостом. Он мурчал во весь свой мурчальник, но его никто кроме меня не слышал. Я улыбнулась. Вчера мне было так больно, что я оттолкнула хранителя и замкнулась в себе, а он всё равно пришёл меня поддержать.

Всё-таки правду говорят на Земле: друг познаётся в беде!

Я наклонилась, чтобы как будто бы поправить подол платья, я сама украдкой погладила леонтира по спине. Ворчливый немного, зато добрый, ласковый и преданный! За такого друга и умереть не жалко, что я и сделала в своём мире.

Подали первые блюда, но я не успела съесть ни кусочка, как двери снова распахнулись, и вошла эйра Катриона — как всегда эффектная, строгая и безупречная. Рядом с ней шёл эйр Лафабьер, насмешливый и спокойный, как сама ирония.

А следом появился он.

Эйр Синистер Нуарэ.

Высокий, плечистый, запретно красивый.

В белой камизе с широкими рукавами, черных брюках и парчовом чёрном дублете без рукавов, с серебряной цепью достоинства на груди, украшенной гранёными драгоценными камнями — конечно же, тоже чёрными, как его глаза.

«Ну прямо жених на выданье», — с горечью подумала я.

Эйр Лафабьер и эйра Катриона сели за стол и принялись завтракать, как ни в чём не бывало. Некромант же встал во главе стола, наклонился к нам, опираясь на прямые руки, и оглядел своих пока ещё невест пристальным и спокойным взглядом, будто расставлял фигуры перед началом партии.

— Светлого дня, благородные эйресс, — улыбнулся он.

Я опустила ресницы и постаралась больше не смотреть на дракона-некроманта. Незачем травить душу, и так яд разбитого сердца на языке.

— Светлого дня, эйр Нуарэ, — подала голос эйресс Доротея Пильмари — тоненькая, элегантная и сероглазая. — Правильно ли мы понимаем, что третье испытание по понятным причинам не состоится?

Я с удивлением взглянула на Доротею. По понятным причинам… Выходит, она тоже знала о том, что жених выбрал себе невесту и собирался завершить отбор? Быть может, и к ней приходили просить руки и сердца?

— Вы правы, эйресс Пильмари, — дёрнул чёрной бровью грант Нуарэ. — Третьего испытания не будет.

По залу пронёсся сдавленный вздох, невесты зашептались — взволнованные, возмущённые, растерянные.

— Потому что оно уже состоялось вчера, — огорошил невест Тень Короны и сделал эффектную паузу, любуясь своим творением.

Мы переглянулись. Кто-то ахнул. Франческа фыркнула, Корделия рассмеялась. Луиза тихо выдохнула, Розалин подалась ко мне, словно искала опору. Я же ничего не понимала. Испытание состоялось вчера?

— Прежде всего, — эйр Синистер склонил голову, словно каялся, — я обязан извиниться перед вами, благородные эйресс. Чтобы провести испытание верности, нам с эйром Лафабьером пришлось разыграть маленький спектакль для каждой из вас.

Мне будто вбили клинышек между рёбрами. И ещё один — прямо в череп. Ничем иным я не могла объяснить, что мысли стали медленными, тупыми и вязкими. Я не верила своим ушам.

— И прошу заметить, я сыграл свою лучшую роль, — хохотнул Медный эйр.

— Я понимаю, что у каждой из вас свои мотивы, цели и обязательства, — продолжал невозмутимый хозяин Наэриса. — Но и вы постарайтесь понять: мне нужна жена, которая не предаст ни меня, ни себя при первом соблазнительном предложении от незнакомца.

— То есть, — вмешалась эйресс Сиарра Невейн голосом холодным, как лёд, — ваша тщательно продуманная манипуляция была проверкой?

— Да, — некромант с достоинством выдержал её стужу. — И вы её не прошли, эйресс Невейн. Как и эйресс Пильмари. Эйресс Сиарра продала моё доверие за крупную сумму денег, эйресс Доротея — за тайные знания. Для вас обеих отбор завершён. Вы покинете Наэрис на рассвете следующего дня.

Трапезный зал взорвался возмущением и приглушёнными пересудами. Даже у непоколебимой эйры Катрионы брови поползли вверх. Эйр Лафабьер не упустил случая поразвлечься, Голос Тени вообще относился к жизни с завидной лёгкостью и юмором.

Эйресс Сиарра вскочила со своего места так, что её стул опрокинулся. Она метнула убийственный взгляд на невест и жениха и вылетела из зала, как стрела. Эйресс Доротея повела себя, как её полная противоположность: поднялась с достоинством и поклонилась.

— Благодарю за приглашение на отбор и гостеприимство в Наэрисе, эйр Нуарэ, — произнесла она со сдержанной, почти тёплой улыбкой. — Простите, что не оправдала ваших ожиданий.

— Сдержанность украшает, — кивнул ей дракон и неожиданно мягко добавил: — Некоторые редкие знания вы всё-таки получите от меня в качестве прощального подарка, эйресс Пильмари. В отличие от эйресс Невейн.

Доротея вновь присела в реверансе и ушла с высоко поднятой головой, тихими шагами. Я моргнула и постаралась не потерять лица. Значит, то, что я слышала вчера в галерее, было неправдой. Значит, он…

Лжёт, как дышит. Играет чувствами, использует чужие слабости, манипулирует, испытывает, как, вероятно, положено Тени Короны, но не заботливому жениху.

— Остальные невесты, — между тем продолжал эйр Синистер, — остались верны себе. И мне тоже. Чем я восхищён и за что вам признателен, эйресс.

Я ощутила, что невесомый свет Солира раздражает не меньше, чем вчерашняя ложь. Он мягкий, тёплый, уютный — идеальный для совместного завтрака, где все улыбаются и делают вид, что у них нет ножей за спиной.

Эйр Нуарэ объявил результаты третьего испытания и сел завтракать. Рядом наслаждался пирогом с дичью эйр Лафабьер, которого, казалось, вообще ничто в жизни не заботило.

И ещё до того, как слуги подали мёд, разнообразное варенье и свежие булочки с маком, зал наполнили беспечные голоса и хорошее настроение тех, кто умел и любил притворяться.

Почувствовала на себе его взгляд. Тяжёлый, точный, как стрела, — будто меня взвешивали на ладони. Как отреагирую, дрогну ли? Я старательно не поднимала глаз. Не из страха спровоцировать некроманта или столкнуться с его тьмой.

Я рассердилась.

На его хитро расставленную ловушку, которая не обошла меня стороной, на то, с какой лёгкостью он ограничился полуправдой и спрятал остальное за маской хладнокровного слуги короны, не заботясь ни о чьих чувствах.

Корделия сияла и не выглядела ни капельки расстроенной. Франческа вырисовывала фигуры веером и смеялась, как будто ничего не случилось. Фелиция уронила ложечку в блюдце и очаровательно покраснела, когда грант Нуарэ спросил её о чём-то неважном.

Кокетка болтала без умолку, а он слушал с мягкой, безобидной улыбкой, как делал, когда хотел, чтобы его не боялись. Невесты заигрывали с женихом, не жалея сил, восхищались, отвечали и переспрашивали, ловили каждое слово.

— Эйресс Фэрра, как ваше самочувствие? — спросил он. — Вы сегодня бледны.

«Конечно, бледна, — подумала с раздражением. — Я ведь всю ночь проревела, думая, что всё кончено». А вслух произнесла, постаравшись сделать голос вежливым и ровным, но холодным:

— Всё в порядке, благодарю.

На десерт подали запечённые груши с пряностями. Я изображала из себя благовоспитанную эйресс — кивала, улыбалась остротам, благодарила за поднесённое блюдо… И если бы меня попросили описать утреннюю трапезу одним словом, я бы сказала: выверенная.

Как и взгляд чёрных глаз, блуждавший по моему лицу.

Наконец, завтрак подошёл к логическому завершению, и благородные эйры поднялись со своих мест. Я поклонилась с остальными невестами, не поднимая ресниц. Не хочу видеть его.

Предприимчивые эйресс бросились за женихом и его лучшим другом, а я свернула в противоположную сторону, но не успела сделать и двух шагов, как предо мною предстал второй мужчина, которому я тоже не обрадовалась.

Эйр Кайден Менсар.

Молодой, обходительный, тёплый — полная противоположность некроманту, а такой же лжец. Густые золотисто-русые волосы были небрежно уложены, сдержанный изумрудный дублет без рукавов подчеркивал красоту его лучистых зелёных глаз.

— Эйресс Фэрра, — поклонился и позвал он тихим, почти извиняющимся голосом, — позвольте мне в последний раз утомить вас своим присутствием.

И фальшивый жених улыбнулся со столь искренним смущением и надеждой, что на миг я даже перестала хмуриться. Ответом его не удостоила, однако кивнула и развернулась так, чтобы настоящий жених видел моё лицо, но не его.

Что ж, послушаем, что он пытается сказать.

Странным образом почувствовала, как воздух за плечами собеседника сгустился. Эйр Нуарэ замедлил шаг на радость невестам и к неудовольствию эйра Лафабьера. Не подошёл, но остановился, как безмолвная тень.

И снова проникал под кожу своими бездонными глазами.

Я сделала вид, что ничего не замечаю, да и вообще меня не интересует никто и ничто, кроме мужчины, стоящего рядом со мной. Мужчины, который мне вчера предложение сделал, между прочим!

Пусть это была игра, я тоже кое-что умею.

— Эйресс Фэрра, прошу прощения за вчерашний вечер, — сказал эйр Менсар, не отводя взгляда. — Сам того не желая, я стал частью чужой манипуляции. Однажды эйр Лафабьер оказал мне большую услугу и на днях попросил вернуть долг. Я меньше всего хотел обидеть вас и поставить в неудобное положение, грантесса.

Кайден говорил без жеманства или деланного высокомерия, как человек, которому хватало чести не плясать вокруг истины. В слове «долг» промелькнула старая горечь. Должники, обязательства, чужие планы. Всё это — про вчерашнюю ловушку, которую сплёл не он. Но он согласился стать узлом в этой сети.

— Я прощу вас, эйр Менсар, — ответила вполголоса, — но при одном условии. Если вы мне хоть немного симпатизируете, то больше никогда не будете мне лгать. Никогда. Я ненавижу ложь.

Произнесла последнюю фразу, чётко проговаривая каждое слово. И, когда говорила слово «ложь», смотрела не на Кайдена. Я впервые за сегодняшний день посмотрела в глаза эйру Нуарэ, стоявшему поодаль. Штормовая океанская бездна, а не глаза, где зрачок и радужка — одно.

Если не расслышит, пусть читает по губам.

— По сути, — заметил собеседник с задумчивой улыбкой, — я и вчера не солгал вам.

— Что вы имеете в виду? — спросила я, насторожившись.

— Если бы всё было правдой, эйресс Фэрра, если бы эйр Нуарэ действительно выбрал другую невесту, если бы мне только было дозволено надеяться… Я сказал бы вам то же самое, что и вчера вечером, — он смутился, а я замерла, поражённая.

Эйр Менсар с бережностью взял мою руку, будто проверял, не отдёрну ли её. Я не отдёрнула и теперь смотрела только на него. Его губы коснулись тыльной стороны моей ладони вежливым, скромным поцелуем.

— Вы прощены, — я улыбнулась, он взглянул на меня исподлобья и, поняв, что я не шучу, улыбнулся тоже. — При условии, уже названном мною.

— Обещаю, эйресс Фэрра.

Он поклонился. Я присела в реверансе и задержалась в нижней точке чуть дольше положенного, взглянула на Кайдена нежным, томным взглядом из-под ресниц, чтобы позлить дракона-некроманта.

Эйр Менсар ушёл, а эйр Нуарэ остался. Я заметила краем глаза, что достигла цели. Он разозлился. Своей дисциплинированной, ледяной, внутренней злостью, от которой тени сгущались, а люди переходили на шёпот.

Жених направился ко мне, а я демонстративно отвернулась. Не потому, что кому-то что-то доказывала, я просто собиралась в другую сторону и знала, чем себя занять.

— Син, нам пора, — напомнил напряжённый эйр Лафабьер.

Я не стала дожидаться очередного фарса и ушла, не оборачиваясь. Хватит с меня, устала. Все мои чувства как будто остались во вчерашнем дне, а сегодня я плыла по коридорам Наэриса пустая и лёгкая, даже по-своему свободная.

После совместного завтрака и всего, что за ним последовало, голова шла кругом. Действующий жених лгал мне и при этом ревновал. Потенциальный жених лгал мне и при этом звал замуж.

Милосердная Луксиэль, лишь третье испытание, а абсурд уже достигает пика!

Я проходила по галерее, любуясь гобеленами со сценами охоты грантов. На одном из них чёрный зверь с горящими глазами рвал пастью белого оленя, и мне почему-то показалось, что это плохой знак.

День третьего испытания подкрался неожиданно. Я не питала иллюзий и знала: он не забыл. Готовилась, ожидала встречи, но всё равно боялась столкнуться с этим подавляющим властным эйром лицом к лицу.

С того самого разговора после второго испытания я ожидала советника Омалкара Вейта каждый день, в каждом коридоре, в каждом полутёмном переходе. Люди вроде него не исчезают. Они выбирают момент, когда ты меньше всего готов к встрече.

Грант Вейт стоял, прислонившись плечом к каменной колонне, так расслабленно, будто не поджидал меня. На фоне высоких окон его фигура казалась вырезанной изо льда. Платиновые волосы, руки, сложенные за спиной, и взгляд огромного змея.

Я подавила в себе дрожь. Нет, Виа, никаких резких движений и неловких жестов. Никаких эмоций. Ни малейшего страха или неуверенности. Не дай ему узнать. Расправив плечи, приблизилась к доверенному лицу корэла и поклонилась ему с особым почтением.

— Светлого дня, претёмный эйр Вейт, — поприветствовала с мягкой улыбкой, намеренно поставив его на одну ступень с эйром Нуарэ. — Я искала встречи с вами.

Придворный маг помолчал, придирчиво изучая меня, будто документ, в подлинности которого он сомневался. Цепкий взгляд скользнул по моему лицу, глазам, рукам. Я играла свою роль, а в мыслях молила Луксиэль дать мне сил, чтобы выстоять.

Из полоски света, что падала на мраморный пол, лениво потянувшись, выбрался Пуфик. Фиолетовый, полупрозрачный и самодовольный. Обошёл советника с одной стороны, потом с другой, тронул лапкой его сапог и тут же отдёрнул её, словно обжёгся.

— Искали, значит, — между тем, повторил аристократ, не размениваясь на вежливость и приветствия. В его голосе не было ни капли удивления, только лёгкая насмешка, словно он знал всё наперёд. — Полагаю, вы пришли дать мне ответ, эйресс Фэрра. Срок, который я вам отмерил, истёк.

— Да, эйр Вейт, — сказала я, стараясь поверить, что я коварная интриганка под маской хрупкости и невинности. — Я тщательно обдумала каждое ваше слово. Я согласна. Я готова служить вам и короне, если вы гарантируете благополучие дому Фэрра.

Леонтир фыркнул и ощетинился, распушил хвост, словно павлин.

Лицо мага смягчилось. Улыбка стала шире. Теплее. Почти человеческой.

— Мудрое решение, — вкрадчиво произнёс он, гипнотизируя, как питон добычу перед роковым рывком. — Я знал, что вы меня не разочаруете. И раз уж мы пришли к согласию, хочу, чтобы вы поняли: я не требую от вас невозможного. Я требую результата.

Он оттолкнулся от колонны и сделал шаг ко мне. Не слишком близко, но достаточно, чтобы воздух вокруг стал холоднее. Пуфик рыкнул и отскочил.

— Я сделаю всё, что вы скажете, почтенный эйр, — понизила тон, но не отвела глаз.

— Вы войдёте в спальню эйра Нуарэ и соблазните его. Я хочу, чтобы вы завладели его мыслями. Не сразу, не грубо. Ненавязчиво. Так, как вы умеете. Так, чтобы он поверил, что это его решение.

— Мне это по силам, — вскинула голову, представляя, что я — эйресс Корделия Ар'Касса. Амбициозная молодая женщина, способная идти по головам и использовать чужие чувства, как инструмент. — Однако моя невинность будет дорого стоить.

Эйр Омалкар тихо рассмеялся. А мой пушистый аферист демонстративно развернулся к нему пятой точкой и начал закапывать что-то задними лапами. Я с трудом сдержала улыбку, зато сумела выдохнуть и немного расслабиться.

— Вы знаете себе цену, я это уважаю, — хмыкнул маг. — Ваша «потеря» окупится втройне, но сначала вы выясните для меня всё о расследовании в Ларэине. Никаких прямых вопросов. Слушайте, наводите, подмечайте. Мужчины становятся сговорчивее, когда ослеплены страстью и наслаждением.

Я поклонилась и взглянула из-под ресниц, стараясь отзеркалить его змеиный взгляд, полный коварства и превосходства. Внутри поднималось что-то тёмное, вязкое и злое. Подавила неприятное ощущение, как подавляют кашель в тишине храма.

— Я не подведу вас, претёмный эйр.

— Не сомневаюсь, ведь вам есть, что терять, — произнёс он с улыбкой самого дивара на тонких губах. — Пока что я не связываю вас клятвой молчания. Дам возможность доказать свою преданность без магических цепей. Это редкая щедрость, эйресс Фэрра. Не вынуждайте меня пожалеть о ней.

Он сделал короткую паузу, позволяя словам осесть, как пепел. Пуфик стал похож на нахохлившегося воробья и утробно зарычал, словно вдали собиралась гроза.

— Но если вы оступитесь, — продолжил грант-заговорщик, — если возомните, что способны обмануть меня… Удар придётся не по вам, а по вашему дому и семье. По всем, кого вы любите и кем дорожите.

— Всё или ничего, эйр Вейт, — я улыбнулась и прищурилась. — Мне это знакомо. Я не оступлюсь и докажу вам свою верность.

Советник удовлетворённо кивнул, словно поставил очередную галочку в своём внутреннем списке дел.

— Вот и славно, — произнёс он. — Вы свободны, эйресс.

Свободна. Какая ирония!

Эйр Омалкар развернулся и ушёл с видом победителя. Спина прямая, движения отточенные. Я проводила его взглядом, пока он не свернул за угол. Только тогда позволила себе пошевелиться и поняла, что руки у меня ледяные.

Я ввязалась в опасную игру с очень опасным человеком, но отказать ему было бы ещё опаснее, если не смертельно. По крайней мере, мне удалось выиграть немного времени, чтобы подумать, что делать дальше и кому верить в замке, где все использовали чужие чувства и слабости против всех.