Глава 25 · Пуфий I Великолепный наблюдает, как притягиваются противоположности

Эйресс Вивиан Фэрра

Ксилантис, Грозовой пик, Наэрис

Я не должна была.

Знала, что не должна. Клялась себе и эйру Лафабьеру, что не дам эйру Нуарэ распалиться рядом со мной, что не стану тем огнём, что ранит его даже косвенно.

Но стоило некроманту коснуться меня, и вся моя власть над собой рассыпалась в пыль. Его ладонь на моём затылке, губы у моих губ, его страсть, жадность, нетерпение — и по телу побежала сладкая дрожь, как будто пробудившая под кожей сотни тонких струн, которые принялись звучать в один голос.

Я вспомнила свой танец во втором испытании — тот миг, когда музыка оказалась короче моего желания, когда алое платье стало слишком тесным, когда каждая нота била по терпению, как ножом в грудь.

Нечто похожее я испытывала и теперь: его поцелуи — отчаянные, несдержанные, пылкие, словно вырванные у самой судьбы с боем, тёмный, затуманенный желанием взгляд, хриплый шёпот, и я поняла, что не только влюблена.

Я хочу его. Хочу этого мужчину, как никого до него не хотела.

Любое обещание забывается, когда он рядом: мне надо быть разумной, осторожной, помнить о некромантии, а я ощущала только собственное сердце и то, как он отзывался на мои прикосновения всем телом.

Мы оторвались друг от друга, словно вынырнули из глубокой воды на воздух, — резко, с одинаковым рваным выдохом. Замерли, глядя друг другу в глаза.

— Простите меня, — повторила на выдохе. — Я не хочу причинить вам боль и, тем более, погубить вас, не хочу всё испортить. Но когда я вижу вас, эйр Синистер, я…

Слова и мысли путались, как ленты на ветру.

Я покачала головой и опять попыталась уйти — от него и от новой меня, которая мечтала поставить мир на паузу и остаться с ним в садах Наэриса до рассвета. Дракон взял меня за руку, но в этот раз мягко, деликатно, как берут хрупкую вещь, боясь сломать её.

— Останьтесь, эйресс Фэрра, — попросил он. — Прогуляемся вместе и побеседуем. Просто… узнаем друг друга, не больше, я обещаю. — Жених помолчал и добавил: — Неделя с другими невестами прошла, как во сне. В ней будто не было ничего настоящего, кроме одного — желания увидеть вас.

— Я тоже ждала встречи, — призналась тихо и улыбнулась. — Сильнее, чем дозволено «одной из многих».

— Вивиан, — эйр Нуарэ вскользь коснулся моей ладони, сам, похоже, не осознавая, и я спрятала руку за спину, чем смутила его. — Вы позволите мне наедине называть вас так? Ваше имя нежное, как томный вздох.

— Позволяю, эйр Синистер, — я смутилась тоже, но и обрадовалась, что мы готовы сделать ещё шаг друг к другу.

— Просто Синистер, — поправил он с благосклонной улыбкой, — иначе будет нечестно. Вивиан, хочу подчеркнуть вновь, что вы для меня не «одна из многих», а единственная.

Он подал мне руку — широкую, сильную, с тонкими линиями шрамов на запястье, приглашая на прогулку. Посмотрела на неё и… не смогла принять. Его магия — как лезвие под кожей, а я не хотела видеть ту боль, что мелькала в его взгляде, когда он сдерживал и подавлял свою тьму.

Вместо этого протянула некроманту мизинец, чем ввела его в лёгкое замешательство. Он посмотрел на меня, как человек, который привык держать меч, а не нежность на кончиках пальцев, и выразительно изогнул чёрную бровь — жест характерный и украшавший его.

Должно быть, в Рагонтаре не существовало символизма примирения или самой честной клятвы, как у нас на Земле. Я без слов подцепила его мизинец своим и сплела их.

— Что это? — удивился претёмный эйр.

— Обещание, — улыбнулась, потому что, глядя на него, что бы он ни делал, я чувствовала, что у меня от счастья кружится голова, а воздух становится слаще самого дорогого игристого.

— Обещание чего?

— Быть рядом, даже когда трудно, — пояснила я. — Мы не можем позволить себе всё, чего желаем… По разным причинам. Но это не значит, что мы не можем быть вместе.

Синистер усмехнулся, но палец не убрал, и мы двинулись вперёд. Не держались за руки — я боялась спровоцировать его магию — но даже крошечного невинного касания хватало, чтобы сердце не срывалось в пропасть.

Сад принимал нас, как море принимает разогретый Солиром берег после жаркого дня. Дорожки вели вниз, между кипарисами и соснами, фонари разгорались теплыми пятнышками, и их мягкое мерцание отражалось в глазах жениха.

— Эйр Нуарэ… — он посмотрел на меня с хитрым прищуром, — то есть… Синистер, удовлетворите моё любопытство: что вы делали в живой изгороди? Неужели прятались?

— Некроманты не привыкли прятаться и бежать, но особенно настойчивые невесты научили меня тактическому отступлению, — ответил эйр, и мы оба рассмеялись.

Шаг за шагом, слово за слово, и ржавчина обид и недомолвок растворялась.

— Значит, — поинтересовалась я, как бы между делом, — вы и правда приревновали меня к эйру Менсару?

— Я бы не назвал это ревностью, — он скосил на меня взгляд. Пристальный, хищный, изучающий. Гордец, как и все чистокровные эйры.

— А как бы назвали? — уточнила с хитрой улыбкой и озорством в голосе.

— Осторожностью. Хотя… Вы так на него смотрели, что и глупец бы насторожился.

— Правда? — я усмехнулась. — И как же?..

— Как будто он был единственным, кого вы видели в ту минуту, — некромант стиснул зубы. Едва заметно, разве что дёрнулись желваки под кожей, но я всё поняла.

— Просто признайтесь, что я вам нравлюсь и вы ревновали меня к другому мужчине, посмевшему восхищаться мной, — рассмеялась и чуть прикусила губу, заигрывая с женихом.

— Безумно, — выдохнул Синистер, пожирая глазами мои губы. — И всё же, о чём вы с Кайденом говорили? Он вам… нравится?

Я улыбнулась загадочной манящей улыбкой и потянула дракона-некроманта за собой. На красивом белокаменном мостике над ручьём остановилась, опершись спиной о перила. Море внизу блестело серебром Ланиры, водопад шептал о своём, делая вид, что не подслушивает чужие разговоры.

— Эйр Менсар восхитился моим выступлением и смелостью на втором испытании, — я прищурилась, наблюдая за его реакцией. — И выразил желание жениться на мне, если я останусь свободна к концу отбора.

Ответом послужил тихий треск со стороны, где рядом со мной на перилах лежала ладонь эйра Нуарэ. Короткая тёмная вспышка, которую и он сам не сразу заметил, и по камню пошла глубокая трещина.

— Дивар, — прошептал он и отдёрнул руку. — Не играйте со мной, Вивиан!

— Я же пошутила, — произнесла мягко. — Вернее, это правда, но не вся. Эйр Менсар не переходил границ, он очень уважает вас, а я не восприняла его слова всерьё, скорее как мимолётный комплимент.

— Вы дразните меня… — нахмурился он, совладав с магией.

— Разве что чуть-чуть, — взглянула на него из-под ресниц, — чтобы в следующий раз, когда будете любоваться эйресс Корделией на своих коленях, вы вспомнили обо мне.

— Так вы сами ревнуете? — Синистер неожиданно рассмеялся с тем низким бархатным оттенком, от которого в груди разливалось тепло, а лёгким не хватало воздуха.

— Не скрою, — улыбнулась я.

— Я хотел бы, чтобы вы понимали одну вещь, — сказал он, став серьёзным и глядя на меня с высоты своего роста. — Отбор невест для меня не игра и не развлечение. Я не желал его, это приказ корэла, которого я не смею ослушаться. В Наэрис съехались дочери влиятельнейших и богатейших семей Ксилантиса — тех, кого нельзя обидеть невниманием.

— Значит, в политических играх нет места для чувств?

— Мне приходится быть любезным с каждой из невест, даже если я не хочу, — продолжал жених, глядя вдаль. — Я не искал любви, Вивиан, некромант должен выбирать жену рассудком.

Я промолчала. Гладь воды отражала наши силуэты, а внутри что-то хрустнуло, будто откололся краешек моего сердца. Всё логично, и правильно, и честно, только почему-то очень больно.

— Правда ли, — прошептала я, опустив глаза, словно сама стыдилась своего вопроса, — что вы пригласили на второе свидание эйресс Корделию, хотя некоторые невесты и первого пока не дождались?

— Вивиан… — он тоже понизил тон и погладил меня по щеке тыльной стороной пальцев. Я отвернулась. — Да, это правда.

— Почему? — решила, что если уж позориться, так до конца.

— Потому что вынудили обстоятельства, — эйр Нуарэ вздохнул и легонько потянул меня за мизинец к себе: — Но, если бы я мог следовать не долгу, а своим желаниям… я бы проводил каждый вечер с вами.

Я взглянула на него, и сумерки, серебро Ланиры, водопад — всё исчезло. Остался он один. И беззащитная искренность в его словах, которая была куда опаснее любой магии.

Может, некромант и не умеет любить, как говорят в народе. Однако смотреть вот так, будто всё вокруг, кроме меня, перестало существовать, — это почти то же самое.

И я лишь в этот миг осознала, что наши мизинцы всё ещё сцеплены.

Ни он, ни я не отпустили.

— Синистер, я должна признаться вам в чём-то важном… — тихо произнесла я, отважившись обратить на него обеспокоенный взгляд. Вниз по шее пробежалась дрожь от одного воспоминания о том, что требовало быть озвученным.

— Я слушаю, — он мягко улыбнулся, приблизившись ко мне вплотную.

Поняла, как двусмысленно прозвучала моя фраза в контексте того, что он сказал прежде, и того, что я сама собиралась сказать. Однако отступать было некогда. Если я не сделаю этого сейчас, потом станет поздно.

Сердце билось так, будто пыталось вырваться из груди и сбежать первым. Я расправила плечи, заставляя себя не дрожать.

— После второго испытания я возвращалась в свои комнаты, когда меня задержал эйр Омалкар Вейт. Я полагала, что он, как и многие другие, хотел заметить, что моё выступление недопустимо, и так и было, но…

— Продолжайте, — эйр Нуарэ едва заметно переменился. Не рассердился, ещё нет, но подобрался и нахмурился. Взгляд стал внимательным и пристальным.

Я выдохнула, будто нырнула в холодную воду.

— Мы были в галерее одни, и эйр Вейт предложил мне служить ему. Стать… вашей любовницей и следить за вами. Докладывать обо всём, что мне станет известно и что его интересует.

И хотя, по сути, я ещё не сделала ничего дурного, мне вдруг стало страшно стыдно, и я опустила голову и покраснела, не решаясь больше смотреть ему в глаза. Слова повисли между нами, тяжёлые и липкие. Сад словно затаил дыхание.

— Везде-то наш дражайший советник успевает, — хмыкнул дракон, помолчав. — Вероломно, но ожидаемо. И что вы ему ответили, Вивиан?

— Я не решилась отказать придворному магу корэла, ведь на кону стоит как благополучие, так и полный крах моей семьи и всех, кого я люблю. Эйр Вейт знает, чем давить на людей. Я попросила у него время, чтобы всё обдумать, и он дал мне его: до наступления третьего испытания.

— Об итогах которого стало известно сегодня, — подсказал жених.

— Да, — я сглотнула. Стыд жёг сильнее страха, и я заставила себя смотреть ему в глаза. — Ещё до обеда эйр Вейт нашёл меня в галерее и потребовал ответа. Напомнил, что может случиться, если я окажусь неблагоразумной.

— И вы согласились?

— Согласилась, — кивнула я, собирая остатки решимости, — но только потому, что знала с самого начала: при первой же возможности я расскажу обо всём вам. Я не собиралась навлекать гнев советника на свою семью, но и не собиралась лгать вам.

Эйр Нуарэ молчал. Лишь смотрел на меня внимательным проникновенным взором, от которого мне хотелось провалиться под землю. Как будто я уже опорочила себя и предала его лишь тем, что дослушала предложение Вейта до конца.

Я приоткрыла губы, чтобы попытаться объясниться и оправдаться ещё раз, когда он наклонился ко мне и поцеловал. Коротким, нежным прикосновением, в котором не было власти, но было признание и благодарность.

Когда он отстранился, я заморгала, окончательно сбитая с толку, не понимая, что чувствовать, думать и говорить. А потому взглянула на него с невысказанным вопросом в глазах.

— Спасибо за честность, Вивиан, — прошептал он у моего лица. — Я рад, что вы мне всё рассказали. Не потому, что это характеризует гранта Вейта. Он давно показал своё лицо. А потому, что это характеризует вас. И сторону, которую вы выбираете.

Почувствовала, как щёки заливает жар и краска. Опустила ресницы, как девчонка, пойманная на чём-то слишком личном. Не всегда признания — это красивые слова. Иногда это поступок.

— Эйр Нуарэ… Синистер, что же мне делать дальше? — спросила дрогнувшим голосом. — Эйр Вейт ведь не остановится и не оставит меня в покое. Он угрожает моей семье, а я не знаю, как их защитить…

— Вы согласились служить Омалкару Вейту, — усмехнулся некромант, — так служите. Я вам подыграю.

— Я… Я не понимаю, — призналась честно, дрожа, как травинка на ветру.

— Вы будете рассказывать мне, чего он от вас хочет. Какие вопросы задаёт. Чего ждёт. А я буду говорить вам, что ему отвечать. Мы дадим советнику ровно столько, чтобы он считал, будто держит вас и ситуацию под контролем. Я же извлеку из этого собственную пользу.

— А если эйр догадается? — прошептала, похолодев.

— Мог бы, но гордость не позволит, — покачал головой жених. — Такие люди, как Омалкар, не умеют признавать своих ошибок. Он ни за что не усомнится в собственном успехе и превосходстве.

Я вдохнула и выдохнула, чтобы немного успокоиться. Игра приняла ещё более неожиданный и опасный поворот. Теперь я не просто невеста, а ещё и крошечная фигурка на поле, где каждый неверный ход мне не по карману.

— Вы предлагаете мне стать… двойной шпионкой?..

— Понимаю, задача непростая, — улыбнулся эйр Нуарэ. — И потому вы будете не одна. Я почту за удовольствие проводить с вами вечера, а в моё отсутствие вам всегда поможет Рамси. Я введу его в курс дела, Деверну можно доверять.

— Синистер, я боюсь оступиться, — призналась без показной храбрости. — Я не желала привлечь к себе внимание советника корэла, и я очень боюсь расплаты.

— Я буду рядом, Вивиан, — он посмотрел на меня так, что внутри что-то сжалось и разжалось одновременно. — И никому не позволю причинить вред вам или вашим близким. Мы лишь обратим оружие Вейта против него самого. Чего Омалкар потребовал от вас?

— Войти в вашу спальню, доверие, постель… — я покраснела, чувствуя на себе его пристальный взгляд, — и выяснить всё, что сумею, о вашем расследовании в Ларэине. Что мне ответить советнику, когда он спросит?

— Что в моей постели вам особенно понравилось, — прошептал Синистер, но я услышала и захотела провалиться сквозь землю. — Расскажите Вейту, что мы с эйром Лафабьером ищем сильного игнария или терранокса. Что я использовал свой дар, но преступник осторожен и не попадался жертвам на глаза. Будто бы знал, что будет иметь дело с некромантом. И потому нам не удалось установить его личность сразу, как мы ожидали. Если жертва не видела нападавшего, она мало что способна рассказать.

— И это правда? — спросила в волнении и тут же прикусила свой любопытный язык.

— Вам лучше не знать, Вивиан, — улыбнулся эйр Нуарэ, — так вы будете в большей безопасности. К слову, если эйр Вейт вдруг обмолвится о деталях своих выездов в Ларэин, я буду очень признателен, если вы расскажете мне об этом.

— Наблюдатель за отбором невест посещает Ларэин? — ещё больше удивилась я.

— Да, и преследует свои цели, — нахмурился дракон. — Скорее всего ему ничего принципиально важного неизвестно, и он делает это, чтобы досадить Корпусу теней, но бдительность не бывает лишней.

Я опустила ресницы и кивнула. Некромант погладил меня по волосам, обнял ладонями щёки, приподнимая лицо, и поцеловал, словно запечатлел клятву на моих губах. И мне вдруг страшно захотелось ему довериться.

Время ещё щадило, и мы продолжили прогулку бок о бок. Сады Наэриса дышали и жили своей жизнью. Журчали фонтаны и ручьи, грохотали водопады, и их звук сливался с далёким плеском моря. Воздух пах солью, соснами и ветивером — ароматом Наэриса и мужчины, шедшего рядом.

Мы вышли на открытую площадку. Каменная колоннада полукругом держала небо, как чашу, а за ней сразу начинался Тиррэн — без людей, кораблей и берегов, только величественная глубина и дорожка серебра от Ланиры, тянувшаяся к горизонту.

Мне больше не хотелось говорить о советнике Вейте и его коварных планах, о невестах, ревности и изменах, да и вообще о других. Хотелось узнать больше о своём женихе, но, вызывая на искренность, стоило начинать с себя:

— В детстве я мечтала жить у моря, — сказала, глядя в темноту, где шум прибоя напоминал дыхание спящего зверя. — Думала, если слушать его успокаивающий рокот каждую ночь, то страхи уходят.

— И как, правда уходят? — поинтересовался эйр Нуарэ.

— Нет, — улыбнулась со светлой грустью. — Просто затихают.

— А о чём вы мечтаете теперь? — дракон не смотрел на море, а только на меня, и я ощутила неловкость и смущение.

— О семье, — призналась я. — Мечтаю сохранить свою семью и дом. — Некромант слушал, не перебивая, с полуулыбкой на губах. — И ещё, конечно, о своей собственной семье. Встретить любимого мужчину и подарить ему детей.

— Для меня семья тоже представляет высокую ценность, — согласился он. — В особенности, если учесть, как рано её не стало. У меня не осталось никого, кроме Селесты и эйры Катрионы.

Тень Короны замолчал, и в его молчании я услышала всё, что не нуждалось в словах. И подумала: если он понимает, каково это — потерять близкого человека, если умеет слышать чужую боль и безысходность, то, может быть…

Я осторожно, как на тонком льду, подступилась к мысли, мучившей меня с первого дня в Наэрисе: время отца утекает, как песок сквозь пальцы, а я всё молчу. Сначала мы были друг другу никем, затем я стала для него Ласточкой, но не эйресс Фэрра.

И лишь на первом свидании в Ларэине, я полагаю, жених разглядел настоящую меня. Однако первое свидание — не место и не время для столь тяжёлой просьбы. Наши едва зарождавшиеся чувства должны были окрепнуть, а мы — лучше узнать друг друга и научиться доверять.

И вот теперь, когда у нас получается говорить о ревности, предательстве и других сложных темах, когда мы уже кое-что знаем друг о друге, может быть, настал тот час, когда я…

Сделала глубокий вдох, чтобы набраться смелости.

— Эйр Нуарэ, — и снова его лисий-лисий взгляд из-под чёрных ресниц, от которого я терялась ещё сильнее, — Синистер, — исправилась с улыбкой, — это правда, что некромант исполняет любое желание своей избранницы перед свадьбой? Или это очередная сказка простого люда, чтобы сделать вас не такими страшными?

Дракон усмехнулся, но, увы, без веселья.

— Правда. Такова традиция, идущая с древних времён, — он замолчал и отвёл взгляд на море Тиррэн. — Хотя лично мне это не по душе. По многим причинам.

Последнее желание, — подсказал Пуфик, и я поняла, что он всё это время приглядывал за мной. — Считалось, что невеста решается на союз со смер-ртью, давая согласие некр-р-романту. Не все из них пер-реживали пер-рвую бр-р-рачную ночь, поэтому пер-ред церемонией жених исполнял последнее желание невесты.

— Из-за истории её появления? — тихо спросила я, думая, как же полезное удовольствие — иметь собственный пушистый справочник, и поблагодарив его в своих мыслях.

— Вы знаете? — удивился жених. Я кивнула. — Да. А кроме того, я до тошноты устал от того, что во мне видят лишь инструмент. Ключ, меч, силу, которую можно использовать, пока она подчиняется. Что угодно, но не человека. Даже невесты жаждут сблизиться со мной, чтобы возвыситься. Их интересует только мой титул и влияние.

Мне стало больно от скрытой горечи, прозвучавшей в его голосе. Как будто слова обрели силу резать по живому. Я посмотрела на него с искренним сочувствием и замерла, чувствуя, как внутри всё холодеет.

Потому что именно для этого я и приехала на отбор в Наэрис: чтобы просить. Чтобы использовать. Чтобы влюбить в себя некроманта, кем бы он ни был, и, манипулируя его чувствами, спасти отца.

Я дала себе слово, что сделаю всё, чтобы исцелить его. Однако всё пошло не по плану, потому что между мной и планом встал он. Человек. Синистер. Его безумно красивый искренний смех. Будоражащий хрип, когда он взволнован или возбуждён.

Стыд нахлынул, как неожиданный прилив, и мне захотелось исчезнуть. Я не смотрела на него — в чёрные глаза, в которых проступила не сила, а уязвимость, боль и тоска. И они рвали на части сильнее любого упрёка.

— Почему вы спросили меня об этом, Вивиан? — поинтересовался он, когда молчание затянулось.

— Из любопытства, — слукавила я и постаралась улыбнуться. — Я слышала столько слухов о тёмных магах, что решила уточнить, где правда, а где вымысел. Собираю образ настоящего некроманта по крупицам.

— И всё же, — эйр повернулся ко мне, вглядываясь в лицо, словно пытался прочесть на нём ложь, — если бы стали моей избранницей, чего бы вы пожелали?

— Даже не знаю, — соврала я и ощутила больнющий укол совести. — Как пустышка и бесприданница, я не смела задумываться об этом.

— Вы удивительная, — улыбнулся грант Нуарэ и взял меня за руки, а я приложила всю свою волю, чтобы губы не дрогнули. — Все остальные думали и не раз.

«Удивительная лицемерка», — поправила я с горечью, потому что понимала: если он узнает правду, если я хотя бы намекну про отца, то всё немногое, что зарождалось между нами, рухнет в одночасье.

И я больше никогда не увижу этот взгляд — не надменный и холодный, а искренний, доверительный, человеческий. С тенью одиночества, в котором я больше не боялась остаться.