Глава 9 · Пуфий I Великолепный оказывается по ту сторону

Эйресс Вивиан Фэрра

Ксилантис, Грозовой пик, Наэрис

С момента моей маленькой авантюры миновало пару дней, которые я провела так, словно кто-то взял моё сердце и крутил его на верёвочке, как йо-йо.

Выполняла обещание, данное Пуфику: кормила его свежайшей морской рыбой и пропадала в библиотеке, читая про Луксиэль, люминаров и леонтиров. Как умела, молилась богине, стараясь поверить, что в Рагонтаре боги могут быть вполне реальны.

Бегала на занятия с лекарем Тавианом Грейлом, с которым у нас складывались всё более дружеские отношения. Хоть час, но старалась выделить на его лекции, тем более что рассказчиком он оказался увлечённым и талантливым.

А потом вместе с Элей писала маме длинные письма, как о нас хорошо заботятся, и как она могла бы позаботиться о папе, чтобы хоть на время облегчить симптомы магической лихорадки.

Я убеждала сердце, что занята делами, от которых нельзя отвлекаться, но стоило закрыть глаза, как я снова различала плеск воды, чувствовала под ладонями горячие мужские мышцы и слышала властный, чуть насмешливый голос.

Напоминала себе, что моя цель — исцелить папу и спасти Валмерин. Влюбить в себя некроманта, а не влюбиться самой. Чувства только всё усложнят. Но стоит ли убеждать море, что оно солёное? Разум уговаривал забыть, а тело вспоминало волнующие мгновения со сладким содроганием.

По истечению недели, на закате, всех невест собрали в центральном зале для проведения первого испытания отбора. Над сводами Наэриса сгущались мягкие сумерки, а под ними игнарии зажигали магические кристаллы, и свет ложился на каменные стены золотым шёлком.

Я шла за эйрой Катрионой вместе с остальными эйресс и чувствовала, что во мне что-то тоненько дрожит. Не страх неизвестности перед испытанием, а будто ожидание встречи с женихом.

Узнал ли он уже, кто такая Ласточка на самом деле? Или я сама себя выдам неосторожным словом, улыбкой, взглядом?

Зал сиял, как тёмное зеркало с россыпью звёзд. За центральным столом у противоположной от входа стены восседал эйр Синистер Нуарэ. Он расслабленно развалился в кресле с высокой спинкой, но лицо его расслабленным не выглядело.

По правую руку от хозяина Наэриса сидела улыбчивая эйресс Селеста в чернильном платье, расшитом серебром и переливающимися кристаллами, словно сама Ланира на ночном небосводе.

По левую руку устроился эффектный рыжеволосый эйр Киллиан Лафабьер, похожий на мечту каждой второй горожанки. Преор Адриан был нужен в Верданте, так что интересы корэла представлял его советник — эйр Омалкар Вейт.

В жизни не видела человека холёнее и холоднее. Поговаривали, что грант — одарённый терранокс, но выглядел эйр Вейт, как чистое воплощение льда: платиновые волосы, чуть посеребрённые сединой на висках, цепкие серо-голубые глаза и светлая кожа.

Я пока мало что знала о советниках короны и их интересах, а потому решила не лезть на рожон и стараться держаться с достоинством в любой ситуации.

Отметила для себя другое: лишних глаз, в отличие от церемонии представления, нет. Ни праздной публики, ни охочих до сенсации гостей. Значит, что бы ни ожидало нас, это будет не представление для зевак, а нечто очень личное.

Повинуясь жесту эйры Инальди, мы выстроились в ряд и поклонились эйру Нуарэ. Я склонилась вместе с остальными невестами, но в самой низкой точке вскинула взгляд на дракона-некроманта.

Эйр Синистер смотрел на меня.

Прямо, пристально, без маски ледяного равнодушия, которая оттолкнула меня при первом знакомстве. Внутренности сжались в тугой узел, однако я не позволила себе дрогнуть: улыбнулась уголками губ и опустила ресницы.

— Благородные эйресс, — выступила вперёд распорядительница. — Первое испытание отбора призвано проверить вашу честность перед женихом. Чистоту тела и помыслов.

По ряду невест пронёсся шёпот, как лёгкий ветерок. Я расслышала, как эйресс Марселина Деверо, стоявшая рядом со мной, глотнула воздух, будто в её корсет зашили раскалённые стальные прутья.

Кто-то шепнул молитву Тэнэбросу, кто-то — Гронма́ру — богу земли. Кто-то сжал губы. Кто-то сделал вид, что это пустяк. Эйресс Корделия подбоченилась, всем своим видом показывая, что уж ей-то бояться нечего.

— Приветствую вас, благородные эйресс, — эйр Нуарэ окинул нас взглядом и подарил вежливую улыбку всем и в то же время никому. — И приношу свои извинения за то, что в последние дни уделял вам меньше внимания, чем вы заслуживаете. Государственные дела не терпят промедления, но я постараюсь исправиться.

Я наблюдала за невестами. На лицах полный диапазон эмоций — от восторга в глазах до откровенных вздохов и хищных улыбок. Я же старалась ни жестом, ни делом не выдать, что внутри меня собиралась гроза.

Взор чёрных, как глубины моря Тиррэн, глаз снова задержался на моём лице. Я не смотрела, но чувствовала кожей, по которой прошлись мурашки. И мне хотелось то ли бежать, то ли приоткрыть губы и провести по ним кончиком языка.

Эйр Синистер вскинул руку, и тьма полупрозрачным потоком сорвалась с кончиков его пальцев, как траурная вуаль. Полилась к нам, проплыла дымчатыми теневыми потоками, обдав кожу холодом.

Некоторые невесты охнули и отступили. Эйресс Фелиция уткнулась взглядом в носки туфель и прикусила губу. Я же подставила некромантии лицо, как тёплому летнему бризу. Его тьма — это не просто магия, это он сам.

И если я не способна выстоять и не дрогнуть, то для чего я вообще здесь?

Дар эйра Нуарэ сформировал перед нами арку-магический артефакт. Стрельчатая, как окно в храме, она выросла прямо из мраморного пола переплетением сухих ветвей, корней и терновника, с острыми шипами снаружи и мягко колышущейся внутри серебряной пеленой, словно ожившее зеркало.

Вокруг неё струились тени, как чёрные ленты, повязанные на дереве. Я различила в них чей-то шёпот — не столько слова, сколько присутствие. Отголоски духов предков. Они явились посмотреть на невест, как мы смотрели на них на портретах в галерее Наэриса.

— Всё, что от вас требуется, — пояснил эйр Синистер, — это пройти через Арку теней. Медленным спокойным шагом, без страха и суеты. Магия моего рода не причинит вам вреда, лишь откроет мне правду.

Он усмехнулся, как будто предложил нам маленькую игру, а не испытание некромантией, и лениво бросил:

— Кто желает быть первой, эйресс?

Фаворитка имени себя самой Корделия раскрыла рот — конечно, как же упустить шанс быть во всём первой и лишний раз обратить на себя внимание, — но эйр Киллиан Лафабьер успел вклиниться раньше:

— Эйресс Фэрра, — повернулся он ко мне с озорной улыбкой, — вы закрывали церемонию представления. Не хотите ли сегодня открыть испытание?

Дракон-некромант не стал возражать, только опять задержался на мне взглядом. Нет, определённо что-то изменилось с нашей первой встречи. Знать бы что…

— Не вижу причин для отказа, эйр Лафабьер, — улыбнулась я и шагнула вперёд.

Однако по мере того, как я приближалась к Арке теней, внутри поднимались сомнения. А чиста ли я помыслами?

Я — Вита, которая уже познала, какова близость с мужчиной, да не одним? И Виа, скрывавшая ото всех, что я ненастоящая эйресс Фэрра? Умолчавшая об Искре, о видении, о пушистом хранителе, о том, что служанка Эля — на самом деле моя младшая сестра. О том, для чего на самом деле я прибыла в Наэрис. И о том, что я — Ласточка.

Да у меня секретов больше, чем звёзд в небе над побережьем Тиррэна!

И ещё страшнее, чиста ли я телом?

Я никогда не задумывалась об этом, но ведь я не знала наверняка, девственна ли Вивиан. В её воспоминаниях ни разу не всплывало ни одного мужчины или жаркого поцелуя, но ведь разрозненные фрагменты памяти — это ещё не вся жизнь.

Вдруг там, куда меня не пустили, был кто-то ещё?

Я остановилась прямо перед серебристой пеленой. Просто не могла преодолеть себя и сделать следующий шаг. Тени вокруг задрожали и заволновались, как травинки на ветру. Эйр Нуарэ наклонил голову и вскинул чёрную бровь, словно хотел спросить: «Ну что же ты?..»

Не бойся, Виа! — голос Пуфика возник в голове, как и он сам — из ниоткуда. — Я пойду с тобой. Буду р-рядом!

Полупрозрачный фиолетовый хранитель с разноцветными глазами крутился у моих ног, щекоча пушистым хвостом, а его не видел, похоже, даже дракон-некромант.

Спасибо, мой пушистый герой, — с теплотой подумала я и повернулась к жениху.

— Мои помыслы и тело чисты перед вами, эйр Нуарэ, — сказала я так спокойно, как только могла, и сделала шаг в неизвестность.

Серебро завесы коснулось кожи, как прохладный осенний ветерок, пробежало мурашками по телу, всколыхнуло волосы у лица. Войти-то в Арку теней я вошла, а вот обратно… не вышла.

Пол под ногами словно провалился, воздух вокруг стал густым и вязким, как смола. Я моргнула и увидела центральный зал Наэриса, однако совсем не тот, который я уже знала.

Неправильный. Тёмный. Как будто сотканный из дыма и теней.

Колонны дрожали, как отражения в воде. Стены расплывались, потолок волнами уходил во тьму. Всё было чёрно-белым, вернее, в сотне оттенков серого, будто кто-то вылил краски из мира. Свет магических кристаллов превратился в мутное сияние, похожее на холодное дыхание Ланиры.

Я дышала, но не чувствовала тепла своего дыхания. Пальцы шевелились, однако стоило попытаться сделать резкое движение, и тело отзывалось тупым сопротивлением, как в вязком сне. Я могла двигаться только медленно, плавно, будто через густую воду.

Зал повторял знакомую форму, но там, где должны были быть окна с видом на море Тиррэн, распахивался проём в скалу. Гладкие стены переходили в шершавый камень, пол — в неровный уступ, своды — в натуральные гроты. Помещение перетекало в пещеру, точно я стояла на пороге логова огромного хищного зверя.

— Эйр Нуарэ?.. — сглотнув, позвала я. Голос прозвучал глухо, как из-под толстой подушки. — Эйра Катриона? Эйр Лафабьер?..

Никто не ответил. Ни невест, ни распорядительницы, ни благородных эйров, ни слуг. Я очутилась в теневом близнеце центрального зала одна.

— Пуфик? — прошептала я, чувствуя, как по спине побежали ледяные мурашки.

Полупрозрачный фиолетовый комок появился у моих ног, словно одинокая звёздочка, что зажглась на грозовом ночном небосводе. Хвост распушился, ушки прижались к голове, разноцветные глаза расширились и казались почти чёрными.

Я р-рядом, — напомнил он, и от его решительного тона мне стало чуть теплее.

Где мы? — спросила я в своей голове, радуясь, что наша связь чудом не прервалась.

По ту сторону Завесы, — ответил леонтир. — Не задер-р-рживайся здесь надолго, дур-рилка. Опасно!

По ту сторону Завесы. Отлично! Я пришла подтвердить невинность и верность жениху, а в итоге угодила… Куда? Между жизнью и смертью? В прихожую к Тэнэбросу? А может, так и запланировано? Быть может, это часть испытания?

Что-то я сомневаюсь, — проворчал хранитель, считав мои мысли.

Я хотела спросить, что это значит и как нам отсюда выбраться, когда воздух вокруг дрогнул, как паутина, в которой запуталась глупая мушка.

Тени начали собираться в фигуры и обретать очертания.

Сначала — смутные, как пятна от копоти. Затем — более плотные и чёткие, вырастающие из мрака силуэты людей. Они словно состояли из тумана: лица смазаны, одежды только намекают на старинный крой.

Они шевелились, двигались, обступали меня со всех сторон… и шептали.

Шёпот сначала был тихим, как шуршание сухих листьев, но чем больше появлялось образов, тем громче становились их голоса.

— Это она… Она… — донёсся справа взволнованный голос. И, кажется, женский.

— Нет, не она. Другая, — прохрипел слева мужской.

— Она не подходит… она не наша… — а тут уже такое переплетение голосов, что и не разобрать, чьи они и где.

— Она не отсюда, чужая, падшая…

— Она невинная. Светлая. Она спасёт его. Спасёт…

— Она убьёт его. Погубит…

— Ей не место среди нас…

Я втянула носом воздух. Пальцы сжались в кулаки. Тени, похоже, не пытались причинить мне вред. Они подплывали, будто хотели разглядеть поближе, прислушаться, коснуться. Однако с ними подступал и холод. Точно промозглый ветер забирался под платье, под кожу, в саму душу.

Пуфик припал к земле, шерсть у него на загривке встала дыбом. Он зарычал — по-настоящему, низко, по-звериному, — и его свет заставил тьму вокруг нас расступиться.

Не подпускай их к себе, — предупредил он. — Мёр-р-ртвые не должны касаться живых! Они забыли об этом, а я нет.

«Ду́хи», — осенило меня.

Это ду́хи предков рода Нуарэ. Тех самых, чьи портреты висели в галерее Наэриса. Эйр Синистер призвал их посмотреть на невест и проверить нас на чистоту помыслов, а я каким-то образом шагнула… за грань.

— Она всё разрушит… — шептали одни.

— Она всё исправит… — спорили другие.

— Она не та… не наша… чужая…

— Она — его…

Гул нарастал. Слова накладывались одно на другое, множились, сливались, переплетались! Мне казалось, что зал кружился вместе с тенями, стены наклонились, а потолок съезжал вниз. Голова раскалывалась. Я зажмурилась, прижала ладони к ушам — бесполезно! Гомон не утихал. Он звучал внутри моего черепа.

«Ты всё испортишь… уничтожишь… погубишь…»

Я не знала, о ком они говорили — обо мне или о нём. Однако от холода и их бестелесного отчаяния мне хотелось сжаться в комочек и исчезнуть.

Перешёптывания достигли пика, разрывая меня изнутри, и я уже готова была закричать или разреветься — по-детски, в голос — когда над бушующим хаосом раздалось:

— Тиш-ш-ш-ше.

Голос не просто прозвучал. Он заполнил собой всё пространство, хотя не был громогласным, и тени в одну секунду затихли. Он обволакивал и ласкал, но в то же время внушал ощущение опасности.

Трепеща, я приоткрыла глаза и осмотрелась.

Пуфик исчез. Я замерла одна посреди зыбкого теневого зала, перетекавшего в пещеру. Уже не было видно столов, стульев, колонн, кристаллов-накопителей. Только арки, похожие на рёбра гиганта, и впереди — тёмный провал.

Возле которого я разглядела ещё два силуэта.

Они были плотнее остальных теней. Чётче, темнее, словно нарисованные углём. Один — высокий и широкоплечий. Кудрявые волосы и плащ развевались за спиной, хотя ветра не ощущалось. Второй — тонкий и изящный, с длинными прямыми волосами и тяжёлым подолом платья, будто сотканным из самой ночи.

Не знаю почему, но они показались мне смутно знакомыми. Будто я где-то видела их раньше. Эти духи не спорили, не тянулись ко мне, не давили. Просто стояли. Спокойные. Скорбные. Молчащие.

Они ещё помнили.

«Своего сына…» — возникло в голове само собой, и я вздрогнула.

Вот где я видела эти очертания — на совместном портрете в галерее Наэриса!

— Эйр Тэрон Нуарэ… — одними губами позвала я, и мужской силуэт чуть качнулся, словно прислушался. — Эйра Талисс Нуарэ, — женская тень тоже заволновалась.

Она протянула ко мне руку. Помедлив, второй дух сделал то же самое, как если бы они куда-то приглашали меня.

Сердце застучало между рёбер. По законам разума надо было бежать ещё на словах «падшая и чужая». Вместо этого я медленно — очень медленно, потому что по-другому за Завесой не получалось — подошла к ним и с почтением опустилась в глубоком реверансе.

Духи не исчезли, не дрогнули, не отняли рук.

Я выпрямилась, выдохнула и как зачарованная хотела вложить пальцы в ладонь эйры Талисс. Почему? Я и сама не знала. Возможно, чтобы притронуться к чему-то настолько важному для эйра Синистера Нуарэ.

Не пр-рикасайся к мёр-р-ртвым! — голос Пуфика ворвался в сознание с отрезвляющей головной болью. Я дёрнулась, как от пощёчины, и в последний момент убрала руку.

Силуэты эйра и эйры Нуарэ стали расползаться и терять чёткость. Словно подул слабый ветерок и понёс их за собой. Они вновь обратились в тени и тёмный бесформенный туман, которые потекли в глубь пещеры, туда, где чернел огромный проём.

Я не сразу поняла, что это не проём, а пасть.

Все духи, сводившие меня с ума противоречивыми спорами, собирались там в единое целое, тени сгущались, воздух уплотнялся. Тьма вскинулась надо мной, как огромная штормовая волна, и я увидела силуэт Чёрного дракона, раскинувшего крылья и ставшего за счёт этого ещё в два раза больше.

Это было не мифическое существо из плоти и крови, а скорее его магический отголосок. Размытые очертания, проступившие из мрака, словно огромный дракон за пеленой из густых облаков. Однако их хватило, чтобы кровь в жилах застыла.

Где-то высоко-высоко над моей головой вспыхнули два ярко-зелёных светящихся полумесяца. Глаза зверя. Исполинского, величественного, эфемерного и настоящего одновременно.

Пуфик не показывался. Я чувствовала, что он рядом, но прячет от Чёрного дракона и себя, и меня, сдерживая то, что не должна увидеть тьма.

Холод усилился. Дыхание превращалось в пар. Пальцы онемели, зубы начали выбивать дробь. Я обняла себя руками в отчаянной попытке согреться.

Теневой дракон зарычал, и от его мощного рёва задрожали своды и одна крошечная незадачливая попаданка. Я испугалась не на шутку. До судороги, до тошноты, до желания свернуться клубочком и оказаться дома, под одеялом, в Валмерине, рядом с сёстрами, мамой и больным, но живым папой.

Мысль об отце загадочным образом придала мне сил. Я подошла к хранителю рода Нуарэ и низко поклонилась. Без лишней церемонности, с почтением.

Так же, как кланялась эйру Синистеру.

— Ты не бежиш-ш-шь?.. — полу рык, полу шипение завибрировало даже в моей груди. Я выпрямилась и подняла голову. — Не прячеш-ш-шься? Не боиш-ш-шьс-с-я меня?

— П-пусть это не оскорбит ваше великолепие, — выдавила я, стараясь звучать учтиво, как благородная эйресс, а не девчонка, попавшая в кошмар. — Вы… вы очень красивы и устрашающи. Я бы побежала, но у меня ноги примёрзли к полу от ужаса и восхищения.

Чёрный дракон то ли фыркнул, то ли хмыкнул, то ли шумно выдохнул. Тьма всколыхнулась, и холодное дыхание его невидимых ноздрей коснулась моего лица. Щёки защипало, как на морозе.

Тёмный силуэт передней лапы оторвался от мрака и поднялся надо мной — огромный, как башни Наэриса. Я попятилась, не поднимая головы. «Вот и всё, — успела подумать. — Сейчас просто раздавит, как муравья. Или как неугодную невесту».

Лапа опустилась с тихим шелестом, точно у кошки, а не у монструозного ящера.

Прямо передо мной.

Настолько близко, что я рассмотрела чёрный коготь на выставленном вперёд пальце. Гладкий, блестящий, как отполированный обсидиан. И примерно с меня ростом.

— Прикос-с-снис-с-сь, — велел дракон.

Я сглотнула, но не шевельнулась. Онемела, как когда пробуждаешься от очень жуткого сна и ещё не успеваешь осознать, что это не по-настоящему.

— Прикос-с-снис-с-сь к ней, — повторил зверь ниже и жёстче. — Прикос-с-снис-с-сь к наш-ш-шей тьме…

«Ну вот, Виа, — сказала я себе. — Ты хотела узнать, выдержишь ли контакт с некромантией? Сюрприз».

Я раскрыла ладонь и осторожно прижала её к чёрному когтю.

В тот же миг мир перевернулся. Пол и потолок поменялись местами. Вдох стал выдохом, день — ночью, жизнь — смертью. Через меня прошёл поток силы — такой тяжёлой, холодной, злой, что на секунду показалось, что тело вывернуло наизнанку.

Я чувствовала чужой страх и чужую боль. Восстания мёртвых, крики, проклятия. Отвращение, презрение, ужас. Ледяное одиночество. И над всем этим — железную волю того, кто нёс эту тьму в себе семнадцать лет и защищал мир, который его боялся и ненавидел.

Я не выдержала. Распахнула глаза от боли, раскрыла губы в немом крике. Качнулась вперёд, готовая упасть, и в этот момент глаза резануло ярким тёплым светом.

Я рухнула, только уже не в пещере Чёрного дракона.

Каменный пол Наэриса встретил меня жёстко. Я разбила колени о мрамор, ладони проскользнули, но я хотя бы удержалась на четвереньках, не распластавшись на полу. Тяжело дыша, как после долгого забега. В ушах звенело.

По залу пронёсся вздох то ли удивления, то ли негодования.

— Эйресс Фэрра! — подбежала ко мне взволнованная эйра Катриона. — Что с вами?

— Лекаря сюда! — велел эйр Нуарэ, поднявшись из-за стола.

— Осторожно, — выдохнул над ухом знакомый голос, и меня подхватили мужские руки, пахнущие лекарственными травами и чистым льном. — Эйресс Фэрра, вы слышите меня?

— Дэр Грейл… — я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. Язык как будто высох, прирос к нёбу и совсем не желал слушаться.

— Озноб, возможно начальное онемение, — пробормотал он. — Физическое истощение. Как будто вас час продержали в снегу, но ведь и минуты не прошло…

Час? Минута?.. Так сколько же меня не было?

— Не выдержала и двух шагов, — едко пропела эйресс Франческа дель Миррос. Не во весь голос, но так, чтобы услышало как можно больше людей. — Едва прошла через Арку теней и сразу свалилась. Посмешище!

— Пустышка, — хихикнула эйресс Фелиция Галтэа, тоже не особо таясь. — Что с неё взять? Она здесь по ошибке.

— Эйресс слишком слаба, чтобы даже соприкоснуться с некромантией эйра Нуарэ! — Корделия Ар'Касса, конечно же, тоже не собиралась оставаться в стороне. — Очень жаль, но бедняжке не место среди нас.

Каждое слово вонзалось, как игла под ногти. Я и так дрожала от холода и прошедшей сквозь меня тьмы, а теперь ещё и от стыда. Хотелось провалиться под землю.

— Тихо! — пресекла насмешки эйра Катриона. — Испытание для большинства из вас не завершилось, эйресс! Дэр Грейл, — распорядительница понизила тон, — эйресс Фэрра способна продолжать?

— Не думаю, — покачал головой лекарь. — Надо отнести эйресс в её комнаты. Ей нужен покой, тепло, постель и согревающий отвар.

— Нет! — прохрипела я и сама удивилась, откуда прорезался голос.

Дэр Тавиан уже собирался поднять меня на руки, но я вцепилась в его рукав, как утопающая, и с трудом поднялась на ноги.

— Пожалуйста, дэр Грейл, — прошептала в отчаянии, — не уводите меня с испытания! Помогите мне дойти до стола невест, я справлюсь, высижу! Если уйду сейчас, то все подумают, что я слаба и недостойна эйра Нуарэ.

— Упрямица вы, эйресс Вивиан, — нахмурился лекарь. — Ладно, провожу вас к столу. Но по завершении испытания — в покои и кровать. Без споров и возражений!

— Спасибо вам, — прошептала я.

Дэр Тавиан подал мне локоть, довёл до стола и усадил подле эйресс Селесты.

— Горячего супа для эйресс, затем вторые блюда, — велел одному из пажей целитель. — Никакого вина, только тёплый отвар. Пусть пьёт, пока не отогреется. Головой отвечаешь!

Слуги забегали, засуетились. Я и глазом моргнуть не успела, как передо мной возникла тарелка с ароматным густыми супом, чашка и кувшин с травяным отваром. Я обхватила её ладонями, чтобы погреть руки. К пальцам возвращалась чувствительность.

Голова всё ещё немного кружилась, но я сидела ровно, не согнув спины и лишь изредка придерживаясь за край стола, и ощущала на себе тяжёлый пристальный взгляд.

Я не смотрела на него, но знала: эйр Синистер Нуарэ не сводил с меня глаз.