Глава 22

Аллекса

Ночь признаний

На полках под раковиной лежали мягкие халаты. Я завернулась в один из них, высушила волосы феном у запотевшего зеркала и отправилась на поиски отведенной мне спальни.

У меня отвисла челюсть, неприлично хрустнув, когда я вошла в соседнюю с ванной комнату. Она напоминала покои диснеевской принцессы: огромная кровать с белоснежным балдахином, резная мебель с золотыми изогнутыми ручками, камин с кованой решеткой и даже хрустальные канделябры на стенах вместо светильников.

Готическая мрачность особняка в таких местах приглушалась, уступая место роскоши и богатству, чтобы поражать гостей дома Кэмбэллов.

Я прошлепала босиком к кровати и заметила на ней аккуратно сложенную серую футболку, записку и… Ура! – новые пушистые носочки.

Улыбка растянула губы. Я взяла вырванную из блокнота бумажку, любуясь красивым почерком.

У Лиззи нашлась лишняя пара носков для ее плюшевых игрушек, жаль, они не носят трусики, ведь твои ужасно сильно промокли… И пока ты не скомкала записку и в сердцах не отправила ее в полет по комнате, скажу, что в тумбочке рядом с кроватью есть маска для сна и одноразовая косметичка. Не морщи свой прекрасный лобик.

Крис.

Я тут же перестала хмурить брови.

Кэмбэлл знал о моих повадках слишком много, и это не могло не выводить из себя.

Были ли мы не только внешне, но и внутренне похожи с Анной? Или Кристиан подмечал именно мои особенности поведения?

От возможного шанса, что Кэмбэлл видит за тенью Аргайл меня запели струны души.

Переодевшись в футболку и натянув мягчайшие носки, я залезла под одеяло.

Зевнув, хотела выключить свет, дернув за цепь на прикроватном светильнике, но вспомнив, что особняк населяют монстры и призраки, снова включила лампу в режиме ночника и удобно устроилась на подушке.

Как бы ни старалась, не могла уснуть. Удобная постель и шелковые простыни не усыпляли, а наоборот, действовали возбуждающе, напоминая мягкость рук Кристиана, образ которого не выходил из головы.

Одновременный страх перед ним и больное влечение, напоминали навязчивую идею пригнуть вниз, когда приближаешься к краю пропасти, увлекая меня на дно противоречивых чувств. Стоило закрыть глаза, и перед ними всплывала словно выжженная на внутренней части века картинка – Кристиан Кэмбэлл с голым торсом. Он тянул ко мне руки, обнимал, а потом обнажал длинные клыки и впивался ими в горло.

Я резко села в постели и обхватила колени руками, прерывисто дыша от испуга. Пока успокаивала не на шутку разыгравшиеся нервы, усталость взяла верх, и я провалилась в сон, так и оставшись сидеть, прислонившись к изголовью кровати.

Пробивавшаяся сквозь сомкнутые веки тьма спустя некоторое время стала еще гуще. Уставший мозг послал сигнал, что ночник погас, но не позволил окончательно проснуться, измотанный всем, что на меня навалилось.

В состоянии полудрема ощутила легкое прикосновение к плечам, и неудобная поза полусидя сменилась на горизонтальную.

Зашуршало одеяло. Я что-то пробубнила, беспокойно причмокнув губами, и путая реальность с иллюзией, на щеку успокаивающе легла прохладная ладонь.

В моих кошмарах или сладких мечтах всегда жил Кристиан, просто раньше я не знала имени мужчины, заполнившего мысли.

Мягкие пальцы соскользнули с лица, заставляя нутро болезненно сжаться. Я боялась окончательно проснуться в пустой комнате, оборвав прекрасный мираж, поэтому тихо попросила:

– Останься со мной хотя бы во сне, Кристиан…

Мир замер, или это остановилось сердце в ожидании?

Возвращая пульс, лба эфемерно коснулся поцелуй, точно на меня упало перышко. Через мгновение матрас с другой стороны прогнулся. Меня обхватили в кольцо рук, притягивая спиной к могучей груди.

Одинокая слезинка повисла на ресницах, но мне было плевать, ведь иллюзия не станет осуждать за слабость и проявление скрытых желания. Во сне притворяться бессмысленно, так как именно сердце воплотило в жизнь то, чем я так грезила наяву.

Любовью?

После подавляющих отношений с Брэдом полностью разочаровалась в этом чувстве, которое многие философы нарекли химией на клеточном уровне.

Для меня любовь оставалась возможностью обрести себя рядом с другим. Найти сильные и слабые стороны, опираясь на поддержку избранника сердца.

Я сильнее вжалась в надежное тело Кэмбэлла. Кристиан накрыл мои покоящиеся на животе руки своими и, пощекотав дыханием ухо, разбито произнес:

– Встретив Анну, решил, что обрел родственную душу. А что, если это был обман? И она стала мостом через вечность на пути к тебе, Лекса…

Поперек горла встал ком. Режущие душу слова были так близки к желаемому признанию, что я вздрогнула.

Руки Кэмбэлла крепче обвились вокруг меня, будто и он страшился одиночества, а наш контакт – своеобразный склеивающий бальзам для разбитых сердец, позволяющий ненадолго ощутить целостность.

На секунды почудилось, что происходящее – правда, если бы не упоминание Аргайл, которое подтвердило бессмертие Кристиана. Однако Кэмбэлл не стал бы так опрометчиво разоблачать себя, и бриллиант слезы скатился по щеке, разбиваясь о скалы сна.

– Туман, ты всего лишь ускользающая дымка…

***

Без крепких объятий Кристиана я беспокойно металась на огромной кровати, пока меня не разбудила трогательная инструментальная мелодия.

Для лучшего восприятия момента автор советует прослушать (Andrea Vanzo Soulmate)

Она вплеталась высокими нотами в воздух, создавая с ним единую композицию, которой хотелось дышать, напитывая организм чарующей вибрацией звуков. Тонкая мелодия цепляла за живое. Она крючками впивалась в позвоночник, невидимыми лентами тянула за собой.

Я потерла кулаками глаза, отбросила одеяло и свесила ноги на пол. Прежде чем повиноваться зову сердца, я подошла к окну. Улицу до сих пор обступала глубокая ночь, и в этой тьме лирическая мелодия наводила на мысли об одержимой болью душе музыканта.

В особняке находились лишь двое, и сомневаюсь, что Альберт мог играть настолько виртуозно.

Не раздумывая больше ни минуты, я двинулась по невидимой тропе к тому, кто взывал к сердцу с помощью звуков. Выглянув в уснувший в полумраке коридор, тревожно осмотрелась. Стараясь не воображать чудовищ за углом, поторопилась к лестнице.

Музыка доносилась с третьего этажа, куда я еще ни разу не поднималась, а внизу меня ждал жуткий подвал с подсказками Анны. Понимая, что упускаю возможность раскрыть часть секретов Голдена, раздосадованно топнула ногой. Но влекущая магнитом мелодия не оставляла шанса ослушаться воли музыканта.

Третий этаж разительно отличался от остального с виду жилого особняка. Я будто провалилась в омут времени, угодив в девятнадцатый век. Здесь царила нетронутая обстановка старинных домов с потертостями на стенах, дверей с облупившимся лаком, которые при плохом освещении выглядели серыми. Я задумалась: почему Кэмбэллы, владея целым состоянием, решили сохранить здесь первозданный дух далекой истории?

Мысли не успели собраться воедино, крещендо звуков, доносившееся из приоткрытой двери в конце коридора, подсказывало, что заманившая меня мелодия подходит к развязке. Уступив любопытству, я ринулась в глубь особняка и замерла на пороге.

В центре комнаты с витражными окнами за черным роялем сидел задумчивый Кристиан, однако он не играл, а всего лишь в такт музыке постукивал пальцами по крышке. Ища источник звука, я заметила в углу на комоде граммофон.

– Лекса? – Кристиан медленно повернулся, а его голос прозвучал туманно, точно он только что вышел из транса.

Я прочистила горло. Щекотливое чувство, что меня уличили за подглядыванием, разлилось жаром по лицу.

– Прости. Не хотела мешать. – Смущенно опустила глаза в пол, и заломила руки за спиной. – Меня разбудила мелодия, и я не смогла справиться с любопытством.

Кристиан выпрямился, ничего не ответив. Он словно продолжал видеть далекие образы, в которых мне не было места. Шумно сглотнув, я предприняла еще одну попытку разговорить Кэмбэлла:

– Думала, это ты играешь…

Кристиан привычно усмехнулся, вернувшись из воспоминаний, и, опустив руку на белые клавиши, невпопад забарабанил по ним. У меня уши едва в трубочку не свернулись.

– Увы, природа обделила меня музыкальными талантами. – Кристиан хмуро потер переносицу, будто не любил признавать недостатки. – Эта старая запись игры Влада. Она поистине прекрасна, помогает прожить все, что накопилось на душе, и смириться с этим через боль принятия.

Точнее описать глубину созданной Владленом мелодии было невозможно. Я закусила губу, сдерживая рваный вздох от осознания, насколько был раним старший Кэмбэлл, что за его внешним спокойствием жила разбитая вдребезги натура.

Тряхнув головой, я прогнала наваждение и, покачавшись на пятках, спросила:

– Могу я побыть здесь?

Кристиан медлил с ответом, словно взвешивал риски, а потом махнул рукой, приглашая присоединиться к нему.

Прежде чем переступить порог комнаты, оглянулась в коридор. Спасибо, что Анна не явилась в образе обезглавленной тени, чтобы меня поучать.

Ноги казались налитыми свинцом от смущения и предчувствия, что скоро все изменится, пока я шла к роялю.

– А ты? Какие таланты кроме поэзии есть у тебя? – поинтересовалась я, опускаясь на обшитую бархатом скамью. Мое плечо коснулось плеча Кэмбэлла. Странно, но между нами не искрило, точно эта ночь существовала для более глубокого. Признаний, срывающих ширму с секретов его семьи.

– Раньше я увлекался иконописью. Даже церкви расписывал… – Кристиан осекся, будто сболтнул лишнего.

– Серьезно? – восхитилась я. Кэмбэлл изогнул бровь. – В смысле, редко встретишь людей с божьим даром.

– Для меня он стал проклятьем… – Кристиан отвернулся к окну, давая понять, что развивать эту тему не станет.

Привыкнув получать ответы маленькими порциями, я переключилась:

– Что это за место?

– Наша с братом обитель. Не поверишь, но мы смертельно устали от щегольского лоска, за которым приходится прятать прогнившее нутро с трещинами от ударов прошлой жизни.

– Понимаю, – призналась я, заправив локон за ухо. Кристиан сжал губы в тонкую линию, увидев мою приоткрытую шею.

Я обвела взглядом комнату, задержавшись на тянувшейся до самого рояля серебряной полосе. В ней танцевали танго тени падающих на улице снежинок, гипнотизируя своими плавными движениями.

Встав со скамейки, вдруг захотела оказаться внутри этого жидкого серебра, поэтому побрела ближе к окну, затылком ощущая заинтересованный взор Кристиана. Остановившись в пару метрах от стекла, протянула руку к свету, любуясь, как он покрывает пальцы и подсвечивает мой силуэт.

– Как красиво. – Я почему-то зажмурилась, представив себя девушкой из другого столетия. Здесь, среди старины, вообразить себя Анной оказалось несложно. Позади меня трещали паленья в камине, а на стенах со старой лепниной горели свечи в канделябрах.

– Согласен, – голос Кристиана раздался эхом, и я обернулась через плечо. Он стоял вплотную, бесшумно подкравшись, и откровенно мной восхищался. – Ты права, Лекса, я хочу тебя… – Его прохладные руки легли на мои предплечья и поползли выше, порождая шквал бабочек в животе. – Так сильно, что меркнет в глазах.

– Крис… – Судорожный вдох оборвал его имя, но Кэмбэлл не стал меня поправлять. Каменная грудь прижалась к моей спине. Запрокинув голову, я уперлась взглядом в яркий фиолет сияющих глаз.

– Но дело не только в страсти. Ты нужна мне, вся. – Пальцы Кристиана легли на впадинку у основания шеи, в место, где бился пульс, и я сглотнула. – Каждый чертов день и каждую чертову ночь я хочу быть рядом, оберегая тебя.

– Так возьми желаемое, не останавливайся! – взмолилась я и вновь прикрыла глаза, когда Кристиан наклонился к моему уху, чтобы слегка прикусить мочку.

Я вскрикнула от гаммы накрывших чувств, а Кэмбэлл отпрянул, словно испугался, что причинил мне боль. Развернувшись, с замиранием сердца наблюдала, как скривилось лицо Кристиана: на лбу пролегли глубокие морщины, будто его что-то терзало.

Мне не хотелось вновь потерять его, не сейчас, когда вот-вот должна была разоблачить опасную правду. Первый шаг к Кэмбэллу дался легко, второй сложнее. Я не знала, как правильно поступить, но отдалась интуиции, вопящей, что он не оттолкнет.

Мои ладони легли на грудь Кристиана. В этот раз он не стал их стряхивать, позволив убедиться в отсутствии сердцебиения. Вместо этого Кэмбэлл притянул меня за талию, зарываясь носом в моих волосах на затылке.

– Мы тонем, Лекса, и чем глубже погружаемся во тьму, тем сложнее будет выплыть. И там, на дне, рядом со мной, тебя ждет смерть…

Я вздрогнула, вспомнив карту Таро с изображением Смерти, но даже страх не уменьшил желания остаться с Кристианом и понять: как далеко сумею зайти?

Пластинка заскрипела, заново проигрывая душераздирающую мелодию Владлена.

– Смерть не самое ужасное, Крис. Намного хуже теряться в безрадостных серых буднях, обесценивая дар жизни.

Кристиан немного отодвинулся, а потом опустил взгляд на мои ладони, все еще прижатые к молчаливому сердцу.

– Боишься меня?

– Да, очень, – честно призналась я и, занервничав, продолжила: – Теоретически, если я готова попробовать принять твою… хм… сущность? Готова рискнуть всем… Ты перестанешь противиться чувствам и дашь нам шанс?

Пока дожидалась ответа, я вслушивалась в мелодию слез Владлена, отражающую мои личные терзания и страхи.

– Потанцуй со мной, Лекса, – неожиданно предложил Кэмбэлл. – Посмотрим, насколько крепки твои убеждения. – Он разжал объятия и отступил.

– Хорошо, – еле слышно отозвалась я.

Кэмбэлл протянул мне руку и хохотнул, а потом, моргнув, вдруг изменился. Пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы не закричать.

Бледная кожа Кристиана приобрела сероватый оттенок, аметист глаз наполнился вихрящейся тьмой, а в мрачной улыбке показались заострившиеся клыки.

Нутро дрогнуло, по жилам разлился холодок ужаса, но с места я не сдвинулась.

Кристиан продолжал протягивать раскрытую ладонь, предлагая сойтись в танце с монстром.

– Я даю тебе шанс подумать, Лекса, пока не стало слишком поздно, – даже мелодичный баритон сделался опасно острым, как клыки чудовища, которым он являлся.

Наверное, я спятила.

Любой нормальный человек давно сбежал бы из Голдена с воплями, но я не струсила перед свалившимся на меня даром медиума, не испугалась живущей в особняке мистики и не пасовала перед Кэмбэллом. Тем более, когда сердце взывало к Кристиану, как к центру притяжения собственной вселенной.

Вдох.

Шаг.

И ловушка захлопнулась. Мои пальцы очутились в ладони Кэмбэлла.

– Не убьешь меня? – наивный вопрос – результат способности опережать словами мысли.

Свободной рукой Кристиан обвил мою поясницу, но я не ощутила себя загнанной в угол жертвой, точнее редкой драгоценностью, которую оберегали от притязаний.

– Скорее убью любого, кто осмелится забрать тебя.

Я прикусила язык, чтобы не выпалить, как сильно мечтала услышать подобное. Как хотела, чтобы Кэмбэлл никогда меня не отпускал, сделав полностью своей.

– Даже Харисона?

Кристиан резко оскалился, как сам дьявол, отправляя пульс вскачь.

– Расскажи мне, что происходит? Почему именно декан вправе претендовать на мое сердце?

– Чуть позже. Не хочу омрачать прекрасные мгновения гребаным Алланом.

Пока я искала зацепки в репликах Кристиана, мелодия Владлена взлетела ввысь. На вальсирующих нотках Кэмбэлл шагнул вперед и повел меня в медленном танце.

Мы двигались по кругу, стараясь не выходить из мистического лунного света, и я зачарованно любовалась, как в игре серебра и теней его опасная внешность превращалась из ужасающей в завораживающую.

– Ты губишь людей… – я не спрашивала, а утверждала. Такие как Кэмбэлл жили за счет смертей других, и, зная об этом, все равно продолжала плыть по течению звуков в руках Кристиана. Страх и мораль меркли перед тянущим магнитом чувством правильности происходящего.

– Да, Лекса. Убивал и буду убивать.

Мой позвоночник одеревенел, а сердце застучало барабаном, обгоняя мелодию, под которую мы танцевали. А если он врал? Если Кэмбэллы обманом заставили Раю обратиться к ним, а я, как дура, из-за постигших чувств готова поверить в любую ложь?

Но Кристиан меня успокоил:

– Я не бездумный палач, и Владлен тоже. Мы отличаемся от… хм… нам подобных, поэтому предпочитаем только необходимые смерти бесчестных людей.

– Необходимые?

– Существуют специальные обряды, нам кровь нужна не только для пропитания. В двадцать первом веке ее можно достать без особых усилий и не марать руки.

– Это благодаря им, вы не боитесь солнца?

Кристиана кивнул, оценив мою прозорливость, и наклонил меня, приблизив наши лица.

– Да, и не только. Из-за обрядов узоры на моем предплечье позволяют сохранять силу и возможность изменять внешность, скрывая отличительные черты. – Кристиан провел кончиком языка по своим клыкам, потом сосредоточился, и его кожа вновь сделалась привычно бледной, исторгнув серый оттенок.

– Как это возможно, Кристиан? Что с тобой произошло? – В голове сталкивались метеоры, поэтому вопросы звучали настолько хаотичными.

Из фильмов и мифов я знала, что людей обращают либо специально, либо случайно. Но в обоих случаях их кусают другие особи, потом пару дней «счастливчики» сгорают в агонии, пьют кровь своего создателя, а некоторых даже заживо хоронят.

Но что из этого было правдой в реальности?

– Сначала хочу, чтобы ты сказала это вслух… – Кэмбэлл ускорил темп, подстраиваясь под музыку. Я была настолько сбита с толку, что начала путаться в ногах и оступаться. Однако Кристиан грациозно управлял танцем, и мои ошибки не мешали нам кружить по комнате точно на королевском балу.

– Скажи это, скажи громко! – потребовал Кристиан со всей серьезностью, но утонченные губы дрожали в улыбке. Должно быть, я выглядела настолько растерянно, что Кристиан добавил: – Даже не спросишь, давно ли мне семнадцать?

Мои глаза расширились.

Он что, шутил в такой момент?!

Господи!

– Лев влюбился в овечку…

Хохот зародился где-то глубоко внутри и с проступившими слезами вырвался наружу, разряжая обстановку.

Глаза Кристиана вернули привычный цвет, и он тоже переливисто рассмеялся. А потом он резко поднял мою руку над головой, закрутив меня в стремительном вихре.

– Пестрянка, если ты ждешь, что я начну прыгать по деревьям, срывать с себя рубашку и нести бред про то, какой я непобедимый, вдобавок поблескивая как феечка Динь, то забудь…

Мы остановились. Я вырвала ладонь и прикрыла ею рот, сотрясаясь от хохота.

– Я был бы не против полежать с тобой на цветочной поляне, но здесь у нас только ковер. – Кристиан махнул в сторону огромной коричневой шкуры, растянувшейся возле камина. Кэмбэлл хотел выпалить что-то еще, но я на него шикнула, понимая, что не переживу нового скручивающего живот спазма хохота.

– Вампир. Ты – вампир, Кристиан! – подытожила я. – Звучит как бред какой-то! – Кэмбэлл склонил голову набок, дожидаясь моего нервного срыва или истерики. – До Голдена я даже в Санту не верила. Черт, кажется, стоит начать писать ему письма.

– Прекрати. – Крис широко улыбнулся. – Деда в красных лосинах, рассекающего зимой по небу на летающих оленях не существует.

Мы стояли друг на против друга, и все, что нас разделяло – страхи, недомолвки, – все рушилось. Да, путь к доверию преграждал сундук тайн Кэмбэллов и самого Голдена, но мы не вешали на него замки, больше нет, отныне Кристиан помогал подбирать ключи.

– Поцелуй меня! – вдруг настойчиво потребовала я, желая пройти по острию ножа. Опасность всегда меня пленила.

Кристиан неестественно застыл, больше не скрывая себя настоящего. Он не моргал, не дышал, лишь сжимал кулаки, словно сдерживался от рвения воплотить мою просьбу.

– Лекса, я эгоистичен, а моя душа давно зачерствела. То, что я позволил тебе узнать правду… Твою мать! – Он растер лицо ладонями. – Было бы куда проще, если бы ты возненавидела меня и вернулась в Сиэтл, но ты решила не упрощать мне задачу, да?

Я обиженно хмыкнула. Надежда рухнула, Кэмбэлл специально пугал меня, выгоняя из своей жизни, однако я видела его насквозь. Как за ехидством он скрывал ранимость и разбитое сердце, а за яростным огнем в глазах тлела надежда на принятие.

– Уехать не проблема, Кристиан. Но разве ты отпустишь? – Кэмбэлл промолчал, а я продолжила изливать наболевшее: – Знай, мне глубоко плевать на твою игру в героя, я взрослый человек и способна взвешивать риски, делая самостоятельный выбор. Пожалею ли я об этом? Время покажет. – Я порывисто скрестила руки на груди. – Думаешь, я в восторге от того, что нахожусь черт-те где наедине с вампиром? Нет. Но все, что я успела понять, что судьба вела меня в Голден не случайно. Ты снился мне, сколько я себя помню, мы – предрешены.

Вдруг мое сходство с Анной не наказание, а подарок? Подсказка, чтобы вместе с Кэмбэллом исправить прошлое и изменить будущее.

– Лекса… – надрывно простонал Кристиан сопротивляясь, ломаясь, а потом на свистящем выдохе произнес: – Я сдаюсь, ты победила! – Мгновение, и холодные ладони легли на мои щеки. – Пестрянка, я однажды так сильно обжегся, что в груди остался только пепел, но рядом с тобой я точно феникс, готовый из него возродиться…

В носу защипало, и пока наружу не вылезла натура слезливой девчонки, которая получила желаемое, потянулась к его губам.

Мы столкнулись в единой мелодии наших тел и душ, в поцелуе, изливающем все эмоции через нежные касания губ.

– Если я что-то сделаю не так, не умалчивай, пестрянка. Прошу, говори со мной, – через стоны и рваные вздохи попросил Кристиан, и его холодный язык скользнул в мой рот.

Кэмбэлл приподнял меня одной рукой, я обвила ногами его талию, и он сделал шаг… Резкий порыв ветра взметнул волосы. Мы двигались с невероятной скоростью, за долю секунды очутившись на другом конце комнаты. Кристиан бережно опустил меня на медвежью шкуру возле камина. Спина коснулась мягкой шерсти, я выгнулась, пытаясь вернуть точки соприкосновения с Кэмбэллом, а он навис надо мной на локтях.

Мы целовались упоительно жарко, но Кристиан все же сдерживал себя, напрягаясь, когда я исследовала языком его рот.

От давления на чувствительные участки я изнывала, мечтая о нашей близости со дня поцелуя в комнате Лиззи.

– Только не вздумай остановиться, – пригрозила я и почувствовала, как Кэмбэлл улыбнулся.

– Никогда… – Одно простое слово, и меня пробила дрожь. – Ты – моя, и я больше не отступлю! Не повторю ошибки.

Кристиан разорвал поцелуй. На мгновение я запаниковала, что он передумал, но холод его губ припал к моей шее, и страх вперемешку с удовольствием завязал тугой узел внизу живота. К губам присоединился язык, осторожно ласкающий мою кожу, а ладонь Кэмбэлла нашла пристанище на моей левой груди.

Полный блаженства стон сорвался с губ, когда он едва ощутимо царапнул клыками кожу на горле, а после сдавил между указательным и большим пальцем сосок.

– Крис! – взмолилась я, запутавшись руками в его шелковистых волосах. Нажим острых как бритва зубов усилился, а вдавливающее меня в шкуру рельефное тело окаменело, точно на меня статую опрокинули, обездвиживая. – Кристиан? – Он не ответили, а клыки все глубже погружались в шею, вызывая непосильное жжение. Паника холодным приливом вторглась в легкие, сжав их в тиски.

Рывок и Кэмбэлл отстранился, сев на пятки и прикрывая рот ладонью.

– Извини, – прохрипел он, борясь с живущим в крови монстром.

Приподнявшись, я и ощупала горло. Когда под подушечками пальцев оказалась шершавая ранка, я пропустила вдох.

Кэмбэлл быстро терял контроль рядом со мной. Вот в чем крылась причина многочисленных отказов в близости, поэтому он ограничивался моим удовольствием, опасаясь навредить. Кристиан поник, скорее всего, обдумывая, как перебороть жажду, и пока он не отступил от задуманного, я предложила:

– Что, если попробовать по-другому? Так сказать, дать возможность привыкнуть ко мне и удовольствию? – в моем тембре слышалась плутовская нотка. Встав на колени, я подползла к Кэмбэллу, жестом требуя, чтобы он перестал прятать клыки.

На удивление, он повиновался, и я припала поцелуем к волевому подбородку. Рубашка Кристиана была распахнута, маня провести рукой по его прессу и уходящим в пах косым мышцам.

Кэмбэлл запрокинул голову к потолку, стоило до него дотронуться. Я бесстыдно упивалась его дрожью и игрой мускулов под своими пальцами, пока не добралась до резинки штанов.

– Ты меня с ума сведешь, – прошептал Кристиан и грязно выругался, когда я нырнула под пояс и обхватила его каменную плоть.

Я сама едва не разлетелась на осколки, ощутив, насколько он внушителен, и как сильно Кристиан изнывал по мне. Наблюдая за его реакцией, задвигала рукой по длине. Наша страсть словно сплелась в один разрушающий волю механизм, пока я пыталась помочь Кристиану адаптироваться под кипящее внутри вожделение.

Расцеловывая его щеки, медленно спустилась к шее. Облизнув выпирающий кадык, я усилила ласки внизу, чувствуя, как вздулись вены на члене под моими пальцами.

Каждый хриплый стон Кэмбэлла и трепет его ресниц – наивысшая награда, разжигающая в теле пожар, который необходимо было скорее затушить.

Интенсивно работая рукой, я ощущала, как Кристиан откликается на каждое мое движение, на каждую вспышку страсти, порожденную этим интимным действием, и разум стрелой пронзила догадка.

– Ты эмпат.

Кристиан не ответил, не смог, однако кивнул, подтверждая мое предположение, что вампиры наделены определенными способностями.

– То есть ты знал…

Боже!

У меня запылало лицо. Кэмбэлл чувствовал мое возбуждение каждый раз, когда мы играли в противостояние характеров.

– Да, и, поверь, это кромсало не хуже меча. Ощущать твое желание и отступать было сродни самой изощренной пытки.

Неожиданно мне захотелось взять вверх, и я опустила голову. Кристиан дернулся и громко зашипел сквозь зубы, когда мои губы накрыли его вздымающуюся плоть.

– Лекса…

Мой язык обвил его головку, я провела губами вниз, скользя к основанию члена. Помогая себе рукой, удовлетворяла Кристаина с таким плотским голодом, что сама удивлялась своей распущенности.

Я повторяла языком контур вен и заглатывала глубже, тая от его рычащих стонов. Кристиан властно запустил пальцы мне в волосы, намотав пряди на кулак. Обезумев от настойчивых ласк, он грубо надавил на мой затылок, требуя брать его до конца, и я, не выдержав напора, закашлялась.

Дернувшись, Кристиан убрал руку. Я подняла голову, чтобы отдышаться. Кэмбэлл напрягся, но я смущенно улыбнулась, давая понять, что все нормально, и снова склонилась, чтобы слизать с него выступившую от возбуждения влагу.

– Лекса, хватит, иначе я сдамся быстрее, чем мы перейдем к сексу.

После этих слов Кристиан подался вперед, осторожно подтолкнув меня, чтобы я легла обратно на шкуру, но в моей голове созрел новый будоражащий план.

– Хочу управлять тобой, – под аккомпанемент треска поленьев в камине озвучила я желание, в глубине души опасаясь вновь оказаться обездвиженной под весом Кристиана.

– Как скажешь, – согласился Кэмбэлл. Не знаю, догадался ли он о причине выбора более открытой позы, но перечить не стал.

Кристиан вытянул ноги, сильнее приспустив штаны. Я сжала коленями мужские бедра, а руками обхватила его шею для равновесия.

– Помнишь, что я просил? – тяжело дыша и облизывая губы, уточнил Крис. И зарычал, стоило мне отодвинуть в сторону белье, задевая своей горячей плотью его налитую головку. Мои складки прошлись по выпуклости, порождая сладострастную волну во всем теле.

– Говорить с тобой.

Кристиан довольно хмыкнул и опять изменился. Его черты заострились, и он несдержанно толкнулся в меня, покоряя сразу на всю глубину.

– Да! – выкрикнула я.

Жар соития оголил нервные клетки, а в глазах заплясали искры от всепоглощающей наполненности. Мышцы покалывало от размера Кристиана, но мимолетный дискомфорт не мог омрачить долгожданный момент близости.

Руки Кэмбэлла легли на мои лопатки, поддерживая, чтобы помогать нам сталкиваться в умопомрачительной симфонии наслаждения, и я задвигалась на нем. Сначала медленно насаживаясь, чтобы свыкнуться с легким пощипыванием внутри, а после ускоряясь, чтобы заглушить блаженством любые отголоски боли.

Кристиан передал мне контроль, но стоило опуститься на него полностью, как он принялся толкаться. Размеренно и тягуче.

Я запрокинула голову к потолку, и Кэмбэлл изменил темп на более дерзкий. Он точно исследовал мое нутро, а я содрогалась при каждом отточенном движении его бедер.

– Как хорошо… – пискнула я, помня его просьбу разговаривать. Хотя Кристиан и так знал мои эмоции. То была подстраховка, на случай, если я вдруг в чем-то засомневаюсь.

В награду Кристиан задвигался быстрее, но выглядел при этом сосредоточенным и хмурым, то и дело поджимая губы. Чтобы раскрепостить Кэмбэлла, не сорвать с цепи, а натянуть ее до предела, я подстроилась под его толчки, двигая ягодицами.

Он издал глубинный гортанный звук, подстегивая вскипающую внутри лаву.

Мы то ускорялись, то останавливались, чтобы продлить удовольствие, однако подобный трюк не особо спасал ситуацию. Клитор терся о лобок Криса, усиливая сладострастные приливы. Его член отчаянно вбивался меня, то проникая на полную глубину, то задевая только самую ближнюю и чувствительную часть лона.

Вход и выход.

Рваные вздохи, звуки влажных тел и несдержанные стоны – все это сопровождало нашу долгожданную близость, которая с каждым дразнящим проникновением приближала меня к окончанию.

Мой подступающий взрыв разорвал последний самоконтроль Кэмбэлла. Он оторвал мои руки от шеи и завел их за спину, чтобы беспрепятственно вторгаться в мое тело. Каждый его вход сопровождался шлепком, вырывавшим из меня жалостливые всхлипы.

Внутри запульсировало, натягивая струной мышцы, но им не суждено было расслабиться, а мне захлебнуться в эйфории. Кристиан вдруг остановился и сорвал с меня футболку. Я удивленно вскрикнула и собиралась возмутиться из-за прерванного процесса, как он подхватил меня под бедра, приподнимая, и вышел.

– Крис?

– Встань на колени и развернись, пестрянка. Я на грани и не хочу заканчивать слишком быстро. Мне нужно больше твоего тела и стонов.

– Да! – вновь простонала я, распаляясь от откровенности Кэмбэлла, и сделала как он велел.

Грудь коснулась мягкой шкуры, а тепло от камина погладило левую щеку. Кристиан встал сзади, упираясь твердостью в мои ягодицы, и надавил ладонью мне на поясницу, молча приказывая сильнее прогнуться.

Впервые я была настолько покладистой в постели, теперь понимая разницу в близости с мужчиной, рядом с которым была готова на любые эксперименты. В отличие от Брэда, который своим равнодушием лишь вселял в меня комплексы и стеснение, Кристиан был невероятно внимателен. Каждый мой вздох и стон находили в нем отклик, несмотря на внутреннюю борьбу.

Я сглотнула, подготавливаясь впустить его в новой позе, позволяющей углубить спектр интимных ощущений. Но Кристиан не спешил соединять нас, нагнувшись, он нежно расцеловывал каждый миллиметр моей спины, иногда проводя по коже клыками. От смешанных ощущений наслаждения и боли, я превращалась в вулкан, готовый вот-вот взорваться, нужно было лишь немного поддать искры.

Кристиан продвигался ниже, совсем не обращая внимание на то, как развратно я перед ним стою. А когда холодный язык задел самое нежное место, я ахнула и дернулась, но Кэмбэлл не позволил поменять позу или повернуться, надавив на поясницу сильнее.

– Успокойся, Лекса. Я тебя не съем. Ну, точно не так… – Этот гад улыбнулся в меня, а я вновь раскраснелась. Однако, преодолев смущение, быстро поняла, насколько подобные ласки приятны, и зажмурилась, отдаваясь во власть наслаждения, провоцируемого движениями языка Кристиана внутри и снаружи.

Теряясь в гамме удовольствия от трения сосков о шкуру и стимулирования внизу, я быстро нырнула в океан блаженства, в котором поднималось цунами.

Мой жалостливый скулеж и расцветающая внутри агония подсказали Кристиану насколько я находилась близка к кульминации.

Последний раз обведя языком клитор, он произнес:

– Ты идеальна, вся…

Я услышала, как он жадно сглотнул.

Вознамерившись вместе упасть с обрыва, Кристиан без предупреждения отстранился, заменив прикосновение рта тараном выбившейся в меня плотью.

– Боже! – вырвалась из меня мольба о пощаде. Натянутая внизу живота пружина уже причиняла боль, поэтому я вторила движениям Кристиана, скользя влагой по его длине. Он намотал на кулак мои волосы, предупреждающе потянув, чтобы я прекратила дергаться.

Честно, я пыталась быть покладистой, но разгоряченное ласками тело требовало иного, поэтому вновь бесстыдно задвигала ягодицами, впуская и выпуская из себя Кристиана.

– Спасибо за повышение до божества, но мне больше нравится собственное имя. – Кристиан говорил с придыханием и игриво шлепнул меня по заднице, желая снизить градус накала, однако, ощутив мою первую внутреннюю судорогу, принялся вбиваться в меня с такой силой, будто жаждал заклеймить. Сделать так, чтобы я навсегда забыла о Брэде и отныне принадлежала только ему.

И черт возьми! Мне это нравилось!

Вход, резкий выход, и…

– Крис, я больше не могу! – запищала я, и пружина лопнула. Позвоночник пронзили разряды, разливаясь теплом по клеткам, а я захлебнулась в наивысшем наслаждении. Меня затрясло, Кристиан зарычал. Я зажала рот ладонью, чтобы хоть как-то заглушать стоны. Ногти свободной руки впились в шкуру медведя, а Кэмбэлл хрипло произнес:

– Я бесплоден, так что… – Грубый толчок, и он тоже отдался сокращающей мышцы кульминации, изливаясь в меня.

Пока я погибала от удовольствия и возвращала себе способность дышать, Кристиан полностью опустошил меня, отстранившись. Даже не поворачиваясь, знала, что он восстанавливает контроль, и, собрав себя воедино, потянулась за валявшейся неподалеку футболкой.

Одевшись, я осторожно придвинулась к Кристиану. Он натянул штаны и сел на пятки, невидящим взором уставившись перед собой.

Наши лица оказались напротив друг друга, позволяя оценить насколько Кэмбэлл уступил внутренним порокам. Бледность его кожи не изменилась, но вот радужки заполонили вихри тьмы, съев фиолет.

– Ты мой, – тихо прошептала я, и мрак в глазах Кристиана испуганно дрогнул.

Наплевав на главный атрибут вампира – клыки, я подарила Кэмбэллу нежный поцелуй, вложив в него всю любовь, которую испытывала, но словами обнажать сердце пока не спешила. Красноречие сейчас было неуместно, Кристиан чувствовал меня.

***

Тепло от всполохов огня приятно согревало, придавая уюта холодной ночи. Мы расслабленно лежали у камина, на пару часов до рассвета забыв обо всем. Интуиция подсказывала, что новый день принесет новые проблемы, но здесь и сейчас среди пыльной мебели и треснувших половиц царило умиротворение, спокойствие, в которых мы так сильно нуждались.

Кристиан подсунул одну руку себе под голову, а другой вырисовывал на моей спине невидимые узоры, пока я вжималась щекой в его грудь, а наши ноги переплелись.

– Владлен ведь не твой кровный брат?

– Конечно, нет.

– Поведаешь ваши истории? – с мольбой в глазах, я подняла голову.

– Еще будет время.

Я обиженно надулась, снова удобно устроившись на бездыханной груди.

– Лекса, ты должна переехать в особняк, я не прощу себе, если ты пострадаешь.

Вновь удивленно приподнялась на локте, чтобы проверить серьезен ли Кристиан.

– Ты предлагаешь бросить Стоунов? И спрятаться от жизни?

– Я предлагаю оставаться начеку. Пока мы вместе, тебя будет окружать опасность. В Голден вернулась наша с Владом создательница, если она почувствует от тебя… хм… своего рода угрозу, то вмешается. – Кристиан застонал, но уже не от удовольствия, а от обреченности. – Она веками защищает тайну вампиров и не только, а я не смогу противостоять Виолетте, чтобы защитить тебя. Если мы хотим быть вместе, лучше не высовываться и не мозолить ей глаза. Особняк охраняется древними чарами, ей сюда без приглашения не попасть.

Мой пульс участился.

– Та девушка, что столкнулась со мной на улице?

– Да.

Мать твою!

Испуг сжал горло, не давая нормально дышать. Я на минуту задумалась, стоит ли рассказывать Кристиану о подозрениях в слежке на вечеринке Хлои. Взвесив все «за» и «против», решила пока не вгонять его в паранойю.

– Хорошо, я подумаю над твоим предложением. Но ты же не ждешь, что я откажусь от учебы и засяду тут?

– Нет, Виолетта не ходит под солнцем. Она приверженец старых устоев, поэтому днем тебе ничего не грозит, а ночью лучше оставаться здесь, со мной.

Кристиан поиграл бровями, намекнув, что скучать не придется.