33. Удар

Больше Кэна Мериам не видела. На следующий же день в оранжерее начала хозяйничать новая садовница. Мескэнет хотела было подойти и спросить ее, что с прошлой служанкой, но подумала и не стала. Может старуха просто испугалась ее? Кэна до сих пор помнила, как дрожали ее губы. Да и в общем-то плевать. Шами, если захочет, найдёт другой способ с ней связаться. А нет, так…

Значит она просто останется здесь. От этой мысли сердце заходилось внутри, сладко сжимаясь. Просто остаться с принцем, забыв обо всех политических распрях, интригах. Просто быть. Кэна, сама не замечая за собой, стала держаться со слугами отстраненно, полностью доверяя лишь Хатэ, доне Рании и конюху. Она верила, что эти люди никогда не передадут ей что-то от заговорщиков, а слышать, что скажет Шами она не хотела.

Шли дни. Уже и третья неделя на исходе. Все затихло. Кэне начало казаться, что так действительно будет всегда и ничего не изменится. Она успокоилась и стала даже наслаждаться своим новым положением. Родэн практически полностью перебрался в ее покои. Даже рабочий стол себе притащил, оккупировав ее гардеробную комнату, которая все равно стояла пустой. Ну много ли места занимают прозрачные накидки, которые она считала платьями.

Сначала у Кэны было ощущение, что Рэм одинок. Она никогда не видела его с друзьями или в окружении семьи, но потом быстро поняла, что сильно ошибается. Оказалось, что половина его таинственных отлучек из дворца Актаны-это никакие не тайные государственные дела, а посещение дня рождения десятого племянника, или встреча с братьями, или с отцом. А когда он вдруг пожаловался, что мать просит завтра его помочь выбрать мебель в свой обновляемый особняк, а он жуть как не хочет, но нельзя же отказывать маме, испытала настоящий шок. Мескэнет не могла представить Рэма, всерьез размышляющего о цвете обивки. И ей до одури хотелось посмотреть на него в кругу близких ему людей, но Родэн тщательно скрывал ее существование. Конечно, любое прикосновение- и они сразу поймут, что она принадлежит тому же роду, что и они. Наместник не сможет выдать Мескэнет за обычную наложницу. А принца очевидно нынешнее положение дел полностью устраивало.

Практически все время в Аркате Родэн проводил с ней. Даже стал брать девушку на дни открытых дверей, проходящие в парадной галерее дворца, за что Кэна была ему очень благодарна. Рэм сидел на возвышении на троне, занимаемом раньше ее отцом, и почти весь световой день выслушивал бесконечную вереницу просителей. Кэна располагалась на подушечке прямо у его ног, как и положено примерной наложнице, и с интересом внимала нуждам своего народа. Родэн в такие моменты был отчужденным и собранным. Серые глаза намертво впивались в каждого нового посетителя, будто заглядывая в душу. Вердикты принц выносил бесстрастным, лишенным эмоций голосом. Да и сами его решения всегда основывались на логике и законе, а не на человечности и эмоциях. Многих это раздражало, разжалобить наместника было невозможно, но и обвинить в предвзятости не получалось.

Кэна заметила, что его боялись, невольно лебезя перед высокомерным наместником. И еще поняла, что Родэна это полностью устраивает. Ей самой в такие моменты казалось, что он не испытывает ничего, выслушивая горести и просьбы этих людей, но он вдруг быстро сжимал ее пальцы, покоящиеся на подлокотнике, и Мескэнет осознавала, что это лишь маска. Что сейчас толстый купец напротив его дико раздражает, или он не в силах выслушивать причитания этой истеричной высокородной. Но внешне это никак не выражалось, лишь его пальцы смыкались сильнее на ее ладони.

***

— Меня завтра целый день не будет, — бормочет Рэм, засыпая, сгребая ее под собой, — И наверно вернусь пьяный.

— Как любопытно, — Кэна разворачивается в его руках, утыкается носом в его ключицу и поднимает глаза, вглядываясь в лицо наместника, — Почему такая уверенность?

Рука Родэна медленно скользит вдоль ее позвоночника, рисуя на коже незамысловатые узоры.

— Утром прибывает делегация из Дархата. Их нужно встретить, — он кидает на Кэну быстрый сканирующий взгляд, прижимает чуть крепче к себе и продолжает, — Потом официальный обед во дворце, но тебе нельзя выходить из женской половины, ты меня поняла?

Кэна только кивает, боясь выдать охватившее ее волнение. Вот и три недели прошло. Она не заметила даже. Мескэнет бы и сама ни за что не вышла. Страшно.

— Потом ими займется городничий и главный советник, а мне нужно на Землю на день рождения деда, — продолжает Рэм, потом неожиданно усмехается, — И вот там я наверно напьюсь. Дед сам собрал самогонный аппарат какой-то дикий, он от меня с Роном теперь не отстанет. Заставит все пробовать.

Кэна удивленно вскидывает бровь.

— Твой дед-Император. Причем тут Земля?

— Ну… — Рэм улыбается и закидывает ногу девушки себе на бедро, заставляя почувствовать, что спать они сейчас скорее всего опять не будут, — Питер — не настоящий мой дед. Он отец второй жены моего отца, землянки. Но мы с Роном в детстве столько времени у него торчали, что это неважно.

— У тебя столько родственников, настоящих и нет, что это пугает, Родэн, — фыркает девушка, смеясь. А сама уже недвусмысленно потирается о его снова вставший член, обвивает шею руками, притягивая к себе.

— Ты разберешься, кипяточек, — урчит тихо Рэм, просовывая руку между ними, добираясь до развилки между ее ног.

— Как, если ты меня ото всех прячешь, — Кэна впервые говорит это вслух. Выходит чуть обиженно и глухо, так как его пальцы уже проникают в нее, поглаживая сжимающиеся стеночки.

— Не торопись. Скоро…

***

Кэна просыпается от звука хлопнувшей двери. За окном еще все серое, рассвет только-только занимается, а Рэм уже ушел. Потягивается лениво, ловя отголоски ночи в каждой клеточке. Жмурится, как сытая кошка, прислушиваясь к себе, жадно втягивая воздух, пропитанный их с Родэном запахом.

И замирает от странного ощущения внизу живота. Глаза девушки широко раскрываются, дыхание сбивается. Не может быть. Ей кажется. Дрожа, снова погружается мысленно в себя, аккуратно призывая род на помощь. Тонкие невидимые нити родовой магии из позвоночника окутывают живот, проникают внутрь, ощупывая. И она чувствует.

Жизнь.

— Нееет, — шепчет одними губами, подскакивая на кровати. Пальцы судорожно комкают простынь. Она…беременна? Но этого быть не может! Не может! Она каждый день пила этот чертов отвар. Отвар… Отвар, который наместник подменил. Он знал все это время! Просто использовал ее. Смотрел, как она продолжает принимать это бесполезное пойло, уверенная в его свойствах.

Горло сводит в спазме так, что становится сложно дышать. Сердце болезненными толчками врезается в ребра. Перед глазами плывет все, смешивая комнату и мелькающие перед мысленным взором воспоминания. «Ведь достаточно признать, верно? Не важно, кто мать. Жена или…какая-нибудь рабыня»… «Что это за отвар?»… «Тебе не о чем беспокоиться»… «Ты можешь не пить это»… «Кто я для тебя, Родэн?»… «Моя женщина»…

Все его фразы вихрем проносятся у нее в мозгу, обретая совсем иной смысл. Легкие сжимаются, с трудом пропуская воздух. Родэн делает с ней что хочет, даже не пытаясь спросить. Она лишь игрушка, шахматная фигура, которой двигают в угоду себе. Это больно, внутри словно вырезают что-то прямо сейчас. Кэна падает на кровать обратно, устремляя невидящий взгляд в потолок. Постепенно картина окончательно расплывается от заливающих глаза слез. Тело сотрясается от всхлипов, переходящих в обессиленные судороги, но ей не успокоиться никак. Она так давно не плакала. Что и не остановиться теперь.

В какой-то момент Хатэ открывает дверь, неся перед собой поднос с ненавистным отваром. Кэна хрипит: «Уходи!». Запускает в нее подушкой и снова остается одна.