Глава 17. Шалости его высочества

Ложе принца оказалось настолько просторным, что на нем можно было танцевать. Невольно я отметила этот факт, когда Аль заявил, что останется в спальне в целях безопасности.

И все же какая неловкая, смущающая ситуация… Я лишь кивнула, занимая свою половину кровати и стараясь не думать, что если постараться, то смогу коснуться напарника рукой. Вдобавок, хоть во дворце не ощущалась жара, он был одет лишь в белые льняные брюки.

Увы, поспать нам не дали.

– Ваше высочество! Да отпусти ты! – Женский голос, полный злости и тревоги, разрезал ночную тишину.

– Угомонись, кошка бешеная! – прогудел голос телохранителя.

Послышалась возня, грохот падающей мебели и звон разбившейся вазы.

Я приподнялась на локте, и моя голубая шелковая рубашка сползла с плеча. Быстро поправив одежду, спросила:

– Это же голос Эраны?

Кромешник уже соскользнул с кровати. Его движения были плавными, как у хищника, вышедшего на охоту.

Дверь распахнулась беззвучно, впуская в спальню волну тревожного ночного воздуха, пахнущего экзотическими цветами.

– Что случилось? – спросил Аль властно.

Охранник забормотал:

– Ваше высочество, наложница пыталась прорваться и…

Его перебил отчаянный вопль.

– Вы обещали помощь, когда придет время! Моя сестра рожает! – требовательно заявила Эрана, забываясь в своей панике.

Я набрасывала тунику, когда сонный мозг наконец соединил два понятия: роды и принц Альмавьер. Какая связь? Он не целитель, не повитуха.

– О чем ты… Эрана? – Кромешник сделал едва заметную паузу перед именем, но произнес его правильно.

Наложница рухнула на колени и подняла мокрое от слез лицо.

– Молю, ваше высочество! Вы же обещали привезти целительские артефакты из Латории для моей сестры! – Ее голос сорвался на высокой ноте. – Повитуха не справлялась… И супруг отвез сестру к знахарке. Я только что получила весть: предстоит выбор – или ребенок, или роженица…

Подумать только… Еще несколько часов назад эта девица беспощадно отравила еду для незнакомки, а затем и вовсе пыталась ее заколоть, теперь же лила искренние слезы.

Так, больше медлить нельзя!

Хорошо, что рабочий кофр всегда со мной. Подхватив инструменты и набор зелий, я поспешила к плачущей наложнице. Несмотря на беспокойство за сестру и рыдания, она сияла свежестью и драгоценными украшениями: сапфировые заколки в платиновых волосах, золотые браслеты на плечах и щиколотках, пояс из крупного черного жемчуга.

Представшая предо мной картина вышла достойной кисти художника: могучий полуобнаженный принц и коленопреклоненная плачущая красавица. Самое черствое сердце должно дрогнуть, если бы не взгляд девицы.

– Разумеется, принц не откажется от своего обещания, – приняла я решение за кромешника, зная, что он его поддержит. – Ваше высочество, мы можем ехать. Я захватила необходимые артефакты.

Эрана метнула на меня взгляд, полный яда. Губы сжались в тонкую ниточку, но протестовать она не стала. Возможно, опасалась, что принц передумает, если она начнет возражать против моего присутствия?

Дорога к знахарке пролетела под грохот копыт и колес. Наш экипаж – легкая колесница, запряженная парой белоснежных лошадей – без препятствий пронесся по ночному городу, оставив позади охрану на второй повозке.

В какой-то момент я вновь поймала на себе взгляд Эраны. Острый, полный такой концентрированной ненависти, что по спине морозом продрало. Ух! Если бы не кромешник между нами… Уверена, она с удовольствием толкнула бы меня под колеса. Так сказать, попытка номер три.

Странная мысль. Может, разгулялась фантазия? Ладно, в любом случае поворачиваться спиной к Эране нельзя.

Хижина знахарки возникла перед нами внезапно – низкое строение, почти сливающееся с массивом опутанных лианами деревьев и цветущих кустов. Крыша, покрытая длинной желтой травой, колыхалась на ветру, словно живая. В единственном окошке мерцал свет масляной лампы, и по земле танцевали дрожащие тени. Неподалеку от хижины стояла крытая телега, а возле нее зверем в клетке метался мужчина – его силуэт резко вырисовывался на фоне ночного неба.

– Мы успели? – Эрана выскочила из колесницы раньше, чем лошади остановились.

Мужчина обернулся, и в свете магических ламп, прикрученных к телеге, я увидела его искаженное страданием лицо.

– Она умирает, – простонал он. – Знахарка говорит, что духи требуют жертву.

В памяти всплыли слова моего деда: «Роды – это поединок жизни со смертью». Затем он добавил с самодовольной усмешкой: «Но только не в мое дежурство, Хель. Тогда у смерти ни единого шанса».

Как же я сейчас завидовала его уверенности! Особым чутьем целителя я ощущала присутствие Великой Проводницы, которая явилась за душами, чтобы отправить их в сады богов.

Эрана, не дожидаясь ничьих разрешений, рванула к хижине. Я потребовала остановиться, но она уже исчезла за тряпичной завесой вместо двери.

– Аль, убери ее! – попросила я кромешника.

Зря я это сделала… Войдя в хижину, он застыл за спиной фаворитки, забыв, почему здесь. Его обычно непроницаемое лицо вдруг побледнело, став белее латорийского снега. Причина шока – окровавленная простыня под изможденной женщиной с большим животом.

– Моя сестра… умерла? – В голосе Эраны зазвенели слезы.

– Нет, – ответила я резко, не добавляя, что до этого рубежа оставались считаные минуты.

– Вы лишние здесь, уйдите! – прикрикнула я на оцепеневших свидетелей.

Окинув взглядом хижину, я с трудом сдержала стон.

Обстановка не радовала… Пучки трав, связки высушенных здоровенных насекомых, жаб и пауков свисали с потолка, осыпаясь пылью при каждом случайном прикосновении. Стены покрывали лохматые коврики изо мха и водорослей, издававшие резкий запах. На полках стояли глиняные горшки с какими-то зельями, а вместо современной магической лампы – древняя масляная.

Знахарка застряла в прошлом!

Да и сама она выглядела не слишком… свежей. Седая, коричневая от загара и высушенная, словно мумия. Ржавый скальпель, да у нее пальцы скрючены подагрой, а под ногтями грязь! Неужели на островах настолько неразвито лекарское дело?

Пока я доставала из саквояжа стерильную мантию и перчатки (на это ушло несколько драгоценных минут), знахарка, сидя на земляном полу, монотонно раскачивалась и что-то бормотала, энергично работая челюстями. Молится своим духам и одновременно ужинает?..

Роженица заметалась в горячке, ее дыхание было прерывистым и хриплым.

Я только закончила диагностику, как знахарка внезапно сплюнула на ладонь черную жижу – кажется, она жевала какие-то водоросли.

– Призываю духов земли и воды! – прокаркала она и потянулась с отвратительной массой к роженице.

Бабка что, собирается ЭТО запихнуть ей между ног?!

– Ну уж нет! – Легким толчком я отстранила знахарку и мгновенно усыпила заклинанием.

Теперь понятно, почему местные женщины так боятся родов.

Положив одну руку на твердый как камень живот пациентки, я сосредоточилась.

Очищение, обеззараживание, остановка кровотечения… Регенерацию оставлю на потом. Жаропонижающее заклинание подействовало почти мгновенно, но теперь нужно вернуть женщину в сознание: ей предстояло потрудиться. Ребенок лежал правильно и явно рвался на свет.

Очнувшись, роженица испуганно задергалась, как перевернутая черепаха.

– Тихо! Я ваша повитуха, Хельена, – постаралась успокоить ее. – А вас как зовут?

– Эникая, – прошептала она, с трудом выталкивая слова сквозь боль.

– Чтобы помочь вашему сыну, вы должны меня слушаться…

– Сыну?.. – В ее глазах вспыхнула искра недоверия.

– У вас мальчик, который жаждет поскорее оказаться на руках своей мамы, – улыбнулась я, чувствуя, как под моими пальцами шевелится ребенок. – А теперь слушайте меня внимательно, Эникая…

Прошло меньше часа, и хижину огласил возмущенный крик новорожденного: крепкий, здоровый мальчик заявил миру о своем появлении. Над ним, улыбаясь сквозь слезы, склонилась уставшая, но счастливая Эникая.

Я отступила на шаг, давая матери и ребенку эту первую, бесценную минуту единения. На душе стало неожиданно светло. Это удивительное чувство – смесь опустошенности после изматывающей работы и тихой радости от осознания, что справилась – я знала слишком хорошо, практики было предостаточно. Но сейчас, в хижине, пропахшей кровью и сушеными травами, оно ощущалось гораздо острее.

За спиной послышался едва уловимый шорох. Сердце екнуло, предчувствуя очередную опасность, и я резко обернулась.

Нет, это всего лишь Эрана. Беззвучно рыдая от облегчения, она застыла на пороге. Ее гордые плечи поникли, а длинные ресницы слиплись от слез. И даже Аль, обычно такой невозмутимый, стоял позади нее с каким-то странным, незнакомым выражением на лице: ощущение, будто он хотел что-то сказать, но не решился.

А за окном занималась заря. Робкие лучи рассвета, бледные, словно выцветшие золотые нити, медленно ползли по грязному полу, освещая пятна крови и скомканные простыни.

В тишине я сняла грязные перчатки и мантию, собрала саквояж. М-да, новый день начался бодро, страшно представить, что дальше. Скоро завтрак у регента, можно и не мечтать о сне. Под мои веки словно ведра песка засыпали, но я держалась сносно, закаленная дежурствами в лечебнице.

Что ж, не впервой бодрствовать сутками.

Присев рядом с родильницей, провела повторную диагностику.

– А мне… Можно мне к Эникае и ребенку? – попытался протиснуться мимо кромешника счастливый отец.

Его голос дрожал, а руки, большие и неуклюжие, не находили себе места.

Я кивнула. Угрозы нет, теперь можно всем.

Поднявшись с низенького табурета, тихо произнесла:

– Я оставлю рекомендации и укрепляющие зелья моей служанке.

– Леди целительница, а как я ее найду? – робко спросила Эникая.

– Сестра поможет, – коротко обронила я, не желая тратить время на объяснения.

Где-то вдали уже запели первые петухи – подумать только, и здесь они водятся! – время неумолимо бежало вперед.

Я прошла мимо Эраны, боковым зрением успев увидеть на ее лице растерянность. Ее холодные глаза теперь смотрели на меня по-новому – с благодарностью и стыдом.

– Можем возвращаться во дворец. Успеем собраться на завтрак, – сообщила Алессандру.

Он кивнул и предложил руку опереться. Не задумываясь, приняла помощь.

– Духи! Кто это? – завопила знахарка.

Ее неприятный голос, хриплый и резкий, заставил всех поморщиться.

Старуха вскочила на ноги и, дико вращая глазами, завопила что-то непонятное, кажется на местном языке:

– Духи земли и воды! Эле мере като дуэ! – Она ткнула в мою сторону скрюченным пальцем.

Чего это с ней? Обиделась, что я не позволила угробить роженицу?

– Духи, смотрите на нее! Дуэ! Дуэ!..

– Нат, като нат дуэ! – пророкотал кромешник.

– Принц!.. Ай-вай-май-тай! – Знахарка потрясенно завопила и, прикрыв голову руками, упала на лавку возле стены.

– Нат, като нат дуэ! – повторил Аль. Его голос приобрел необычные гортанные интонации, будто кто-то другой говорил его устами.

– Нат дуэ?.. – спросила старуха со страхом и почтением, глядя на него сквозь растопыренные пальцы.

– Нат! – с нажимом подтвердил кромешник. – Пойдем, Хельена.

Подхватив под руку, он повел меня прочь из хижины.

– Что она сказала? Обозвала меня последней дрянью, отнявшей у нее работу?

Аль весело рассмеялся.

– Почти. Она решила, что ты злой дух, который приходит за новорожденными.

Отойдя подальше, я задала жгущий язык вопрос:

– Откуда ты знаешь заохийский?

– У меня были хорошие учителя. Я знаю также древний лэйд и язык диких великанов с северных гор.

– Ого! – Мои брови сами собой полезли на лоб. – Умеешь удивлять!

И ведь не ждешь от могущественного воина Тьмы, что он полиглот.

– Надеюсь, удивлять приятно? – тихо уточнил Аль.

– Разумеется… Так, дай мне две минуты, хочу руки помыть, – попросила я и резко свернула к берегу.

Заклинанием я очистила кожу выше запястья от следов крови и околоплодных вод, но ощущение липкости осталось.

Кромешник молча кивнул и остановился. Его тень, та самая, что порой вела себя как отдельное существо, потянулась за мной, будто невидимый страж. Я ощущала ее присутствие за спиной, даже не оборачиваясь.

Берег оказался пологим. Небольшие волны, словно языки усталого зверя, лениво лизали золотистый песок, оставляя пенную бахрому. Воздух пах солью и цветами.

Я сбросила кожаные сандалии, и мои босые ступни утонули в песке. Неожиданно прохладном, все еще хранящем ночную свежесть.

Первый шаг в воду заставил вздрогнуть: хоть она была теплой, как парное молоко, но контраст с воздухом ощущался. Волны омыли щиколотки, моментально пропитав подол ночной рубашки и туники. Ткань тотчас потяжелела и теперь прилипала к ногам.

Я опустила ладони в воду, к пальцам моментально приблизились полупрозрачные зеленые рыбки, крохотные и любопытные. Зубы не торчат, значит, безобидные.

Ополоснув руки, повернулась лицом к берегу и натолкнулась на пристальный взгляд кромешника.

– Я помогу выйти, не запачкав ноги песком. – Он протянул руку, и я в энный раз не отказалась от помощи.

– Языки преподавали в школе кромешников? – вернулась я к теме разговора.

– Нет, не в то время, когда учился я. Это родители не скупились на образование. Один из моих домашних учителей – беженец из Заохии, спасся в Давелии от белого мора. – Алессандр рассказывал спокойно, но его глаза неустанно скользили по сторонам, выискивая невидимую опасность. – Моя мама – кстати, урожденная латорийка, – прежде чем выйти замуж за давелийского лорда, некоторое время жила в Заохии и сохранила теплые воспоминания о цветущих островах. И когда изможденный заохиец попросил самую грязную работу в нашем имении за кусочек хлеба, предложила стать репетитором сына. Отец не стал возражать. Он придерживался принципа, что знания не дрова, за плечами не носить, зато однажды они помогут добыть кров и еду.

Слушая объяснения Аля, я невольно улыбалась. Замечательные у него родители. Дали престижную работу бедолаге из чужой страны… Точнее, были замечательными. Немного жутко осознавать, что жили они двести лет назад.

– Твой отец тоже был кромешником?

– Нет, граф Ярвуд служил в дипломатическом корпусе. Долгие годы пытался наладить отношения между Давелией и Заохией. – Аль вздохнул: – Увы, эпидемия белого мора, восстание жрецов бога Света и гибель короля перечеркнули все достигнутые договоренности.

– Да, я читала, что Заохия в тот период закрыла свои границы и прервала даже торговлю с другими странами.

– Светлая эпоха, как ее с иронией называли мои современники. – Его слова отдавали горечью.

Его современники… Порой становилось не по себе от мысли, что идущему рядом со мной мужчине больше двух сотен лет. И он провел века в магическом сне.

– Подождите!

Я оглянулась. Опять Эрана…

Мы уже подошли к колеснице. Ближайшая лошадь всхрапнула и забила копытом. Пыль поднялась золотистым облаком, заставив меня чихнуть.

– Подождите, пожалуйста!

Шмырь, до чего же назойливая дама!

Солнечные зайчики, пробивавшиеся сквозь пальмовые листья, танцевали на бледном лице Эраны, подчеркивая неестественную белизну ее кожи. К влажным от слез щекам прилипли прядки платиновых волос, в серых глазах плясали опасные огоньки, точно такие зажигаются во взглядах фанатиков. Пальцы девушки судорожно стискивали жемчужное украшение на поясе.

– Леди целительница, умоляю, простите! – Ее голос прозвучал с надрывом.

Эрана склонилась в глубоком поклоне, как перед монаршей особой.

– Я прощаю с надеждой, что покушения больше не повторятся.

Наложница поспешно кивнула. Ее полный облегчения взгляд скользнул к хижине, где осталась Эникая с новорожденным.

Я повернулась к колеснице, считая инцидент исчерпанным.

– Леди целительница! – Эрана бросилась вперед, застревая каблуками туфель в золотистом песке. – Я до конца своих дней буду благодарна за спасение сестры и племянника! Это великая честь, что первая после гибели короля Амехопета Солнцеликого целительница Заохии помогла моей семье!

Ого… Если это не преувеличение, значит, на островах не было целителей приблизительно два века?

Я окинула взглядом окрестности – золотой берег, пышную разноцветную растительность, очертания прекрасного белого города. Как могла процветающая островная держава так долго обходиться без профессиональных лекарей?

Пока шли роды, я успела изучить хижину знахарки. Все травы и готовые снадобья оказались рабочими и для широкого спектра заболеваний, при этом некоторые весьма любопытны. То есть лечением занимались знахари с помощью местных зелий и артефактов, которые привозили и из других стран. И вполне сносно.

И все же, что случилось с целителями на островах?

Этот вопрос я задала Эране, когда мы вернулись во дворец и принца отвлек чем-то обеспокоенный Даньяр.

– Почему у нас нет своих целителей? – с горечью повторила вопрос наложница. – Жрецы бога Света уничтожали их многие годы. Опасались, что именно целитель сможет попасть на остров короля Амехопета Солнцеликого, и тогда белый мор вернется.

Мое сердце забилось быстрее. Вот оно! Ключ к тайне, где искать рецепт лекарства.

– Но, разумеется, жрецы переживали, что целителем станет один из потомков Солнцеликого и вернет себе всю полноту власти. Амехопет Солнцеликий перед смертью так и сказал: скипетр найдет лишь такой, как я.

Власть нам не нужна, а вот дневник с рецептом лекарства – очень даже!

Разузнать больше о нужном острове я не успела. Фаворитка, резко сменив тему, с откровенной обидой вдруг произнесла:

– Наш принц не похож на себя прежнего.

Какое опасное заявление… И для нас, и для нее. Настоящий Альмавьер ведь однажды вернется и все вспомнит. С его мстительностью он не простит тех, кто в нем сомневался.

– Его высочество стал добрее. – Эрана провела языком по пересохшим губам. – И при этом ему хочется подчиняться. Он всегда брезговал сайвэши, а сам, оказывается, хорошо знает их язык. Стал верным, хотя не собирался отказываться от гарема даже ради Галии…

Последнее слово, чье-то имя, сорвалось случайно, и девушка резко оборвала себя. А затем быстро закончила речь с напускным пафосом:

– Шаманы правду говорят: чтобы мужчина изменился к лучшему, нужна правильная женщина. Хорошего дня, леди целительница!

Очередной поклон снова был безупречным. Когда она проходила мимо Ярвуда с Даньяром, я отчетливо заметила, как напряглись ее плечи, будто готовясь к удару.

Разумеется, никто ей и слова не сказал. Мужчины не прислушивались к нашему разговору, занятые своим. Даньяр не слышал ее откровенностей, наказывать не станет.

Зайдя в покои принца, первым делом я посетила ванную и переоделась. Айка обрадовалась мне как родной и деликатно поинтересовалась, как все прошло.

Кошка кромешника показалась лишь раз, когда слуги принесли легкий завтрак. Из-под белой скатерти вынырнула черная лапка и ловко стащила длинный пирог в форме рыбы.

Я пила чай, когда кромешник пришел вместе с недовольным Даньяром.

Сдвинув брови, он сварливо произнес:

– Через час вы войдете во дворец регента, поэтому умоляю вас, леди Горейская, будьте осторожней! Больше не исцеляйте никого, не посоветовавшись со мной! Вы будущая принцесса, вам не по рангу снисходить к недостойным!

О как! А не забылся ли верный помощничек настоящего принца?

Кромешник думал точно так же. Он и слова не сказал, но Даньяр вдруг отшатнулся, ударившись спиной о беломраморную колонну. В воздухе запахло послегрозовой свежестью.

– Не по рангу оставлять мою невесту без телохранителей и отправлять ей непроверенную еду! – произнес Аль студено.

– Да что может случиться в охраняемом дворце… – забормотал Даньяр, его глаза забегали по сторонам. – А парни спешили домой. Вы всегда распускаете команду, как возвращаетесь…

Он вдруг замолк, будто осознав, что говорит слишком много, и потер ладонью шею.

– Простите, я не подумал, что наложницы попытаются убрать невесту.

Не подумал? Сомневаюсь. Даньяр – хитрый жук, думает на несколько ходов вперед.

Он специально отозвал охрану? Проверял мои возможности или же мстил за события в Латории? Я заставила его побегать, когда отказывалась от цветка принца.

– Ладно, забудем, – махнул рукой Аль. – Давайте еще раз пройдемся по сведениям, которые мы с Хель должны знать о дяде принца…