Глава 18. Чисто семейные разборки

Лучи утреннего солнца, проникая сквозь ажурные решетки высоких окон, золотили мраморный пол приемного зала. Терпко пахло специями и жареными морепродуктами, сладковато – фруктами и цветами.

У последних удушающий аромат, и у меня закружилась голова. Я поспешила стиснуть украшения на поясе своего голубого платья, чувствуя, как царапающие кожу ощущения возвращают в сознание. Не хватало еще в обморок упасть на потеху зрителям.

– Доброе утро, дядя, – ровно произнес Аль, не сводя взгляда с высокого смуглого шатена в белой тунике с длинными, собранными в тугую косу волосами.

Регент Нергал восседал во главе стола в нарочито расслабленной позе, но я видела, как он напряжен, каждый мускул готов к мгновенному действию.

Хоть злодей, а красив. Типично латорийская внешность: прямой нос, высокий лоб. Но густой загар и едва заметные морщины у глаз выдавали годы, проведенные под палящим солнцем Заохии.

Интересно, что дядя не боялся быть похожим на сайвэши, коренное население Заохии, тогда как его племянник следил за белизной кожи тщательнее латорийской леди.

Вспомнив, как настоящий принц Альмавьер попросил избавить его от веснушек, я невольно улыбнулась. Пикантная ситуация… С тех пор, кажется, прошли годы.

– Альмавьер! Дорогой мой племянник, с возвращением домой! – тепло воскликнул Нергал, но в сине-зеленых глазах, напоминающих бирюзу, застыл холод и звериная настороженность. Его радушная улыбка – часть идеальной маски на тщательно выбритом лице.

– Благодарю, дядюшка! Я рад вернуться и видеть тебя в здравии, – улыбнулся кромешник, обнажая белоснежные зубы. Хищная улыбочка… Спрятанная за радостью привычная агрессия: Аль мастерски играл настоящего принца, как и учил Даньяр.

– Представь нам спутницу, племянник!

Аль нежно взял меня за руку и, глядя в глаза, поднес к губам. Его дыхание обожгло кожу, когда он с чувством гордости произнес:

– Леди Хельена Горейская. Моя невеста.

В зале пронесся недовольный шепот, тихий, словно шелест листвы. Я чувствовала на себе десятки взглядов – оценивающих, осуждающих, любопытных. Ни одного одобряющего! Я смотрела в бирюзовые глаза Аля – и видела его настоящие, зеленые, полные нежности и обещания.

Боги, побыстрее бы он перестал носить чужую маску! И поскорее бы все это закончилось!

– Невеста? – презрительно усмехнулся Нергал. – Какая по счету? Да еще и чужеземка!

– Первая и единственная, – твердо произнес Аль. Его голос приобрел металлический оттенок, и тень за его спиной – боги, лишь бы он не выдал себя! – на мгновение стала плотнее и выше. – Сердце выбирает без оглядки на происхождение.

– Что ж, мы еще поговорим на тему выбора. Приятного аппетита, дорогой племянник!

Регент оставил нам места на другом конце стола, со стороны входа – прямое нарушение этикета. Стандартная пакость, о которой предупреждал Даньяр. Нергал периодически устраивал такие провокации, подвергающие сомнению статус наследника, и принц гордо разворачивался и уходил. Но сейчас все иначе. Нам нужно попасть на остров короля-целителя, а карта хранилась у Нергала.

Аль, проигнорировав слуг, сам отодвинул мне высокий, тяжелый стул из черного дерева с инкрустацией перламутром. Дерево скрипнуло, нарушая торжественную тишину.

У регента дернулась бровь – едва заметная реакция на жест племянника, – но я его поймала. Видимо, настоящий не страдал галантностью. Прокол…

– Прости, племянник, ты опоздал, а мы хотели есть, – усмехнулся регент. Его пальцы, украшенные массивными перстнями с ярко-синими топазинами, медленно барабанили по резным подлокотникам кресла. – Начали без тебя.

– Что ж, понимаю, женщинам сложно терпеть голод, – медленно произнес Аль, занимая место во главе стола, но, как и хотел дядюшка, со стороны двери. – Да и незачем их мучить этикетом.

Кромешник не удержался от иронии, но ответил так, чтобы не дать повода для открытой ссоры.

Его фразу о женщинах Нергал пропустил мимо ушей. Зато напряглась сидящая слева его супруга Галия. Дочь лорда Эрвина оказалась яркой, как местные цветы: статная, смуглая брюнетка с алыми губами и по-кошачьи гибкой фигурой. Ее зеленое платье, переливающееся при каждом движении, и украшения с крупным белым жемчугом – все подчеркивало холеную красоту. Вот у нее в жилах точно течет кровь сайвэши. И, получается, если принц не уважал коренных жителей, то его дядя женился на одной из них.

По правую руку Нергала сидел дородный жрец бога Света в предсказуемо белом балахоне, расшитом золотыми нитями и рубинами, похожими на застывшие капли крови. Его мясистые губы и пухлые пальцы блестели от жира: он ел какое-то мясо руками, игнорируя столовые приборы. Невысокий, лысый и округлый, он не казался опасным, хотя именно его предшественники уничтожили, а затем запретили целителей на островах двести лет назад.

С того времени окреп постулат, что спасать от смерти могут только боги, а облегчить страдания сумеет и знахарка с шаманом. Серьезная болезнь? Смиритесь, это вы плохо молились.

У жреца на щеках проступили красные пятна. Ему плохо? Или мясо с острым перцем?

Отрезая кусочек запеченной с алыми ягодами рыбы, я незаметно воспользовалась одним из диагностических заклинаний. Энергия потекла по пальцам, вызывая легкое покалывание, когда я направила невидимые нити магии на жреца.

Забавно… Его бог не признает целителей, но жрец носит сильный артефакт исцеления, созданный в Латории. Держит под контролем какое-то хроническое заболевание? Или на случай покушения?

Скользнула взглядом из-под ресниц по остальным гостям. За столом сидело несколько боевых магов с женами. Это не родственники, от рода Амехопета Солнцеликого осталось трое: Альмавьер, Нергал и его маленькая дочь. Значит, знатные вельможи… А ведь, по принятым правилам, завтрак должен быть семейным! Демонстрация силы? Нергал показывает, кто здесь главный, за кем пойдут люди?

Хмурый маг с длинным носом, похожим на клюв хищной птицы, в энный раз поправил рукав своей темно-синей туники. Там что, кинжал? Сомневаюсь, что его пропустили во дворец с оружием, но мало ли…

Мое внимание привлекла пара, сидящая ближе к нам. Платиновая блондинка в лиловом платье, невероятно похожая на сестру Филиппы, Виолу Джун. Точнее, после замужества Глау. И шатен рядом с ней – вылитый Виктрэм, только какой-то хлипкий: в очках с голубыми линзами, с зачесанными назад волосами и нелепой козлиной бородкой… Виктрэма здесь точно не могло быть, он ведь кромешник, а представителям ордена путь на острова заказан, как говорил король Эрик.

Хотя… Я вновь принялась рассматривать блондинку. Эти теплые карие глаза, чувственные губы, большая грудь при тонкой талии… Я схожу с ума? Или все-таки…

Блондинка, делая глоток ягодного сока, лукаво подмигнула мне.

Виола?!

Мое сердце застучало быстрее. От переживаний вмиг пересохло в горле. Я и обрадовалась, и одновременно испугалась, увидев соотечественницу. И главное: совсем непонятно, как себя вести. Показать, что мы знакомы? Или делать вид, что впервые вижу? Если допущу малейшую оплошность, то поставлю под удар Виолу с мужем. А ведь они здесь, в этом змеином гнезде, не просто так.

Виктрэм, неловко повернувшись, опрокинул хрустальный бокал с ягодным соком. Жидкость разлилась по белоснежной скатерти, оставляя пятно, похожее на красного паука.

– Простите, – смущенно произнес он.

Неуклюжесть его нарочита, слишком уж неестественно он двигался в этом нелепом обличье умника.

Регент обратил на него внимание, и его губы растянулись в широкой, довольной улыбке:

– Кстати, а это наш новый техномаг с супругой. Михаэль и Ларри Дайду переехали из Латории.

Я подавила вздох облегчения. Слава всем богам, поступила правильно, не показала, что мы знакомы! Виола с мужем здесь под чужими именами, и это значит только одно: они тоже выполняют какое-то задание. Зря король Эрик не предупредил нас об этом.

– Рада возобновить знакомство, леди Хельена! – обаятельно улыбнулась Виола. – Мы с вами пересекались во время учебы в Квартенском университете магии!

Я наморщила лоб, будто вспоминая, и нехотя кивнула.

Настоящую Ларри я знала хорошо: как-то лечила ее после похищения. А вот Михаэля видела лишь мельком, но помню, что в КУМ о нем ходили самые невероятные слухи. Его восемь раз исключали из университета из-за опасных опытов в общежитии. И каждый раз декану приходилось его восстанавливать: слишком уж гениальным был парень.

– Мы окончательно переехали в Заохию, но все же интересно, что происходит в Латории. Общие знакомые, мода, сплетни… Ну, вы понимаете? – Виола мечтательно вздохнула. – Хотелось бы узнать новости.

Это намек, что нам нужно поговорить? Я не против.

– Если его высочество не станет возражать, то можем как-то встретиться и поболтать.

Я вопросительно взглянула на своего фальшивого жениха.

Аль наверняка почувствовал, что Виктрэм – собрат по ордену. Вон какой напряженный взгляд.

– Посмотрим, – произнес он нехотя и, едва заметно скривившись, словно новый знакомый ему не понравился, недовольно спросил: – Дядя, а зачем тебе техномаг? Разве у нас нет своих мастеров? Наши лучше, ведь Латория до сих пор не умеет создавать быстроходные корабли, как у нас.

В его голосе звучало пренебрежение, но я знала: это всего лишь игра. По-настоящему Аль никогда бы не стал так говорить о латорийских магах.

Нергал, поигрывая топазиновым кулоном на шее, уклончиво ответил:

– В хозяйстве пригодится. – И, резко сменив тему разговора, обратился ко мне с фальшивой любезностью: – Леди Хельена, как вам наш климат? Не слишком ли жарко после латорийских холодов?

Я заставила себя улыбнуться тирану, готовому убить племянника, лишь бы не отдавать ему власть:

– На островах чудесная погода, ваше высочество. Кажется, я уже адаптировалась.

Жрец, вытирая свои пухлые, блестящие от жира пальцы вышитой салфеткой, вкрадчиво спросил:

– А правда, что в Латории много целителей и над ними нет контроля храмов?

В тоне его голоса – и зависть, и ненависть.

Какая опасная, скользкая тема… Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Нужно отвечать осторожно, но убедительно.

– Целители дают клятву не вредить, когда поступают учиться в университет магии, – начала я, медленно обводя уверенным взглядом слушателей. – Еще одна связывает их дополнительно после выпуска. И да, храмы никак не влияют на работу целителей, нет смысла.

Странные ощущения: к страху примешалась надежда. А что, если мои слова смогут пошатнуть убеждения местных? Вдруг буду настолько убедительной, что на целителей перестанут смотреть как на потенциальных создателей опасных болезней?

Жрец удовлетворенно кивнул, словно мои слова только подтвердили его худшие подозрения.

– Зря храмы не вмешиваются, клятвы не в силах сдержать темную натуру! Целители мнят себя богами! – патетично воскликнул он, и его глаза фанатично заблестели. – Даже до нас дошли слухи о преступлениях целителей. Например, один перерезал сотни пациентов для своих исследований. Некий герцог Горейский.

Кровь прилила к лицу, в ушах зашумело. Какой подлый выпад! Я почувствовала, как Аль напрягся рядом, его рука незаметно легла на мое колено под столом.

– Пресветлый брат, вероятно, это слухи-страшилки, – с плохо скрытой насмешкой заметил регент. Его пальцы продолжали играть с кулоном, но теперь в этом жесте чувствовалось напряжение. Словно он готовился зачерпнуть силу из накопителя, чтобы отразить удар. – Кстати, у невесты нашего драгоценного племянника фамилия Горейская. Но вряд ли она родственница того кровожадного мясника…

Издеваются? Столько подробностей – и якобы не узнали, что я именно «та самая Горейская»? Внучка «кровавого Мясника»? Не нужно быть ментальным магом, чтобы понять: мою биографию детально изучил тесть регента, лорд Эрвин, и успел отослать справку на острова.

Вопросы о целителях – ловушка, расставленная с самого начала!

Пугающая тишина опустилась на зал, густая и тягучая, как желе. Она окутала гостей, заставив их застыть в неловких позах: кого-то с вилкой, замершей на полпути ко рту, кого-то с поднятым бокалом. Даже шуршание одежд казалось теперь неуместно громким. Лишь чавканье продолжавшего есть довольного жреца разбавляло гнетущее молчание.

Гости не знали, как реагировать на провокацию. Их напряженные взгляды метались между мной, Алем и регентом, словно мы были магическими бомбами. Лишь Виола с Виктрэмом были на моей стороне и встретили выпад с негодованием. Я видела, как ее глаза потемнели, наполнившись тревогой. Виктрэм же, сохраняя маску неуклюжего техномага, с силой стиснул столовый нож, словно перед броском.

Они ожидали от регента чего-то очень плохого и не собирались давать меня в обиду?..

На своего кромешника я боялась даже взглянуть. Аль холодно, с трудом сдерживая гнев, произнес:

– Какая разница, кто у женщины в родственниках, если она переходит в род мужа!

Регент откинулся на спинку кресла. Губы сложились в хищную улыбку, а пальцы вертели топазиновый кулон, заставляя магический накопитель разбрасывать синие блики.

– Это если ей, целительнице, позволят войти в род мужа.

– Послушай, дядя… – начал Аль.

Я резко перебила:

– Да, Эрх Горейский – мой родной дед! – Пока Аль не вышел из образа принца, я должна была вмешаться и переключить внимание на себя. – Но это не значит, что я разделяю его кровожадные взгляды.

Я бы могла продолжить, что читала его дневники и часто использовала наработанные методики ради спасения жизней, при этом никогда не была жестокой, как он, но не стала. Не услышат.

Неожиданно вмешалась Галия – коснувшись локтя супруга, мягко попросила:

– Дорогой, может, хватит допросов? Леди устала с дороги и…

Дальнейшие слова потонули в хриплых, сдавленных звуках. Жрец закашлялся – нет, захрипел! Его испуганное лицо стремительно краснело, пока не стало багровым. Он судорожно зашарил пухлыми пальцами по складкам своего белоснежного одеяния, цепляясь кольцами за рубины.

Что-то глухо звякнуло о мраморный пол. Артефакт исцеления? Жрец уронил его?..

– Яд!.. Воникса отравили! – воскликнула какая-то дама.

В зале началась паника. Гости со страхом смотрели на остатки еды в тарелках и вскакивали со своих мест, опрокидывая стулья.

Еще одна аристократка горестно запричитала, закрывая лицо руками:

– Жреца отравили!

– Спасите! – завизжала в ужасе другая, хотя ей-то ничто не угрожало.

Регент резко поднялся, его голос с трудом пробился сквозь какофонию звуков:

– Шамана сюда!

Из ниш, скрытых тропическими растениями, выскочили бритоголовые маги в жреческих одеяниях, но без вышивки рубинами – и поспешили к своему начальнику.

Шум, крики, мельтешение – все прошло мимо моего сознания. Я видела только задыхающегося жреца. Диагностирующее заклинание показало, как ошибались вокруг. Никакого яда, просто кусок переперченного мяса пошел не туда.

Я оказалась рядом со жрецом, прежде чем его подчиненные успели добежать и хоть как-то среагировать. Резким движением ударила его кулаком между лопаток, сопровождая действие импульсом магии.

– Тьху! – Жрец выплюнул злосчастный кусок прямо в бокал женщины напротив. Зеленый сок забрызгал ее дорогое платье и лицо, покрытое слоем пудры.

– Это не яд, – объявила я, активируя второе заклинание.

Сила растекалась по его телу, сканируя каждую клеточку.

– Пресветлый брат Во… Воникс, – я споткнулась на имени, чудом не рассмеявшись, – всего лишь подавился. Теперь он в порядке, если не считать других проблем со здоровьем.

Жрец, красный, мокрый от пота, с трудом поднялся. Его водянисто-голубые глаза сверкнули злобой, когда он прошипел:

– Это ничего не значит, чужеземка… Не жди пощады…

Он грубо оттолкнул меня в сторону. Один из его перстней внезапно вспыхнул голубым светом, осветив мое лицо на мгновение.

– Хм… – Что-то буркнув себе под нос, Воникс направился к выходу, опираясь на младших жрецов.

Дверь захлопнулась с грохотом, демонстрируя степень гнева верховного служителя бога Света.

Регент стоял неподвижно, его взгляд был устремлен куда-то вдаль. Глубокая морщина тревоги пересекала его переносицу, напоминая шрам.

– Завтрак окончен, – студено произнес он, вмиг обрывая перешептывания подданных.

Гости поспешно покидали зал, сталкиваясь и мешая друг другу.

Виола, проходя мимо, «случайно» покачнулась и задела меня рукой.

– Ох, простите, леди Горейская!

Я ощутила, как в мою ладонь ткнули маленький комок бумаги. Записка? Когда она успела ее написать? Значит, заранее знала, что я буду здесь?

– Нам пора, Хельена. – Твердая ладонь Аля легла мне на спину, выводя из оцепенения.

– Да, прости…

– А ты, племянник, останься! – прогрохотал регент категорично, и в голосе его прозвучала не только злость, но и отвращение. – И твоя латорийка тоже!

– Соскучился, дядя, или будем секретничать? – с легкой насмешкой спросил Аль.

Ох, кажется, он переигрывал! Нужно будет поговорить об этом.

На скулах регента заиграли желваки.

– Что ты задумал, Альмавьер? Даже для тебя это низко!

Галия вскинула подбородок, и длинные жемчужные серьги в ее ушах хаотично затанцевали. В глазах супруги регента читалось не только осуждение, но и давняя, потаенная боль.

– Стоит ли оно того, ваше высочество? – спросила она с горечью. – Получить власть, но потерять душу?

– И что же я удумал, по-вашему? – усмехнулся Аль и, сделав шаг вперед, словно невзначай прикрыл меня собой от возможной атаки регента.

Тень кромешника вновь ожила, на мгновение поглощая меня целиком, словно укрывая в защитном коконе из тьмы. Никто не завопил от ужаса, и до меня с опозданием дошло: эту тень вижу лишь я.

Нергал ударил кулаком по столу, и хрустальные бокалы тревожно звякнули.

– Не играй в оскорбленную невинность, Альмавьер! Я знаю все твои уловки!

Что же он такой нервный? Неужели настолько допек племянник? Ему бы отвар из успокаивающих трав попить.

Взгляд регента, жесткий и оценивающий, скользнул ко мне. В глазах на миг промелькнуло сожаление, быстро сменившись равнодушием.

– Леди Хельена, вы доверились негодяю!

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Вспомнились все оговорки и недомолвки о жестокости принца. То, что настоящий Альмавьер – не благородный герой из легенд, мы с Алем поняли еще на корабле. Но увы, перестать выдавать себя за него кромешник не мог.

– Простите, я вас не понимаю, – нарочито растерянно произнесла я и схватилась за предплечье Аля как утопающий за соломинку. Будто я такая недалекая девица, которая ищет защиту у своего же обидчика.

Видимо, этот жест стал последней каплей в чашу терпения: регента перекосило от негодования, ноздри раздулись, а на виске застучала выпуклая синеватая вена.

Точно, успокаивающие травы пора пить ведрами.

– Что ж, постараюсь объяснить доходчивей! – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Мой племянник – блудливый кошак и не пропускает ни одной симпатичной юбки. А вы, его невеста, после совместных ночей на корабле внезапно остались невинны?!

И как он понял? По отреагировавшему на меня перстню жреца? Видимо, это печально известный артефакт, проверяющий чистоту невесты во время брачной церемонии? В храмах Латории такие больше не в ходу после последней религиозной реформы.

Галия подскочила к супругу, переводя на себя внимание присутствующих.

– Ради благосклонности главного жреца он решил подарить целительницу храму! – Ее голос зазвенел от возмущения. – Это подло даже для тебя, Альмавьер!

Предплечье под моими пальцами вдруг стало тверже скалы. Я ощутила, как сгущается вокруг нас невидимая сила Аля. Кажется, моему кромешнику тоже пора лечить нервы…

– Стойте! – Я резко махнула рукой, и золотые браслеты звякнули в такт движению. – Не наговаривайте на племянника, это все я…

Я сделала паузу и опустила ресницы, изображая смущение, которого не испытывала, как и любая другая целительница с обширной практикой.

В воздухе физически ощущалось сгустившееся напряжение.

– Я хочу получить дополнительное благословение богини Матери во время свадебной церемонии. Мы любим друг друга, а близость… – Я будто стыдливо замялась. – Она ведь разной бывает, не так ли?

О боги… Нергал с Галией глядели недоуменно, не понимая, на что я бесстыже намекала.

– Поверьте, мы с женихом о-очень близки. Будь здесь наложницы Альмавьера, они подтвердили бы мои слова: у его высочества есть овальная родинка в паху…

Эффект был ярким: Аль нервно выдохнул, Нергал поморщился, а вот Галия… Ее длинные ресницы дрогнули, а губы скривились. Она опустила глаза, но не успела скрыть вспышку эмоции. Только какой? Стыда или гнева?

В голове прояснилось: имя «Галия» упоминала Эрана. Как она тогда сказала? «Даже ради Галии принц не разогнал гарем…» Выходит, что Галия и Альмавьер некогда были парой, поэтому она в курсе его родинок? Но в итоге она вышла замуж за регента!

– Вы зря плохо думаете о племяннике, – продолжила я тихо. – Мой принц меня любит и никому не собирается отдавать.

Нергал нервно схватил бокал с голубым соком и в два больших глотка его осушил. И лишь потом произнес невеселый тост:

– Что ж, за семью, какой бы она ни была!

Взгляд регента на мгновение пересекся со взором Галии. Я не эмпат, но уверена, ощутила правильно – сильную взаимную любовь, приправленную ее виной и его сожалением.

Галия не успокоилась и мстительно «укусила», заявив:

– Это все мило, но жениться на целительнице тебе не позволят, Альмавьер. Или ты решил, что найдешь скипетр Амехопета?

Кромешник промолчал.

Нергал помрачнел и сердито потребовал:

– Не дури, Альм! Я обещал, что передам тебе власть, только нужно подождать еще немного.

А ведь он искренен в своем заявлении! То есть не такой уж Нергал и узурпатор, как говорил нам Даньяр?

Лжепринц мастерски изобразил насмешливую ленцу:

– И долго ждать, дядюшка?

– Власть храма все еще сильна…

Галия перебила супруга, вспыхнув возмущением:

– Раз такой нетерпеливый, плыви на остров короля-целителя за скипетром сам! Нергал тебе больше не помощник!

Ух, именно это нам и надо!.. Момент, когда Аль может потребовать карту!

Регент закрыл жене рот широкой ладонью и встревоженно прошептал:

– Не здесь, милая, и у стен есть уши.

Ого, он по-настоящему опасается жрецов бога Света!

Дверь распахнулась, в зал влетел слуга и, не добежав два-три метра, бухнулся на колени.

– Ваше высочество, Белый вырвался из клетки в сад! – выдохнул мужчина в ужасе. – И там ее высочество!..

– Яся?! Боги, нет! – Крик Галии резанул без ножа. – Спасите ее!

Колени ее подкосились, она рухнула мужу в объятия, сковывая его движения. Аль молча выскочил в распахнутое окно, сокращая путь.

Я же поспешила к слуге.

– Показывайте дорогу!

Мужчина подчинился.

На пороге обернулась: у Галии началась истерика.

– Успокойся, зверь сыт, и он не трогает детей!

Регент пытался стряхнуть жену с рук на кресло, но она цеплялась за него, не отпуская.

– Альмавьер, загони зверя в клетку, как раньше! – прогрохотал регент. – Только не навреди, это подарок храма!

Это были последние слова, которые долетели до меня из зала.