Глава 22. Скипетр стихий

Почти целый час мы сидели в радушных объятиях густого кустарника и наблюдали за тщетными попытками жрецов бога Света войти в усыпальницу короля Амехопета. Воздух вокруг пах не только солью и водорослями, но страхом и медью свежепролитой крови.

Огромная двухстворчатая дверь в скале была открыта и зияла черным провалом. Мол, входите, добро пожаловать! Вот только это была иллюзия радушия. Западня.

Пол перед входом был выложен яркой, красивой мозаикой – причудливые узоры из разноцветной смальты. Испуганные бедняги в наручниках (каторжники, как сказал Аль) ступали на указанные им плитки. Они шли строго по инструкции, выкрикиваемой главным жрецом, и… превращались в факелы. Проваливались в ловушки, когда внезапно переворачивались плиты. Превращались в глыбы льда. Невидимый воздушный таран невероятной мощи превращал их в фарш…

Левитировать над смертельным полем не получалось: магия гасла, стоило оторваться от земли. Соорудить мост – тоже, доски быстро обращались в труху. Прыгуна с шестом невидимая стена отбросила назад… Это был невероятно убийственный полигон.

Алессандр дал слово, что люди, посылаемые на смерть, сами убийцы, он ощущал на них печать зла. Но все же это были люди – и они не заслуживали подобной смерти!

Увы, так не считал главный жрец, лысый, тучный Воникс. Он стоял на небольшом возвышении и, попивая что-то из фляги, продолжал посылать несчастных на убой.

Почему Аль не вмешался, не остановил верховного? Все просто и одновременно сложно: заключенные были убийцами, а десятки младших жрецов из свиты Воникса – нет. Убивать невинных, защищая преступников?.. И до верховного жреца бескровно, не устроив бойню, не добраться.

Я могла бы усыпить жрецов, но что потом? Выпустить на волю осужденных убийц? Взять их с собой? Куда?! И то и другое – невозможно и безответственно.

Я зажмурилась, когда очередной молодой мужчина с трясущимися коленями ступил на синюю плитку. Щелчок – и грохот…

– Давай уйдем, – выдохнула я, обращаясь к Алю. Голос прозвучал сипло и чуждо. – Я убедилась, что им не помочь.

Меня мутило. В горле стоял горький ком. Столько смертей… И ради чего? Сокровищ? Сказочного скипетра стихий?

– Почему этого урода в дорогущем балахоне никто не остановит? – высказала мысли вслух. – Он же палач. Садист, разжиревший в своей безнаказанности! Разве подчиненные не понимают, что однажды могут оказаться на месте преступников?!

– На телохранителях и некоторых младших жрецах стоят магические «поводки», – ответил Аль. – Тебе не видно?

Я вгляделась в группу людей и покачала головой.

– Они не могут пойти против Воникса, иначе умрут. И если он умрет насильственной смертью, им тоже достанется.

– Похоже на запрещенный «поводок Йозалуса»… Ясно, магическое рабство. – Сделав вывод, я зажмурилась, чтобы немного прийти в себя.

Понимание ситуации усилило горечь.

Вообще, мы набрели на усыпальницу Амехопета Солнцеликого совершенно случайно, когда шли в бухту, где стоял «Золотой ветер». И остановились, чтобы посмотреть на ловушки. Посмотрели… До конца жизни будут сниться мне в кошмарах!

– Да, сейчас пойдем дальше, – тихо, почти беззвучно шепнул Аль.

Он снова посмотрел на разложенные в траве листки – копии страниц из дневника Амехопета.

– Не пойму… Почему они идут не по схеме, что здесь нарисовано? – тихо произнес Аль больше для себя, водя пальцем по сложному разноцветному узору.

– Потому что она неправильная, – с горечью ответила я. – Видать, ее испытали, и не раз. Вот Воникс и выдумывает новые…

Аль молча свернул листки в тугой свиток и засунул обратно в зачарованный тубус на своем поясе. Его лицо было невозмутимым, но в глазах бушевала буря эмоций.

– Все, пойдем.

Новый крик прорезал воздух. Один из преступников резко развернулся и бросился бежать. Прямо в нашу сторону!

Сердце ушло в пятки и замерло. За каторжником ринулись двое дюжих телохранителей Воникса.

Аль вскинулся, и в его руке тут же материализовалась алебарда из пожирающей свет тьмы. Он приготовился встретить жрецов.

Воникс махнул рукой и крикнул:

– Оставьте его! Пусть бежит!

Жрец не сводил глаз с зеленого магического вестника в виде птички. Прочитав послание, он странно оживился.

– На сегодня все, возвращаемся в столицу! Наконец-то Свет услышал мои молитвы! – объявил он радостно. Обвел довольным взглядом своих помощников и оставшихся каторжан и счастливо добавил: – Принц Альмавьер и его невеста погибли! Теперь между мной и троном нет препятствий!

Обалдеть… Эта тварь решила стать королем Заохии?! А как же Нергал, Галия и маленькая Яся?.. Убьет их?

Воникс развернулся и, не глядя на оставляемое поле смерти, посеменил по тропе, ведущей в бухту. Свита угрюмо потянулась за ним.

Я выдохнула. Сердце колотилось где-то в горле. Вот бы Аль натравил на корабль жрецов своего монстра… Хотя нет, нельзя. Там слишком много невинных, несчастных заложников жирного паука в шелках.

– Прежде чем спустимся в бухту, я должен кое-что сделать, – заявил Алессандр. – Возле входа в усыпальницу.

Под «кое-чем» он подразумевал заботу об останках жертв жреца.

Наблюдая, как, клубясь, тьма бережно их поглощает, я несколько раз моргнула, прогоняя слезы, и осторожно спросила:

– А ты можешь долбануть тьмой по этой площадке? Так, чтобы от ловушек не осталось следа? Чтобы больше никто не умер?

– Нет, мозаика – часть усыпальницы. Если уничтожить ловушки, гробница взорвется. Возможно, весь остров пойдет ко дну.

Ясно, теперь понятно, почему техномаг Глау ничего не смог сделать. Амехопет действительно был коварным изобретателем.

Отдав долг мертвым, мы отправились дальше.

И опоздали.

На горизонте, там, где синь неба сливалась с зеленью океана, таяла едва различимая точка. «Золотой ветер» уплыл. Команда и Даньяр, поверив, что принц с невестой утонули, не стали нас искать.

Я стояла, впиваясь ногтями в ладони, и смотрела вслед бригу. Ветер, окутывая солеными брызгами, трепал волосы. Монотонно плескались волны о скалы, заунывно орали чайки над головами – все казалось слишком громким и раздражало.

– Не успели… И как теперь быть? – Остро хотелось расплакаться. – Мы не попадем на Фаротос, а Даньяр не предупредит Нергала?

Ну как так? Почему нас не искали? Могли и задержаться на день в этой бухте!

Я постаралась справиться с паникой – принялась переплетать волосы. Ни одна артефактная шпилька, подаренная Филиппой, не потерялась в недрах океана, и я быстро свернула косу в узел на макушке.

– Может, сами пошлем вестник Нергалу?

Алессандр покачал головой.

– Нет, нельзя, не для того мы убегали. Забыла, что в столицу вскоре приедет лорд Эрвин?

– И что тогда?

– Пошлем вестник лорду Глау, он предупредит регента от своего имени. Так даже лучше, техномаг в миллион раз надежнее хитрого старика.

Вскоре зеленая магическая птичка улетела к кромешнику под прикрытием, и я выдохнула.

– А мы? Мы на этом острове застряли надолго, получается?

Алессандр не выглядел расстроенным.

– Иди сюда, – позвал он спокойно. – Смотри.

Когда он обнял меня, действительность пошла рябью. Я увидела сквозь иллюзию, как и кромешник.

Бухта не была пустой. На якоре недвижно и горделиво стоял огромный фрегат. Его стройные мачты вздымались к небу, на гроте развевалось бело-зелено-синее знамя цветов Заохии. «Королева Галия».

– Это корабль Эрвина, – не спросил, констатировал Аль.

Да, догадаться несложно. Тесть Нергала спал и видел, как его дочь надевает корону.

– Что его флагман здесь делает? Почему направился сюда, а не сразу в столицу?

Осторожный Аль высказал правильные вопросы, я же, наоборот, увидела в этом отличную возможность.

– Мы можем предупредить Эрвина об угрозе! – обрадовалась я. – Об угрозе, которая нависла над его дочерью и внучкой. Да, он наш враг, но не сейчас, когда храм Света решил уничтожить правящую семью.

Аль медленно повернулся ко мне, и в его глазах клубилась тьма.

– Враг моего врага – временный союзник, – произнес он, перефразируя древнее изречение. – Предупредим и его, взамен он доставит нас на Фаротос, взаимовыгодная сделка. Поступим так: ты тихонько посидишь в тени этих скал, а я отправлюсь на разведку. Мне нужно понять, что Эрвин здесь делает, прочувствовать атмосферу на корабле.

Я кивнула, сглотнув комок беспокойства, застрявший в горле. Мысль остаться одной на этом пустынном берегу была не из приятных.

– Хель, пожалуйста… – Алессандр сделал паузу, его взгляд потемнел от беспокойства. – Не влезай никуда, пока меня нет. Ладно? Никакого геройства, Хельена!

Я снова кивнула, в этот раз с легкой обидой. Будто сама ищу приключения, которые способны лишить меня жизни!

Аль отступил на шаг. Воздух вокруг него сгустился, задрожал, наполнившись мерцающей темной энергией. Кромешник вытянул руку, и в ладони материализовалась гигантская алебарда из чистой тьмы – оружие, при виде которого сжималось сердце. У кого-то от страха, а у меня – от восторга.

Опустив острие алебарды на песок, Алессандр провел вокруг меня идеальную линию. Вспыхнули яростные языки черного пламени. Они взметнулись к небу, слепящие и мощные, а затем опали, впитались в землю, оставив тонкую, едва видимую полосу.

– Пока ты здесь, внутри, тебе ничто не грозит. Не выходи из круга, Хельена!

В глазах Аля полыхала тьма. Он сделал шаг ко мне, пересекая черту. Я всей кожей ощутила жар его тела, а затем горячие губы скользнули по моим.

Ни капли нежности в поцелуе. Его ладони бесстыдно скользили по моему телу, пробуждая ответный огонь. Шквал эмоций. Страсть, напор, безудержное желание… И страх разлуки, и ярость из-за обстоятельств, и обещание вернуться – в этом поцелуе было все.

У меня подкосились ноги, а реальность поплыла, стала зыбкой и невесомой. Звуки побережья – крик чаек, шум волн – исчезли, растворившись в огненном жаре моей крови.

С трудом оторвавшись, Алессандр прижал меня к груди. Его дыхание было рваным и тяжелым.

– Жди меня, Хельена! – Это прозвучало одновременно просьбой и приказом.

Я с готовностью кивнула, еще не вполне придя в себя. Голова кружилась, а губы пылали. Ну не враг же я себе!

Кромешник развернулся и исчез в ближайших скалах, растворяясь в тенях.

Оставшись одна, я опустилась на большой, отполированный ветрами камень внутри моего магического убежища. На губах ощущался обжигающий вкус поцелуя Алессандра. И его тьмы…

Боги, поскорее бы он вернулся!

Потянулись тягостные минуты ожидания. Обхватив колени руками, я уставилась на величественную «Королеву Галию». Интересно, что там сейчас происходит? Жаль, нельзя заглянуть хоть одним глазком.

Теплый ветер, птичий щебет… Я лишь на миг прикрыла тяжелые веки и провалилась в дрему. Беспокойную, сотканную из усталости и тревожных предчувствий.

Внезапный крик вторгся в сон, разорвав его в клочья. Сердце ринулось вверх, пытаясь выскочить из горла.

Что это? Кошмар?..

Ошарашенно огляделась. Фрегат лорда Эрвина все так же безмятежно покачивался на волнах, ослепляя зеленым свечением парусов.

Нет, кричали точно неподалеку. Здесь, на берегу.

Новый вопль полоснул по сердцу. Это ведь человеческий голос, до неузнаваемости искаженный страданием?!

В памяти всплыл образ сбежавшего от жрецов каторжанина. Неужели он? Сорвался в пропасть? Ранило животное?..

Я закусила губу до боли и закрыла глаза. Нельзя выходить… Я дала слово Алю.

Еще один крик – и я сдалась, покинула круг. Окажу помощь, усыплю заклинанием глубокого сна и сразу же вернусь! И это не чистое милосердие – серьги-накопители переполнены до предела. Исцеляя несчастного, я сброшу опасные излишки силы.

Я кралась бесшумной тенью, ветки с темно-зеленой восковой листвой не издали ни звука, когда их раздвигала. Выглянула на поляну – и застыла.

Картина, открывшаяся глазам, вошла в сознание раскаленным железом: лорд Эрвин резал принца Альмавьера!

Якобы покойное высочество – я ни на секунду не спутала его с моим неуязвимым кромешником – стоял привязанный к исполинскому дереву. На запястьях и лодыжках – путы из уршиля, блокирующие магию. Волосы слиплись в длинные, грязные сосульки, один глаз заплыл, губы превратились в кровавое месиво. Некогда белая кожа была испещрена глубокими, методичными порезами.

– Я верил тебе… Я отдал тебе самое дорогое – мою дочь, – шипел Эрвин, медленно проводя длинным кинжалом по плечу принца. – Она тебя любила, а ты растоптал ее, тварь!

Взмах! Лезвие вошло в мышцы, вызывая у пленника очередной вопль.

– Слабый, ничтожный червь… Ты отказался от собственного ребенка… Так зачем тебе плодить новых?

Эрвин наставил кинжал вниз, между ног принца.

И я вышла из ступора. Садист выронил оружие и свалился сам, оглушенный мощными чарами сна. Почти анестезия. Если его самого будут резать, не почувствует.

А каков гад! Запредельная, бессмысленная жестокость! Жестокость, для которой нет оправдания. У Галии с Ясей все хорошо, их любит Нергал. Так за что лорд Эрвин так с принцем? Сошел с ума? Или от природы нравится мучить?

– Леди Горейская? – не поверил своим глазам несчастный принц. – Вы мираж? Или я умер?

Я поспешила к нему.

– Нет, я настоящая. Потерпите, сейчас помогу!

Обезболить, заклинание диагностики, очистить раны, остановить кровь, прогнать муравьев…

Ой, муравьи!..

Рыжие, огромные, наглые, они резво бегали по дереву и пытались надкусить моего пациента, а затем и его мучителя. Пришлось шугануть их заклинанием-инсектором.

Принц сплюнул кровь и жалко прошептал, старательно отводя взгляд:

– Это «огоньки», самые злые муравьи в Заохии, их укусы ядовиты. Эрвин специально меня сюда привез… Сказал, что я – «огонек», который испортил жизнь его дочери, поэтому должен умереть от их жвал…

Он прерывисто выдохнул и застонал.

Все еще плохо? Или это душевная боль?

– Недели… они могут жрать свою жертву неделями. – Принц, некогда шикарный и сильный мужчина, обиженно заплакал.

Я содрогнулась, представив, что ему пришлось пережить.

Боги… Откуда берутся настолько злые люди? Ничего, однажды я уже «починила» принца, справлюсь и сейчас. К тому же раны в основном поверхностные.

На некоторое время я выпала из реальности, полностью погрузившись в работу. Серьги в ушах тонко звенели, сбрасывая накопленный избыток силы, и каждая капля уходящей магии приносила облегчение – и принцу, и мне. В эти минуты я была лишь инструментом, проводником жизни.

Когда я закончила, принц жалобно прошептал:

– Развяжите меня, пожалуйста.

Ржавый скальпель! Мне было удобно его лечить, и я даже не подумала освободить от пут. Горячая волна стыда ударила в лицо.

– И уршиль… он жжет, не переставая. Ключ от наручников – в кармане у Эрвина. Будьте осторожнее, леди Хельена! Вдруг притворяется?

– Нет, заклинание сна рассчитано часов на шесть.

Пока я обыскивала лорда Эрвина, принц не уставал сыпать благодарностями:

– Леди Хельена, вы воплощение милосердия. Ваши руки творят чудеса…

Я едва слышала его, сосредоточившись на поиске. Наконец пальцы наткнулись на холодный металл маленького ключа.

Замки щелкнули с тихим звуком, и я отбросила уршиль в сторону, подальше.

– Леди Хельена, а вы почему здесь? – спросил принц, потирая запястья, на которых остались багровые полосы. – Эрвин и вас украл? А лорд Ярвуд? Где же он? С ним все хорошо? Ему удалось притвориться мной и обвести Нергала вокруг пальца? Вы нашли лекарство от белого мора?

– Лорд Ярвуд отправился на фрегат «Леди Галия» на разведку, скоро должен вернуться, – ответила я, и тут же сердце упало, сжавшись в ледяной ком.

Ох шмырь, точно! Сейчас Аль вернется, а меня на месте нет!

– Ответы на остальные вопросы потом! Нам нужно поскорее отсюда уйти! – выпалила я, резко обрывая свои тревожные мысли.

– Куда? – удивился принц, беспомощно озираясь. Сейчас он напоминал ребенка, потерявшегося в незнакомом месте.

Я отвернулась, показывая рукой направление.

– Ближе к бухте. Я должна ждать лорда Ярвуда именно там и…

Вспышка боли в затылке. Мир опрокинулся, поплыл.

И пришла тьма. Увы, не кромешная, почти родная… а холодная и бездонная.

* * *

В сознание я пришла резко, рывком.

– Если хочешь, чтобы она осталась жива, сделаешь, как я сказал! – произнес принц, и это был не прежний жалкий шепот сломленного человека. Его слова полыхали злой насмешкой.

Мысли путались, цепляясь за обрывки памяти. Что произошло? Удар… сзади… Почему?

Затылок горел огнем, не давая сосредоточиться и понять, что произошло.

Так, надо подлечиться, обезболить и диагностировать, что с головой.

Вот же шмырь… Я не могу! Моя сила, всегда послушная, сейчас глуха и нема, словно…

Моя магия заблокирована!

Шок прочистил мозг, и я вспомнила: меня стукнул принц! Принц!.. Тот, кого я спасла от мучительной смерти! Притом дважды!

А за что он так со мной?

– Хорошо, я выполню твою просьбу, – произнес Алессандр и добавил холодно: – Но ты поклянешься. Поклянешься перед богами своей магией, что, получив желаемое, отпустишь леди Горейскую немедленно, в полной целости и сохранности.

Боги, Аль вернулся, а я опять влезла в неприятности! И загнала его в безвыходное положение.

Открыв глаза и оглядевшись, сумела быстро сориентироваться. Я сидела, прислоненная к шершавому валуну, руки сковывал тяжелый уршиль. На мне ни одного артефакта. Даже серьги-накопители – и те исчезли. Хотя нет, не все, волосы удерживали в прическе шпильки Филиппы.

А еще обнаружились новые, так сказать, украшения: на тыльных сторонах ладоней алели нацарапанные ножом кровавые знаки, а на шее светился энергетический ошейник, от которого шла слепяще-золотая цепь, конец которой держал принц.

«Поводок Йозалуса», запрещенное заклинание в Латории и Давелии, точно такое использовал жрец Воникс. Оно связывало жизни жертвы и того, кто держал «поводок». Любой вред, нанесенный хозяину, отражался на рабе.

Шорох песка под ногой – я инстинктивно зажмурилась, притворяясь все еще бесчувственной.

– Хватит спать, вставай! – велел принц и дернул за «поводок».

Боль хлестнула плетью по всему телу, и я не сдержала тихий стон.

– Не трогай ее! – рыкнул Алессандр и бросился вперед.

Принц закрылся мной, как щитом.

– Убьешь меня – она погибнет тоже! – воскликнул со страхом. – Держи расстояние! Пять шагов назад!

Алессандр застыл на миг, а затем подчинился приказу.

Тяжело дыша, принц бросил на кромешника взгляд, полный злобы.

– Иди к храму, если хочешь, чтобы твоя любовница жила!

Кромешник не сдвинулся с места.

– Клятву. Мы погибнем все трое, если ты ее не дашь.

Аль посмотрел на меня. И во взгляде застыла такая беспросветная вина, что у меня закружилась голова. Это ведь я! Я подвела, попала в ловушку, как последняя простушка! Почему же он винит себя?

В бешенстве скрипнув зубами, принц процедил:

– Я, принц Альмавьер Заохийский, клянусь именем Света и своей магией, что отпущу Хельену Горейскую в целости и сохранности, как только кромешник принесет и вручит мне скипетр стихий!

Мрачный Алессандр удовлетворенно кивнул и направился в сторону скал. К усыпальнице.

Боги, нет… Нет, нет, нет!

От ужаса я не могла связно мыслить, в глазах потемнело.

– Леди Горейская, вы ведь не хотите пропустить невероятное зрелище? Кромешник против изощренных чар Амехопета Солнцеликого! – хмыкнул принц. – Нет, не хотите? Тогда вставайте!

И, пользуясь моментом, что Аль скрылся за поворотом тропы, вновь дернул за «поводок».

В этот раз я была морально готова и сумела отстраниться от боли. Невольно отметила, что принц переоделся – сменил свое окровавленное, изрезанное тряпье на темно-зеленое одеяние лорда Эрвина, чистое и элегантное.

Только почему на вышитом серебром воротнике алеет пятно крови? Я ведь не била тестя Нергала, а всего лишь усыпила?

Принц заметил, куда я смотрю, и со смешком щелкнул пальцами. Пятно вмиг исчезло.

И до меня дошло. Он убил лорда Эрвина! Пусть садиста, но сейчас беспомощного. Зарезал спящего без угрызений совести! Боги, мы влипли сильнее, чем показалось вначале.

От бессильных слез, застилавших глаза, я не видела дороги. Несколько раз споткнулась, один раз упала.

– Вставай! – приказал принц и опять дернул за «поводок».

Поднимаясь, я увидела, как в кустах мелькнуло что-то черное. Это ведь кошка! Та самая, что привязалась к Алю. Не ушла, следит за нами.

Так, надо думать не о кошках, а о способе, как выбраться из западни.

Я не хочу, чтобы Алессандр шел за проклятым скипетром. Своими глазами видела, какие страшные ловушки скрывает мозаичный пол. Да, Аль могущественный кромешник, но не бессмертный!

К нашему приходу Алессандр стоял у края убийственной мозаики и что-то там рассматривал.

– Слушай меня внимательно, кромешник, – важно, с напускной снисходительностью произнес принц, ослабляя «поводок» и позволяя мне опуститься на теплый камень. – Я буду говорить, а ты – внимательно следовать подсказкам.

Он достал из кармана листок.

– У меня есть своя копия из дневника, – заявил Алессандр и хлопнул по тубусу, все так же висящему на поясе. – Я пойду по ней.

– Ты идиот, кромешник? – фыркнул принц с ядовитой усмешкой. – По этим фальшивым подсказкам пытались пройти сотни! И сдохли!

Аль молча ждал, пока иссякнет возмущение негодяя.

– Я пойду сам, без твоих подсказок, – твердо объявил он.

– Хорошо, – мерзко улыбнулся принц. – Пробуй. Говорят, воины Тьмы очень живучи. Я подожду, пока ты убедишься, что неправ.

Смеясь над решением кромешника, принц все же суетливо достал из кармана другой, затертый до дыр листок. Не свои расчеты, а все ту же якобы бесполезную копию дневника.

– Коричневый треугольник, – пробормотал он себе под нос. Подняв голову, зло воскликнул: – Почему он наступает и на синие элементы? Он что, слепой?!

Алессандр же двигался с потрясающей грацией. Его шаги были легкими, точными, будто он танцевал на канате над бездной. Изящно, стараясь не задевать соседние узоры из смальты другого цвета, он прошелся по темно-фиолетовым и лиловым плиткам и за несколько секунд сократил расстояние до зияющих дверей усыпальницы на целую четверть.

Принц пораженно мотнул головой, будто пытаясь стряхнуть наваждение.

– А теперь зеленый… Нет! Не темно-синий! – Его голос сорвался на визгливую ноту. – Почему он наступает не туда – и молчат ловушки?

Он возмущался с какой-то странной, непоследовательной обидой, словно не понимал, что от успешного преодоления полосы препятствий зависит, получит ли он скипетр.

– Светло-зеленый! – воскликнул принц, тряся своим листком. – Нет! Он идет и по голубым, придурок! Зачем по голубым? Там ловушки!

Вскоре он затих, выдохшись. Только нездоровый, лихорадочный румянец на щеках и мелкая дрожь пальцев выдавали состояние глубокого нервного потрясения.

Я понимала, что происходит, но просвещать этого монстра не стала. Пусть ломает голову.

Майенопия. Редкий магический дефект зрения, когда мир видится в искаженной палитре. Аль неправильно различал цвета и оттенки, как до него – сам Амехопет Солнцеликий.

Не помню, кто именно, кажется одна из наложниц принца, процитировала древнего короля: «Скипетр добудет такой, как я».

Не целитель, не член рода Солнцеликого, а маг, путающий оттенки и цвета.

Убедившись, что Алессандру ничто не угрожает, я воспользовалась невнимательностью принца и осторожно вытащила из прически одну зачарованную шпильку.

Филиппа обещала, что этот артефакт откроет любой замок. Надеюсь, наручники с уршилем тоже.

Я вставила шпильку в крохотное отверстие. Надавила…

Щелчок. Тихий, но для меня прозвучавший раскатом грома.

Замерев, покосилась на принца. Нет, не услышал.

Наручники раскрылись, я осторожно положила их за спину, на камень. И тут же поток моей магии рванул по каналам. Без сережек-накопителей со спасительными топазинами моя сила диким зверем рвалась наружу. Это больно и ошеломляюще страшно.

Пока я боролась с бушующей магией, Алессандр прошел полосу испытаний. И ни одна ловушка так и не сработала. На площадке перед склепом древнего короля стояла тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием взволнованного принца и далеким шумом прибоя.

Алессандр вошел в усыпальницу, скрываясь с наших глаз.

Принц потрясенно молчал, не сводя взгляда с распахнутых дверей. Затем обернулся – и на его лице я прочитала внезапное облегчение.

– Где Ярвуд нашел настоящие подсказки? Кто их ему дал? – спросил напряженно.

Я пожала плечами, стараясь не выдать, что моя магия больше не заблокирована. Длинные рукава платья скрывали, что уршиля на запястьях больше нет.

– Не понимаю, о чем вы. Видимо, ему просто повезло.

– Ладно, пока неважно, – хмыкнул принц и создал изумрудную птичку-вестника.

Не кроясь, в моем присутствии он наговорил послание:

– Даньяр, я уже в Заохии! У меня все получилось: я добыл скипетр, целительница тоже у меня! Переходи к следующему этапу моего плана, вскоре будем в столице. Готовься к моему триумфальному возвращению!

Птичка-вестник исчезла, а я оторопело смотрела на опадающие в воздухе искры, пытаясь осмыслить услышанное.

План? То есть все это… организовал он, а не Даньяр?

Так, а чего же я медлю? Надо усыпить принца, заклинание безобидное, по мне не ударит в ответ.

Я подготовила его, но не отправила, вовремя заметив артефакт от целителей. Привез из Латории… А может, забрал у мертвого лорда Эрвина, мародер… В любом случае я теперь не могу применить ни одно заклинание из арсенала целителей.

А жаль, сонные и чары прочистки кишечника ему не помешали бы!

Мрачный, запыленный, но невредимый Алессандр вышел из усыпальницы. Обратный путь он прошел так же молча и легко, без единой ошибки.

Казалось, это место признало в нем своего повелителя.