Глава 23. Правосудие судьбы
У принца от возмущения раздувались крылья носа, лицо исказилось от ненависти.
– Где скипетр? – прошипел он.
Аль, не сводя с него тяжелого, непроницаемого взгляда, медленно вытащил из-за пазухи продолговатый серый сверток из грубой ткани.
– Вот. Отпускай Хельену. Немедленно.
– Сначала скипетр, – потребовал принц. – Ну же, давай его сюда!
С абсолютно бесстрастным лицом Аль развязал узлы на тряпке и вскоре держал в руках символ королевской власти, из-за которого погибли сотни, а то и тысячи людей.
Серебряный скипетр напоминал удлиненную вилку с четырьмя острыми зубцами и массивной, покрытой сложной насечкой рукоятью. Но больше всего поражало то, что от него не исходило ни малейшего следа магии. Скипетр пуст, в старой раковине моллюска – и то больше жизни.
Застыв на мгновение, будто не веря глазам, принц вцепился в свою драгоценность обеими руками.
– Наследие Амехопета… теперь мое! Я достоин!
Когда на его лбу проступил серебристый узор, напоминающий корону из изморози, принц счастливо расхохотался.
Золотой «поводок», идущий от его руки, испарился в воздухе с тихим хлопком. Но увы, не насовсем, подарив лишь иллюзию свободы. Светящаяся полоска-удавка все еще сдавливала мою шею.
Аль бросился ко мне, его тень накрыла меня, обещая спасение.
– Не так быстро!
Принц махнул рукой – и «поводок», ослепительно вспыхнув, материализовался у него в ладони.
Мое горло стиснул магический ошейник, сбивая дыхание.
– Теперь ты мой вечный слуга, кромешник! – хохотнул негодяй. – Твоими руками я и уничтожу храм Света, от него не останется даже камня! Они все заплатят за смерть моих родителей!
На Алессандра было страшно смотреть: черты лица заострились, обнажив хищную, нечеловеческую сущность. В глазах плескалась тьма. Не подконтрольная сила, а неистовая, взбешенная, готовая поглотить весь мир стихия. Казалось, воздух вокруг кромешника сгустился и замерз.
Не замечая опасности, принц расхохотался:
– Все, все заплатят!
– Ты клялся отпустить Хельену, – студено произнес Алессандр.
Довольный принц покачал головой и с притворной жалостью объяснил:
– Не-ет, клялся принц Альмавьер. Я же, получив скипетр, стал королем Заохии! – Он постучал себя указательным пальцем по лбу, увенчанному короной. – И сейчас, кромешник, ты дашь клятву тени, если хочешь, чтобы твоя прекрасная Хельена осталась жива!
Алессандр порывисто шагнул к нему – меня скрутило от боли. Я сдержала крик, но не стон.
– Ты убиваешь ее своими же руками! – со смесью испуга и наглости воскликнул принц. – Нападешь – подпишешь ей смертный приговор!
Алессандр остановился, сжимая кулаки.
Бессилие… Вот что читалось в линии его напряженных плеч. Могущественный воин Тьмы, способный сокрушать армии, оказался бессилен перед изощренной жестокостью.
И в этот миг я осознала, почему принца ненавидела и боялась Галия, почему мстил Эрвин. Он был психопатом, которому нравилось истязать людей – и физически, и морально. Можно лишь догадываться, что пережила рядом с ним Галия.
Принц питался болью других. И сейчас он пил нашу, наслаждаясь каждой каплей.
– Клянись! – взвизгнул принц. – Клянись сейчас же!
Я встретилась взглядом с Алессандром. В его глазах бушевала буря эмоций: ярость, отчаяние…
Едва заметно покачала головой, чувствуя, как по щекам катятся предательские слезы. Не надо, умоляю, не делай этого, пожалуйста…
– Хорошо, я дам тебе клятву тени! – пророкотал Алессандр.
Принц ликующе рассмеялся и швырнул ему под ноги свой кинжал.
– Сделай надрезы на обеих ладонях, кровь должна окропить землю.
Кромешник, не отводя от принца нечитаемого, настороженного взгляда, поднял оружие. Быстрые, точные движения – и на белой коже проступили два алых разреза.
– Теперь повторяй за мной, – приказал принц, и его глаза загорелись лихорадочным блеском. – Я – назови свое имя, полное, со всеми титулами, – клянусь кровью и магией до скончания жизни, верой и правдой служить королю Заохии Альмавьеру Первому. И да, я хочу видеть твое оружие из тьмы!
Мое сердце бешено стучало в груди. Я ощущала небольшой отток магии к принцу по энергетическому «поводку Йозалуса», и в то же время мой резерв продолжал переполняться.
Сегодня он вновь увеличился, и я на шаг ближе к гибели.
Да, я все равно скоро умру. И если ничего не сделаю, если не остановлю это безумие. Мой любимый мужчина вскоре тоже погибнет.
Я смотрела Алю в глаза. Магическое зелье, которое мы должны были капать раз в несколько дней, перестало действовать, и они были его родного цвета – зеленого.
Не хочу, чтобы из-за моей глупости благородный мужчина стал оружием в руках безумца.
– Прости меня. – Слезы сами бежали из глаз. – Если сможешь, прости.
Тело кромешника окутала тьма, такая контрастная под яркими лучами солнца. Уплотнившись, она одела тело кромешника в черные доспехи. Лицо скрывал шлем без прорезей, напоминая жуткую безликую маску. В руках Алессандра материализовалась мощная алебарда, от которой исходил ощутимый холод.
Принц смотрел на него со страхом и жгучей завистью.
– С кромешником и скипетром я получу весь мир. – Он облизал пересохшие губы. – Я поставлю всех на колени… Теперь я повелеваю цунами, землетрясениями, пробуждаю вулканы… Они все, все встанут на колени!
Я посмотрела на артефакт в его руках. Нет, от него по-прежнему не ощущалось ни капли силы. И все же вдруг скипетр действительно могуществен? Что, если эта мощь просто спит, ожидая своего часа? Боги, что мы натворили, вручив такое оружие сумасшедшему? Как быстро его остановит Орден Тьмы? И сколько невинных людей погибнет во время этих обещанных катастроф?
Принц нахмурился и повелел:
– Обнови разрезы, кровь должна капать на землю.
Аль молча выполнил приказ. И алый ручей заструился по черным латам.
Невольно я ахнула.
Переведя блестящий взгляд на меня, принц с наигранным сочувствием произнес:
– Смирись. Боги на моей стороне с самого начала. Как же я рад, что случайно узнал о сильной целительнице с бракованным, вечно переполненным резервом, которой покровительствовал король Латории! Я рассчитывал, что ты сможешь накачать силой моего магического двойника, а позже обеспечивать неуязвимость от яда недругов, а вышло еще лучше! У меня теперь есть свой кромешник!
– Откуда вы узнали обо мне? – спросила я, надеясь оттянуть момент клятвы.
– Лорд Фомиор-младший излил душу щедрому незнакомцу в ресторане, – усмехнулся принц. – Он тебя, гордую выскочку, уже много лет ненавидит. Но, знаешь, я рад, что ему не удалось испортить твое личико кислотой.
Испортить кислотой?.. Меня в жар бросило.
– Так это он натравил на меня маньяка?
– Это называется «заказал», дурочка, – снисходительно поправил принц. – Когда память ко мне вернулась, я даже испугался, что не спас, как планировал. Но ты выкрутилась сама. Хорошо, не люблю уродство. К слову, об уродах…
Он перевел мрачный взгляд на кромешника.
– Отныне я не разрешаю снимать шлем в присутствии других людей. Нельзя, чтобы тебя видели! Слишком похож на меня, ошибка природы!
Это кто еще здесь ошибка природы! Возмущенная мысль пронеслась в моей голове раскаленной иглой.
– Ладно, хватит болтовни! Читай слова клятвы.
– Напомни, – глухо произнес кромешник.
Принц зло выдохнул:
– Называй свое имя, а дальше – слова клятвы. Неужели трудно запомнить?
Боги… Он сделает это? Не хочу!
С подсказками принца Аль начал говорить:
– Я, граф Алессандр Ярвуд, эмиссар Тьмы Кромешной…
Нет, я не позволю ему сломать свою жизнь!
«Поводок Йозалуса» предполагал, что в случае необходимости хозяин мог подпитаться от раба магией и даже жизненной силой. Я сейчас дам все добровольно, пусть принц берет…
И захлебнется! У него ведь не было такого, как у меня, годами раскачиваемого резерва.
Я швырнула волну силы прямо по связующему каналу.
Пей, тварь, и сгори!
– Нет, Хель! – крикнул Алессандр.
Мое тело взорвалось болью. Сквозь агонию я увидела, как Аль взмахнул алебардой, рассекая «поводок» между мной и принцем.
Пришло облегчение.
И бездонная тьма.
Алессандр
Недоброжелатели злобно называют кромешников клятвопреступниками. Не зря. Как можно дать клятву, если все твои обещания, сама жизнь принадлежат Тьме и посланной ею суженой? Прочие клятвы – пустой звук.
Принц-параноик не терял осторожности и не позволял приблизиться к Хельене. И все же план был прост: выждать, усыпить бдительность и с последним словом клятвы махнуть алебардой.
Один-единственный удар снизу, который рассек бы сразу мерзкий «поводок» и шею безумца. Но…
Его отчаянная суженая внесла сумятицу в четкий план. Хельена решила пожертвовать собой, чтобы спасти неуязвимого воина Кромешной. И теперь, едва дыша, умирала у него на руках.
Если бы можно было сейчас, сию секунду, опустить ее в саркофаг из живой Тьмы! Но как мгновенно преодолеть полмира?
Осторожно запрокинув голову бесчувственной девушки, Алессандр накрыл бледные губы своими и выдохнул. Не воздух – свою силу, дарованную Тьмой. Смоляное облако проникло внутрь, окутало хрупкую фигуру.
Без подготовки, без выработанной годами привычки чистая тьма – смертельный яд. Но порой и яд – лекарство.
Узнав на корабле о проблемах Хель с резервом, он начал тьмой «латать» повреждения. По капле, когда она спала или чувствовала себя плохо. Мало, слишком мало времени. И все же его уникальная, стойкая суженая могла принять темный дар – и выжить. Он верил всем сердцем в успех.
Хель не просыпалась.
Аккуратно опустив ее на мягкую траву, он призвал алебарду.
Погода резко испортилась. Небо потемнело, как во время грозы, но ни молний, ни грома. Солнечный день сменился непроглядной ночью без звезд. Волны взревели, яростно налетая на берег.
На глаза попался скипетр, за который умерли сотни людей. Подчиняясь импульсу, Алессандр обернул ладонь рукавом, взял проклятый артефакт и зашвырнул в сторону океана.
Опираясь на древко алебарды, опустился на колени рядом с Хельеной и смиренно попросил:
– Предвечная, помоги. Спаси ее!
Ледяной вихрь обсыпал ее смятыми листьями и цветами.
– У всего есть своя цена, мой воин, – донес печальный шепот ветер.
– Я готов платить, Предвечная.
– Нити ее жизни надорвались давно, и лишь благодарность спасенных удерживала ее на земле. Готов ли ты нести ответственность, мой воин?
– Готов!
– Готов ли отвечать за две жизни?
– Всегда готов, Предвечная! – Он откликался без раздумий.
По острову ударил шквал, пригибая кроны деревьев к земле.
– И если она выберет иной путь, ты ее отпустишь, – вкрадчиво добавил женский голос и стих.
Стихия отступила так же внезапно, как и нагрянула. Унялся ветер. На небе засияло слепящее солнце. Несмело пропела первая птица. Застрекотали невидимые в траве цикады.
И только Хель лежала неподвижно.
Ощущение опасности нахлынуло тяжелой волной. Алессандр вскочил на ноги.
Свист сзади!
Он обернулся, выставляя руку…
…и ловя вернувшийся из ниоткуда скипетр. Каждый изогнутый зубец засветился своим цветом: красным, синим, зеленым и желтым.
Алессандр скривился. Подняв с земли тряпку, в которой вынес артефакт из усыпальницы, он быстро завернул его и засунул за пазуху, где уже лежала тонкая книга в потрепанной обложке. Присев рядом с Хель, провел нежно по щеке, сбрасывая белые лепестки с лица.
– Проснись, пожалуйста.
Зашелестела листва справа, он даже не поднял голову. Вынырнув из своего убежища, к ним подбежала угольно-черная кошка и, запрыгнув на Хельену, ласково лизнула ее в нос.
– Прости ее, хватит дуться, – выдохнул кромешник с тенью улыбки.
Кошка нервно дернула хвостом и лизнула целительницу в подбородок.
Алессандр склонился ниже и, повысив голос, попросил:
– Не уходи, не оставляй меня, Хельена. Ты мой свет. Разве я смогу без тебя жить? Теперь, когда узнал тебя? Ты моя прекрасная совесть, маяк во тьме, мое сердце. То самое чудо, ради которого стоило уснуть и проснуться после двухсот лет сна…
* * *
Наверное, я единственный целитель Тарры, который поставил рекорд. Рекорд по числу нападений неблагодарных пациентов и обмороков.
Впрочем, неважно…
Меня целовали. Нет, лизали… Шершавым кошачьим языком в губы и нос. На груди – небольшая тяжесть. Маленькие лапки топтались, слегка вонзая когти. Смешно… Кошка Аля пыталась меня реанимировать. Вносила свою лепту, после того как хозяин лечил своей тьмой. Ее вкус все еще горчил на губах.
Сам Алессандр держал меня за руку и горячечно шептал:
– Не уходи, не оставляй меня, Хельена. Ты мой свет. Разве я смогу без тебя жить? Теперь, когда узнал тебя? Ты моя прекрасная совесть, маяк во тьме, мое сердце. То самое чудо, ради которого стоило уснуть и проснуться после двухсот лет сна…
Сердце защемило от нежности. Я открыла глаза и сквозь пелену слез посмотрела на моего кромешника.
– Я тоже тебя люблю, Аль.