Глава 7. Монстр, целительница и рука судьбы

Латорийская крылатая машина сделала большой круг и плавно приземлилась возле восточных ворот Квартена, взбудоражив проходящих контроль людей, кого-то даже испугав.

Это успех, новый этап в техномагии! Представляю, как сейчас радуется Филиппа за брата. Найти ее в галдящей толпе сложно, я даже не стану пытаться. Загляну домой позже.

От ворот донеслись испуганные крики.

– Ловите их! Ловите! – с чудовищным акцентом кричал смуглый заохиец. – Им нельзя в воду, они земляные!

Из перевернутой крытой повозки дружно выпрыгивали жабы. Здоровенные, как средняя собака, но при этом ярко-розовые в лиловое пятнышко.

– Фу, мерзость какая, – поделилась я впечатлениями со Снежей, которая разлеглась воротником у меня на плечах.

Элииска согласно тявкнула. В дикой природе чем ярче, тем опаснее земноводное.

– Ловите, это подаг'ок для ког'олевы Латог'ии! – ужасно картавя, завопил заохиец.

Королеву любили, и часть горожан бросилась на помощь островитянину. Стражи тщетно пытались организовать мешающих друг другу людей – розовую мерзость ловили толпой с хохотом и гиканьем.

Одна жаба ловко проскочила между ног одного из ловцов и бросилась к реке.

Заохиец побелел как смерть и сдал назад.

– Гог'е мне, гог'е! – запричитал он, прячась за ближайшую повозку.

Чего это с ним? Опасается, что земляки побьют за «потег'ю» ценного экземпляра?

Возмущенные крики справа. Я обернулась – из толпы вылетел муж Филиппы. Ого, он призвал оружие из тьмы!

Зачем кромешнику магический трезубец, стало понятно очень быстро: из реки выскочил огромный монстр. Широкая пасть, полная игольчатых клыков, мощные когтистые лапы… И только розовая бугристая шкура с фиолетовыми наростами напоминала прежнюю заохийскую жабу.

Стражник, мгновение назад преследовавший безобидную жабку, создал ледяную сферу, но не бросил, почему-то попятился.

Монстр прыгнул. Воздух рассек крик боли.

Внутри все заледенело от ужаса.

Супруг Филиппы в один удар расправился с тварью.

Я отмерла, когда он рявкнул:

– Целителя!

Ох, почему я стою?!

Крики. Паника… Стража ворот, накрыв щитами опасный груз, арестовала заохийцев.

Лавируя в толпе, я быстро добралась до воющего мага. Обезболить. Усыпить. Набросить стазис на обрубок, чтобы перестала хлестать кровь.

– Хель! – радостно воскликнула подбежавшая Филиппа.

Отлично, она-то мне и нужна.

– Фил, найди мне меч.

С задачей она справилась быстро: свой служебный клинок отдал коллега пострадавшего.

– Бедняга Урмис, жабень ему полруки отхватила… Все, о службе можно забыть, – подавленно произнес он и с ненавистью пнул пеструю неподвижную гору.

Я бы тоже врезала дохлому монстру, из-за которого пропал остаток моего выходного, но, увы, не могу.

Так, эмоции под замок, пора выполнить свой долг.

– Разойдитесь! – прикрикнула я на зевак. – Раненого не трогать без моего разрешения.

Забрав меч, я поспешила к мертвому монстру. Прицелилась и сделала четкий разрез.

Дружное аханье толпы мгновенно сменилось гулом возмущения: из разрезанной туши повалила невыносимая вонь. Я знала, чего ждать, и заранее применила заклинание фильтров для носа, чтобы не вдыхать «ароматы».

Не обращая внимания на реакцию окружающих, спустила на землю Снежу и быстро сняла новенькое пальто. Разумеется, заклинания уберегут от грязи, но лазить в брюхо монстра удобнее без верхней одежды. Проверено во время студенческой практики в горах.

Без раздумий погрузившись по плечо в распоротое алое нутро, я несколько неприятных секунд ворошила исходящие паром внутренности.

Ага, вот она!

Новый аккуратный разрез, теперь уже заклинанием, и я достала из желудка монстра руку неповоротливого стражника.

Обернулась. Зеваки напряженно следили за мной, боясь пошевелиться лишний раз и упустить нечто интересное.

– Девчонка нашла руку Урмиса, – сдавленно прошептал напарник пострадавшего. – Она же не хочет ее?..

Разумеется, я хотела. Счет шел на минуты, поэтому я собиралась экстренно прирастить потерянную конечность. Прирастить здесь, не отправляя законника в операционную.

Начал накрапывать холодный дождь. Кто-то развернул над импровизированным операционным столом непроницаемый щит.

Достав из саквояжа набор инструментов, я приступила к сложнейшей операции без ассистентов. Вдох-выдох. Время на исходе, и каждая секунда промедления могла стоить стражнику руки.

– Фил, следи, чтобы мне не помешали, – коротко бросила я, естественно рассчитывая на ее мужа-кромешника.

Важнейший этап – заклинание очищения. Мягкий зеленый свет окутал обрубок, тщательно удаляя грязь, кровь и слизь жабы. То же самое я сделала с откушенной рукой, лежащей на стерильной простыне. Дважды.

Повезло, что у монстра острые зубы: руку он отхватил, словно скальпелем отрезал, края достаточно ровные.

После диагностики на токсины, которые могли находиться в слюне или крови монстра, я правильно сложила фрагменты конечности и с помощью зажимов и магии зафиксировала их в нужном положении.

Подняв голову, обвела взглядом бледные лица зрителей. Какие все серьезные! Даже улыбнуться захотелось, сбросить часть нервного напряжения, но нельзя. Ведь слухи поползут, что внучка Мясника безумно хохотала над несчастным пациентом.

Толпа молчала, пристально наблюдая за каждым моим жестом.

Вдох-выдох.

Так, приступаю к первому этапу сращивания: сначала надо соединить кости.

Светящиеся изумрудные нити потянулись от обрубка к руке, аккуратно сшивая их вместе. Я физически чувствовала, как каждый тончайший поток магии находит свое место, как кости сходятся…

Теперь черед мышц…

А сейчас постепенно соединяются сосуды… Делятся клетки кожи.

– Ты молодец, Урмис, – прошептала я под нос. – У тебя все получится.

Спящему не нужны одобрение и поддержка, а мне – очень даже. Но разговаривать с самой собой? Нехорошо, да еще на виду у стольких зрителей.

На подобную операцию, вдобавок ускоренную в несколько раз, уходит прорва магии. Две трети резерва опустело быстро, и я потянула магию из серьги-накопителя. Синий топазин в левом ухе хрустально зазвенел, отдавая силу.

Вдох-выдох. Я спокойна и сосредоточенна.

Пора заняться нервами. Самая сложная часть. Малейшая ошибка, и рука стражника потеряет чувствительность, а то и вовсе превратится в бесполезный протез. Но благодаря деду, зарезавшему на операционном столе прорву народа, я точно знала, что делаю.

Наконец настал черед заклинания регенерации. Светящаяся белым паутина магии опутала сращенную руку, заставляя ткани объединяться быстрее.

Я закрыла глаза, проверяя поток магии. Все было на своих местах.

Заклинание, предотвращающее отторжение тканей. Это родная конечность Урмиса, конфликта возникнуть не должно, но лучше перестраховаться. Дальше – заклинание пролонгированного действия, которое не допустит воспаления.

Последний штрих.

Я достала из ридикюля браслет-артефакт и закрепила на плече пациента. Активировала – магическая шина раскрылась физическим каркасом, обволакивая мужскую руку до запястья.

– Это моя разработка, – растроганно-радостно прошептала Филиппа супругу, но я услышала в тишине.

Да, замечательный артефакт. Выздоравливая, пациент мог потревожить конечность раньше времени и навредить восстановлению. А так, защищая, магический каркас блокировал неосторожные действия торопыг.

– Все, – сказала я, накладывая последнее заклинание фиксации. – Теперь остается только ждать.

Толпа, как единый организм, выдохнула с облегчением. Напарник Урмиса посмотрел на меня как на богиню.

– Спасибо, леди, – прошептал он. – Вы спасли ему жизнь, без службы Урмис быстро бы зачах.

Я кивнула, все сильнее ощущая усталость и одновременно – удовлетворение. Это сложнейшая операция, но я справилась. Используя разработки деда, я помогла человеку.

После окончания операции пациент все еще спал, но, когда его переносили в демонстрационный магмобиль, пальцы пришитой руки шевельнулись.

Новость передавали из уст в уста. Слезы радости были на лицах не только почтенных матрон и юных девушек. Всплакнули от облегчения даже некоторые мужчины. Не потому, что так сильно жалели Урмиса, а просто представляли себя на его месте.

Дождь закончился. Солнце разогнало тучи, даря Квартену еще несколько часов золотой осени.

* * *

Тяжелый, похожий на бурную реку день наконец-то закончился. Роды в волчьей яме, операция под дождем, разговор с лордом Фомиором…

Смешно, но последнее далось тяжелее всего. Начальник ругался. Я применяла магию исцеления вне рабочего времени и не в стенах лечебницы, а мы так не договаривались. У лорда даже вена на лбу вздулась, когда речь зашла о поручении короля быть моей нянькой.

И лорд Фомиор, и король, разумеется, правы: я не имела права нарушать режим и тем самым дальше раскачивать свой резерв. Вероятно, чаруя больше положенного, я приблизила свою смерть, украв лет десять жизни. Но… разве я могла поступить иначе?

Что ж, утро покажет, навредила я себе или обошлось.

Я устало поднялась на веранду арендованного дома. Завтра же займусь поиском нового, если в будущем не хочу лечить колики и режущиеся зубы сына мясника. Но это уже завтра, а сейчас хочется поскорее упасть в кровать.

Но сначала ванна.

Очищающее заклинание работает безотказно, но фантомные запахи гнили из брюха жабы никуда не делись. От них спасет только пышная, пахнущая цветами пена и горячая вода…

На плечах зашевелилась элииска. Проснулась? Она тоже устала, бедняга.

Дважды фыркнув, она возмущенно тявкнула.

– Проголодалась, Снежа? Сейчас поужинаем.

Я хлопнула в ладоши, активируя магический светильник над дверью. Доставая ключ из саквояжа, ощутила спиной внимательный взгляд. Грабитель? Слежка женишка? Охрана короля? Заохийцы? Поздний наглый пациент?.. Или нервы шалят и мне показалось?

Я застыла, напряженно прислушиваясь.

Где-то лаяла собака. Распевали задорную песню поздние гуляки. Мерно капал с крыши дождь. Мирные, привычные звуки в этом квартале.

Нет, почудилось. Переработала сегодня. Срочно ванну мне и кровать!

Я повела плечами, избавляясь от ощущения холодка между лопатками, и вставила ключ в замочную скважину. Неловкое движение – и он выпал. Поднимая ключ, застыла: в поле моего зрения попали острые носы мужских туфель из фиолетовой замши. Такой цвет в мужской одежде я уже встречала…

– Хорошего вечера, леди Горейская, – бархатно-низким голосом произнес мужчина.

Да это же мой незнакомец! Кромешник, который уже не раз спасал меня.

– Один человек очень нуждается в помощи целителя.

И этому нужна помощь целителя? Как не вовремя. При всем желании вернуть долг за помощь не смогу.

Вздохнув, я пожала плечами.

– Пусть этот человек обратится в лечебницу.

– Увы, это невозможно, – ответил незнакомец. – Вся надежда на вас.

Даже если так, прямо сейчас помочь не смогу. И как это объяснить доходчиво? А еще он не паникует, ведет светский неспешный разговор, значит, это не срочно.

Что ж, попытаюсь. Кромешники – сдержанные и понимающие мужчины.

– Но…

Я не договорила: меня поглотила ласковая, но неумолимая тьма…

Сколько пробыла в беспамятстве? Не знаю, явно недолго.

Сначала я ощутила холод, затем тошноту. Характерная для меня реакция на межпространственный переход. Открывать глаза не стала, даже дышала размеренно, чтобы не поняли, что я в сознании.

В первую очередь надо выяснить, что происходит, где я. И только потом уже объявлять о своем пробуждении.

Кромешник нес меня на руках. Аккуратно, без спешки нес. Судя по сквозняку, нагло овевающему мои лодыжки, и запаху сырости, мы в каком-то подвале?

– Леди Горейская, как вы себя чувствуете?

Ого, быстро он понял, что я больше не в обмороке.

– Как похищенная, – буркнула я.

– Это не похищение, – вздохнул мужчина.

Да ладно?! Я открыла глаза и постаралась рассмотреть выражение его лица.

– А что это тогда?

– Это вежливое приглашение взглянуть на своего будущего пациента.

Вот же нахал!

– Мой рабочий день завершился, – твердо произнесла я.

Но рыжий похититель словно и не слышал.

– Леди Горейская, вам разве не интересно взглянуть на случай, который загнал в тупик ваших коллег?

Мне сейчас интереснее накрыться одеялом и крепко, без снов, уснуть до утра.

Кстати, я угадала: мы шли по длинному туннелю. На гладких темно-серых стенах виднелся ровный ряд магических светильников, и я могла отлично рассмотреть своего похитителя. Серьезный, напряженный и, пожалуй, суровый мужчина. И очень красивый. Но это просто так, к слову.

– Нет, не интересно.

– Неужели вы ни капельки не честолюбивы? Не хотите утереть нос десяткам целителей, которые были до вас? – вкрадчиво, словно не слыша ответа, продолжил кромешник.

Впереди – обитая узорчатыми полосами стали дубовая дверь. Она открылась сама, повинуясь взгляду темного мага. От удивления я проглотила едкую фразу, что не собираюсь быть кому-то платком. Никогда не нравилось утирать носы.

Просторный зал, освещенный несколькими маглампами на стенах. Их света хватило, чтобы рассмотреть… гроб. Точнее, стоящий на деревянном помосте огромный саркофаг из черного камня с прозрачной, хрустально сверкающей крышкой.

Мой пациент – труп? Разве я некромантка? Но даже в таком случае я не смогла бы помочь! Хм, неужели кромешник обезумел от горя, что требует от меня оживить человека? А так и не скажешь, выглядит адекватным. И вряд ли с безумцем общался бы Мэттхольд, муж Филиппы.

Похититель поставил меня на каменный пол.

– Леди Горейская, попробуйте его пробудить.

– Пациент в летаргическом сне? – предположила я.

Рыжий кромешник кивнул.

– Да. Прошу, осмотрите его и постарайтесь вытащить из состояния сна. Гонорар вам понравится, мы не поскупимся.

Я хмыкнула. Деньги меня волновали в последнюю очередь. А вот это «мы»… Он уже не раз оговаривается, давая намек, что не один затеял всю эту возню с похищением. Надеюсь, супруг Филиппы не замешан в афере? Он мог просто попросить меня вылечить товарища.

– Вы ведь меня не отпустите, пока не выполню задуманное? Так ведь?

Рыжий промолчал.

Ожидаемо. Риторические вопросы.

– Кстати, вы знаете мое имя, а сами не удосужились представиться. Невежливо, согласны?

Тишина. Опешил от моей наглости или от осознания своей?

Я обернулась и требовательно взглянула на рыжего.

– Алессандр Ярвуд. Мне приятно с вами познакомиться, леди Горейская.

– А мне – нет, – сказала злую правду.

Злую, как я сама сейчас. Зачем тащить уставшую целительницу к тому, кто может еще подождать? Летаргический сон – это не кровоточащая рана, спешка ни к чему!

– Понимаю ваши чувства и прошу прощения за свою настойчивость. – Кромешник не выглядел раздраженным. – Вы уже здесь, взгляните на моего друга и помогите ему, прошу.

На миг мне даже стало стыдно. Ладно, он прав, я уже здесь. Исцелять людей – мое призвание, и оно найдет меня везде и в любую минуту.

Гроб… точнее, саркофаг… странный. Из черного материла, он словно пил свет. А еще в прозрачной крышке была дыра в районе головы…

Я поднялась на вторую ступеньку возвышения и, перегнувшись через бортик саркофага, посмотрела на безмятежное лицо спящего. Красивый мужчина. Платиновый блондин с высоким лбом, хищным носом и резко очерченными скулами.

Кого же он мне напоминает? Где я видела этот дерзкий рисунок губ?

– Леди Горейская, простите, я отойду на мгновение, – встревоженно сообщил Ярвуд и вышел из зала.

Чего это он? Вспомнил, что перед тем, как отправиться за целительницей, оставил чайник на магической плите? Шутка.

В голове пронеслись сказочки нянюшки об оживающих мертвецах, которым на пропитание приводят невинных дев и уходят, оставляя их один на один с монстром…

Так, хватит! Это уже, определенно, глупости!

Я запустила диагностирующее заклинание. Терпеливо дождалась результата…

Хм, надо мной издеваются? Это не летаргический сон! Вернется темный – выскажу ему все, что о нем думаю!

Мой гнев вмиг потух, когда услышала прерывистый всхлип. И издал его не мой пациент.

Я спустилась с возвышения и заглянула за него. Сгорбившись, между постаментом и стеной сидела испуганная девушка.

– Сударыня, вы кто? И что здесь делаете?

Неужели это моя коллега, предыдущая целительница? Неужели ее не отпустили? Боги, какой вздор лезет в голову!

– Я… я неподходящая невеста, – дрогнувшим голосом ответила девушка и выбралась из своего укрытия.

Круглолицая, в больших очках, с наивными темными глазами, румяными щеками, толстой русой косой и пышными формами. Если бы не очки, сделанные у артефактора по спецзаказу, и не дорогая ткань платья цвета пыльной розы, я бы решила, что это простодушная провинциалка, недавно приехавшая в столицу.

И я ее однажды видела! Она пришла за очками в мастерскую Филиппы. У меня плохая память на лица, проще запоминать болезни людей, но дотошность этой девушки я не забуду.

Как же ее зовут? Модная писательница дамских романов о невероятной любви с воином Тьмы.

– Это ведь вы написали, что скалка действеннее приворота, инициирует любовь с первого удара? И в империи темных должны издать закон: если девица врезала кромешнику скалкой, она обязана выйти за него замуж?

Девушка пристыженно потупилась и кивнула.

– Да, у меня не очень с юмором. Хорошо, что кромешники тираж изъяли…

Еще бы! Из-за этой шутки дамы словно с ума сошли: принялись нападать на кромешников не только со скалками, но и с другой домашней утварью. Скалка – грозное оружие, а уж чугунная сковорода! Мне, как целителю, страшно представить, во что превратится мозг после удара… Выражение «любовь до гробовой доски» заиграло новыми гранями.

Ордену Кромешной Тьмы пришлось запустить слух, что большинство воинов – изувеченные шрамами бедолаги, потому и носят черные плащи с глубокими капюшонами. Только так удалось остановить свадебную охоту.

С трудом, но я вспомнила имя неосторожной шутницы.

– Николетта? Госпожа Николетта Фейм?

Девушка мило потупилась и тихо предложила:

– Можно просто Николетта. Не устаю приятно поражаться, что в любом месте могу встретить тех, кто читал мои истории.

– Я не читала, – призналась честно.

Девица не стушевалась, благодушно предложила:

– Выберемся отсюда, я подпишу томик. Обещаю, вам понравится.

Незамутненная уверенность в собственном таланте! Впрочем, Филиппа от нее без ума, даже в книжном клубе состоит.

– Итак, Николетта, почему вы здесь? И что подразумевали под словами о невесте?

Девушка тяжко вздохнула и принялась рассказывать.

Часа два-три назад в кафе «Пятая кошка» зашел невысокий красавчик и спросил, кто из девушек желает выйти замуж за кромешника. Почти весь книжный клуб читательниц, признанных и непризнанных писательниц и поэтесс поднял руки. Даже трижды вдова, у которой шестеро взрослых внуков!

Бабушку, разумеется, провокатор отсеял, но схватил за руку Николетту и открыл портал. Пятнадцать леди, почти половина клуба, дружно в него ломанулись, а затем чуть не передрались за право поцеловать спящего в гробу мужчину.

Боги, что за бред я услышала? Может, я сплю?

– Перецеловали все. Безрезультатно, спящий не открыл глаза. И Джет повел моих коллег и читательниц назад, – мрачно закончила рассказ Николетта.

А почему осталась она? Настолько понравился спящий красавец?

– И вы поцеловали?

Из-за двери, кажется, доносится шум? Или нет?

Я обернулась. Николетта смотрела на меня с укором.

– После всех целовать? В сезон простуды? Вы бы мне еще из чужой чашки предложили выпить…

Захотелось от души рассмеяться. Рискнуть подхватить простуду и проверить, подходишь ли ты в жены кромешнику? Или поберечь здоровье? Кажется, автор романов о любви сама любви не жаждет.

– Я незаметно зашла за саркофаг и затаилась. Джет ушел за остальными девочками. Я вольюсь в толпу, когда они покончат с глупостями, – раскрыла свои планы Николетта.

За дверью послышались взволнованные голоса.

Хм, похоже, ее затея вскоре воплотится в жизнь.

В зал хлынул разноцветный поток юных и не очень дам, среди которых затерялся темноволосый молодой мужчина. В конце возвышался высокий Ярвуд. Злой как дюжина оборотней.

– Я первая!

– Нет, это буду я!

– В очередь, девочки! Сначала проверю я!

Потенциальные невесты ссорились, расталкивали друг друга локтями, не позволяя соперницам приблизиться к саркофагу.

Ужас какой… До вырывания волос считаные секунды! Теперь понимаю, почему Николетта спряталась.

Николетта?..

Романистки рядом не было. Каким-то образом она уже стоял возле двери, за спиной растерянного Ярвуда. Его большие глаза расширились. Кажется, могущественный кромешник в панике?

– Тихо! – гаркнула я тоном, каким обычно усмиряла буйных пациентов, но чаще всего мужей, истерящих рядом с роженицами. – Кто сделает шаг к саркофагу, тот получит в лоб заклинание диареи!

Девушки вмиг оцепенели. И лишь одна, сероглазая шатенка, недоуменно наморщила лоб, словно не понимая, почему все застыли.

– Девочки, вы чего? – воскликнула она удивленно. – Просто так уступите нашего кромешника этой вот?..

Какая смелая девица… Неужели не знает, что такое диарея? У меня даже руки зачесались продемонстрировать. (Да, я злая, когда после тяжелого дня мне навязывают новую работу!)

Ладно, обойдусь пока без иногда полезных для организма заклинаний.

– Внимание, дамы! – Я добавила в голос побольше льда. – Если хоть одна из вас сделает шаг к саркофагу, я гарантирую: она проведет ближайшие дни в уборной.

– Это же Горейская, она может, – прошептал кто-то из толпы. – Может исцелить, а может и как ее дед… того…

Тихая угроза испугала. Шелест юбок, поспешный цокот сапожек по камню – девушки дружно попятились. Проняло и шатенку: она мышкой юркнула за соседку.

Хм, а удобно, когда дурная слава родственника облегчает жизненный путь!

– Это не игра, дамы, а серьезное дело. Человек в коме. Разве можно лезть к нему с поцелуями? – сурово спросила я.

– Он заразный? – шепотом ужаснулась одна из девиц.

– Мы тоже можем уснуть? – всхлипнула вторая.

Вообще-то, я хотела подвести к тому, что это они источник возможной заразы для спящего, но… так даже лучше.

– Уважаемый… – Я отыскала взглядом невысокого темноволосого кромешника, того самого, который доставил ораву вопящих девиц к больному другу, и строго потребовала: – Будьте добры, отведите леди обратно. И впредь не занимайтесь подобными глупостями! Нехорошо.

Молодой маг, почему-то покраснев, покорно кивнул.

– Прекрасные, простите меня, молю, – виновато забубнил он, выпроваживая девиц из зала.

Николетта, идя последней, обернулась и бросила на меня быстрый взгляд. Или у меня уже паранойя, или она действительно посмотрела на меня не с благодарностью, а с насмешливой снисходительностью?

Так, кому-то пора поспать часов десять, чтобы в голову не лезли теории заговора.

Еще несколько мгновений – и в зале остались только мы с Ярвудом и спящий в саркофаге блондин.

– Что это было? Похитить целителя, чтобы затем привести к пациенту толпу девушек? Вы правда верите в силу поцелуя? Это же древняя сказка!

Я кипела от возмущения, как давно забытая на плите кастрюля с кашей, вот-вот организую повару ожоги.

– Леди Горейская, я вас не похищал, а вежливо доставил, – невозмутимо заявил Ярвуд и скрестил руки на груди. – И вы зря не верите в силу поцелуев…

Я не удержалась от фырканья.

– В следующий раз, прежде чем устраивать эксперименты над другом, подумайте дважды.

– Следующего раза не будет, вы ведь разбудите моего побратима, – вкрадчиво произнес Ярвуд. – Не так ли?

Покачав головой, я ответила:

– Он сам проснется через час-другой, как только перестанет действовать заклинание.

Кромешник на миг стиснул зубы, борясь с раздражением.

– Какое еще заклинание, леди Горейская? Мой побратим спит уже двести лет!

Ну что за выдумки? Какие еще двести лет? Это невозможно.

Я подошла к саркофагу и снова посмотрела на спящего. Его лицо, такое спокойное и безмятежное… только уголки губ вроде бы дрогнули?