Глава 8. Новый пациент

Пока объясняла, думала, что язык отвалится. Устала.

– Ваш побратим не в летаргическом сне, – повторила я. – Он просто спит под сильным заклинанием. Обычным!

Ярвуд нахмурился:

– Вы уверены? Почему тогда его никто не мог разбудить?

Справедливый вопрос. От усталости я едва стою на ногах, искать догадки нет сил. И все же выдала правдоподобную версию:

– Вместо дипломированного целителя приглашали студентов с первого курса или отчисленных двоечников?

– Как лихо вы выставляете людей дураками, – едко заметил Ярвуд.

Я была зла из-за сложившейся ситуации и не стала ни извиняться, ни заверять, что не хотела обидеть. Хотела, еще как хотела!

– Что ж, вы точно не целитель-недоучка. Прошу, покажите, как правильно вывести моего побратима из сна. – Ярвуд махнул рукой на саркофаг.

Я даже приближаться не стала – отменила чужие сонные чары и приготовилась ждать. Ярвуд, если и почувствовал мою магию, виду не подал.

Секунды шли. Мужчина в гробу продолжал лежать неподвижно.

Я подошла к постаменту ближе. Ничего не понимаю… Он же под сильным, но при этом обычным заклинанием сна!

Поднявшись на вторую ступеньку, я придирчиво посмотрела на блондина.

Он резко сел.

Я дернулась и шагнула назад. В пустоту!

И оказалась в руках Ярвуда.

Удобнее перехватив меня, он прерывисто выдохнул:

– С возвращением, ваше высочество…

Я не сдержала смешок. Еще один принц? В последнее время мне везет на особ королевской крови.

Блондин, морщась, медленно открыл глаза. Его затуманенный взгляд вяло прошелся по комнате и остановился на Ярвуде.

– Где я?

– Вы в безопасности, ваше высочество, – сдерживая радость, сообщил рыжий кромешник. – Это надежное убежище.

Блондин осторожно коснулся висков и глухо произнес:

– Кто вы? И я…

И у этого принца амнезия?!

Кажется, я закричала.

И потеряла сознание.

* * *

В библиотеке разлилось тягучее, словно древесная смола, ожидание. Тихо потрескивал старый магсветильник, под ним, удобно устроившись в кресле, шуршал газетными подшивками за десятки лет принц.

Память его была как решето, дыры в самых важных местах. Имя, статус, события перед гибелью, лица родственников и друзей – он ничего не помнил. Зато уверенно перечислил всплывающие в памяти постулаты Кромешной и назвал пару детских тайников во дворце. И ему все так же идеально подчинялась тьма.

Уже хоть что-то.

Ярвуд, сидящий за столом, все так же заваленным хламом прежнего владельца, поглядывал на венценосного побратима с подозрением. Впрочем, как и Мэттхольд, привычно занявший кресло возле давно не чищенного камина. И лишь Веркинджеторикс, наоборот, казался расслабленно-довольным, словно подобный поворот его полностью устраивал. Развалившись на кожаном диване, он почти не участвовал в разговоре.

Пятый побратим, вечно занятой директор кромешной школы Блай Эйликс, пообещал заглянуть к ним в ближайшее время и привести ментального мага.

Ярвуд повторил звучащий рефреном ночи вопрос:

– Что дальше? У принца избирательная амнезия, но стерто самое важное.

– Словно сама Кромешная позаботилась, чтобы он забыл, кем является и на что может претендовать, – понизив голос, прокомментировал Джет.

Мэттхольд, задумчиво потирая массивный подбородок, произнес:

– Предлагаю ждать и не делать поспешных выводов.

– Никто из проснувшихся кромешников не лишился памяти, – возразил Джет. – Только наш побратим. Значит, богине это для чего-то нужно? Возможно, так она решила вопрос с престолонаследием.

Ярвуд бросил на него долгий недобрый взгляд, но промолчал. Проигнорировал умозаключения побратима и Мэттхольд.

– Мы можем рассказывать о наших общих приключениях и так пробудить воспоминания принца, – предложил он.

– Отличная идея, – кивнул Ярвуд. – Надо ждать. А еще важно понять, кто разбудил его высочество. Это точно не леди Горейская.

Мэттхольд кивнул.

– Факт. Это кто-то из книжного клуба, который притащил сегодня Джет. Девушка поцелуем разбудила принца, но почему-то испугалась и набросила заклинание обычного сна. И Тьма ей позволила, ведь это действие суженой.

Веркинджеторикс, оживившись, самодовольно заулыбался:

– Да, это я нашел невесту принца! Я молодец.

Ярвуд переглянулся с Мэттом и с едва заметной иронией признал:

– Молодец, Джет. Это была блестящая идея: устроить к саркофагу экскурсию дамского клуба. Вот только как теперь понять, какая из девиц нам нужна?

Побратим откинулся на спинку дивана и весело хмыкнул:

– О да, сложная задача. Сегодня в подвале побывало десятка три девушек.

– Уверен, ты справишься, – заметил Ярвуд уже с откровенной усмешкой.

– Я?! – Джет резко выпрямился.

– А кто? – подыграл побратиму Мэттхольд. – Только ты видел всех этих девиц, тебе и искать.

Веркинджеторикс побагровел, но высказать возмущение наглостью товарищей не успел, отвлекся на принца.

Его высочество переложил тяжелую подшивку давелийских газет на стол и поднялся с кресла. Застегнув верхнюю пуговицу белоснежной рубашки, он удовлетворенно сообщил:

– Новости за полвека осилил, теперь не откажусь и от позднего ужина. – Он перевел взгляд на незашторенное окно. Восходящее солнце залило золотом старый сад, окрашивая его в радостные оттенки. – Или раннего завтрака?

– Есть блюда из ресторана под заклинанием стазиса, сейчас разогрею, – засуетился Веркинджеторикс.

– Не спеши, побратим. – Быстро подойдя, принц дружески хлопнул его по плечу. – Покажи, где кухня, и сделаем это вместе. Любопытно взглянуть на бытовые артефакты спустя двести лет.

Поступок вполне соответствовал характеру прежнего принца, который никогда не кичился своим статусом и не считал зазорным в походах готовить или разводить костер.

Оставшись вдвоем с Мэттхольдом, Ярвуд честно высказался:

– Я не верю в амнезию.

Черноволосый кромешник пожал мощными плечами, всем видом выдавая растерянность.

– Согласен, кронпринц очень вовремя забыл, кем был и кем должен стать. Амнезия сейчас выгодна и ему, и правящему роду. – Помолчав, он обеспокоенно спросил: – Кстати, какой диагноз поставила леди Горейская?

– Никакой. Я же говорил, что она упала в обморок, – помрачнел Ярвуд.

– А потом, когда очнулась и ты отправил ее домой? – напряженно поинтересовался Мэттхольд. – Сегодня она прирастила стражнику откушенную монстром руку. Неудивительно, что общение с тобой стало последней каплей.

Ярвуд нахмурился, сдвигая брови к переносице.

– К сожалению, не знал и настоял на консультации.

– Алессандр, ты уходишь от ответа. Когда леди Горейская очнулась, какой диагноз она поставила?

Рыжий кромешник криво усмехнулся:

– Леди все еще отдыхает. У нас в подвале.

* * *

Сознание медленно возвращалось ко мне. Я ощущала, что тело наполняется теплом и силой после долгого сна. Но когда открыла глаза, вместо своей спальни увидела прозрачное стекло, по которому пробегали искорки магии. Слева и справа были чернильно-черные стенки из холодного камня.

Хм, нет, теплый… Или мне жарко, потому что я в пальто?

Ладно, не имеет значения. Важно то, что я в гробу. В том самом гробу, где раньше лежал мой пациент!

Это осознание пришло мгновенно, и по спине и плечам сыпнуло морозом. Паника захлестнула, на миг перехватив горло, но почти сразу уступила место странному чувству спокойствия.

Мне стало плохо, я потеряла сознание. Но почему я здесь? Почему в чужом гробу? Нет, в своем я бы тем более лежать не хотела.

Вопросы роились в голове, когда я услышала мужские голоса и легко опознала своего рыжего похитителя и мужа Филиппы.

– Как ты мог положить ее в саркофаг? – сердито спросил Мэттхольд.

– А куда надо было? На ледяной пол подвала? – хмыкнул Ярвуд. – В саркофаге уютно. Заодно девушка восстановит силы.

Кромешники подошли близко, и я на всякий случай закрыла глаза. Пусть думают, что все еще сплю.

Голос Мэттхольда выдавал его тревогу.

Интересно, переживает за мое самочувствие? Или опасается возмущения Филиппы?

– Ты разве не в курсе, что саркофаг лечит лишь девушек, которые подходят кромешникам в жены?

Эти слова – как ледяной ливень в жаркий полдень. Сердце забилось быстрее, в ушах зашумело. У меня уже есть один жених! Назойливый и наглый. И других мне не надо!

Кромешники… Их гиперопека и трепетное отношение к суженым известны каждому. Быть нареченной могущественного лорда, служащего Кромешной, – мечта многих латориек.

Но не моя.

И вот я лежу в саркофаге кромешников, восстанавливая силы благодаря их загадочной магии.

Пора отсюда выбираться.

Я стукнула по крышке – искорки магии забегали интенсивнее, напоминая потревоженный муравейник.

– Вытащите меня! Немедленно!..

Требование прозвучало уверенно, хотя внутри я и напряглась. Сделаю вид, что ничего не слышала!

Мой похититель оказался быстрее мужа подруги. Открыв гроб, он протянул руку и церемонно произнес:

– Леди Горейская, простите, если испугал вас…

Я перебила его, взволнованно выдохнув вопрос:

– Вы кто?..

У Ярвуда вытянулось лицо.

– А я кто? – добила его вторым вопросом и приподнялась на локтях.

Он резко опустил протянутую руку и отшатнулся, затем вновь подался вперед и стиснул край саркофага. Сжал крепко, до побелевших костяшек. Света магсветильника хватило, чтобы увидеть, как глаза кромешника на миг залила тьма. Ярвуд моргнул – и тьма исчезла.

Прерывисто выдохнув, он глухо произнес:

– Вы леди Горейская, целительница.

И это было настолько забавно, что я не выдержала и рассмеялась.

– Извините, не удержалась от искушения пошутить! Нет, у меня нет амнезии, не переживайте.

А жаль, я бы хотела хоть на время забыть о своих проблемах.

У рыжего кромешника заходили желваки на скулах. Молча, резко и, пожалуй, даже грубо он вытащил меня из саркофага. На пол не поставил, легко удерживая на руках, процедил сквозь зубы:

– Ну и шуточки у вас, леди Горейская! Я решил, что саркофаг навредил вам!

– Испугались? – хмыкнула я. – Так вам и надо! В следующий раз не засунете потерявшую сознание девушку в гроб!

Мы смотрели друг другу в глаза и наверняка со стороны выглядели злобными шипогорбами. Это еще те агрессивные твари, склонные к одиночеству. Самки не убивают самцов лишь в брачный период.

– А вы не теряйте сознание, оранжерейный цветочек!

Что?.. Как он меня назвал?

– А вы не воруйте девушек в конце рабочего дня! – выпалила я и стиснула зубы. Хоть бы эмаль не повредить с этим рыжим провокатором.

– Хорошо, буду воровать в начале, – съязвил Ярвуд.

Громкий смех остановил рвущиеся с моих губ колкости.

– Простите, если помешал, – весело произнес Мэттхольд и демонстративно стер слезы смеха. – Можете продолжать, раз других дел нет. Леди Горейская ведь не хочет домой.

– Хочу! – Я перевела взгляд на Ярвуда и сухо потребовал: – Отпустите меня!

Он плавно слевитировал с постамента и поставил меня на пол.

Голова закружилась, я покачнулась. И… вновь оказалась в объятиях рыжего кромешника. Надо сказать, крепких и надежных объятиях. А еще – неуловимо пахнущих мятой и молочной карамелью. Успокаивающий аромат…

Только какого шмыря я это подмечаю?

– Ярвуд, сейчас я отправлю леди Горейскую домой, – заявил Мэттхольд. – С тобой она попадет туда нескоро.

Кроме насмешливости, в его голосе мне почудилось и напряжение. Словно ему не нравилось представшее перед глазами зрелище.

Возможно, так и есть? Однажды он видел, как я забирала из мастерской Филиппы новый набор сережек с топазинами. Наверняка теперь знает о моей проблеме. Но ведь это не заразно и точно не страшно для кромешников! Так почему напрягся?

Ладно, не о том сейчас думаю. Пора домой, подальше от кромешников.

– Лорд Мэттхольд, не стоит провожать, я поймаю на улице извозчика.

– Нет, я сам доставлю вас домой, – резко возразил Ярвуд. – Кто девушку украл, тот ее и возвращает.

Он не отстанет, да?

– Хорошо, если будете перемещать телепортом, пожалуйста, доставьте туда же, где взяли.

Рыжий нахмурился.

– Я не собирался прыгать в ваш дом. Во-первых, это невежливо, во‑вторых, нарушит установленную защиту.

Оскорбился? Отлично, я не против.

– Кстати, куда подевались моя элииска и ридикюль?

Снежа – зверек ловкий, убежала и сейчас ждет меня у порога, но лучше убедиться в том, что рыжий ее не поймал. Сумка с инструментами вряд ли кого-то прельстит, но все же не хотелось бы ее потерять.

– Ваш питомец попытался откусить мне нос, – уязвленно сообщил кромешник. – Милое существо лишь на первый взгляд.

Признаюсь честно: подобное развитие событий меня повеселило.

– А ваша сумка… – Рыжий замялся. – Она осталась на веранде. Ваш сторожевой зверь не позволил забрать без боя.

Замечательно! Выкрал целителя, но оставил его инструменты! Магия – хорошо, но всего не сделаешь с помощью лишь одних заклинаний.

– Что ж, можете отправлять меня домой, – милостиво разрешила я.

У Ярвуда было такое лицо, будто он уже передумал и готов вызвать мне извозчика. А поздно! Я настроилась на скорейшее возвращение.

В этот раз после перемещения я почти не ощутила тошноты. Организм привыкает к телепортации? Или все дело в том, что я отлично отдохнула? И странно, но я не испытывала переизбытка магии. Мой резерв не переполнен после отдыха, всплеска сил не наблюдалось.

Рассвет мягко золотил серую черепицу соседних домов и приукрасил старый сад вокруг моего арендованного. На пожухлой траве виднелся иней. Ночной мороз добил последние остатки зелени на моей лекарской грядке. Вполне ожидаемо, зима вот-вот ворвется в Квартен.

– Благодарю за доставку, – вежливо произнесла я и с удовольствием добавила: – Надеюсь, вам больше никогда не понадобится помощь целителя. Прощайте!

Я демонстративно повернулась к кромешнику спиной и тихо позвала лисичку:

– Снежа! Иди сюда, моя хорошая!

Почти сразу белая элииска выскочила из темноты под верандой и запрыгнула мне в руки. Приподнявшись на задних лапках, она гневно фыркнула в сторону Ярвуда и спрятала нос в моем меховом воротнике.

Кажется, мы единодушны в эмоциях по отношению к рыжему. Заслужил.

Всей кожей ощутила колебание магического фона. Ушел? Замечательно. Оборачиваться и проверять не стала.

Ридикюль лежал на веранде, неподалеку валялся потерянный в момент похищения ключ.

– Снежа, пойдем завтракать?

Элииска задорно тявкнула и спрыгнула на пол. Нечаянно задела лапой ключ, и он провалился в щель. Едва ли не единственную на всей веранде.

– Снежа, что же ты так? Теперь ищи!

Лисица потрусила по ступеням вниз.

Если не найдет, придется доставать запасной. Хорошо, что хозяйка прятала его в дупле…

Дверь открылась сама. Завоняло гниющими грушами.

– Леди Горейская, доброе утро! – На пороге вырос высокий мужчина в темно-синем плаще с капюшоном.

В правой руке он сжимал флакон из черного стекла.

– Вам подарок! – проскрипел незнакомец.

Взмах – и в меня полетела вонючая жидкость.

Машинально я шагнула вправо.

Вонь гнилой груши?!

Понимание, что не успею ни щит создать, ни хорошенько испугаться, чтобы активировались защитные артефакты, пришло с опозданием. Жидкость из флакона незнакомца поглотила плотная пелена тьмы. Сожрала жадно, не пропустив ни капли.

Ни капли шивейской кислоты, прожигающей плоть до кости.

Меня хотели убить или только изуродовать до неузнаваемости?..

Из ступора вырвал крик боли. Нет, дикий вой!

Щит из тьмы развеялся. По полу в гостиной катался напавший на меня незнакомец. Весь затянутый черными жгутами.

– Ярвуд, нет! – закричала я, сразу поняв, кто спас меня и теперь истязал убийцу. – Не надо!

Кромешник проявился слева, в вихре из тьмы. Мрачный, с заострившимися чертами лица и с абсолютно черными глазами – тьма залила белки, превратив их в провалы в голодную бездну. Хладнокровный хищник, который явился убивать.

И вот теперь-то мне стало страшно по-настоящему. В памяти всплыли все жуткие истории о кромешниках, об их жестокости и о бессердечии чудовищ. Сила Тьмы сводила с ума, превращая со временем в безумных убийц без эмоций. И лишь суженая, становившаяся якорем для кромешника, удерживала его от превращения в монстра.

Ярвуд холост, не так ли? Его никто не остановит от срыва?

Напавший на меня мужчина сорвал голос в агонии и захрипел.

Я бросилась к Ярвуду.

– Хватит!

Вцепившись в рукав фиолетового камзола, дернула. И кромешник наконец обратил на меня внимание. Словно сама смерть взглянула на меня. Непроглядная тьма в глазах, тонкие чернильные лучики разбежались дальше по лицу…

Как остановить могущественного кромешника? Привычные заклинания диареи или обморока не сработают. Разве что…

Приподнявшись на цыпочки и дернув Ярвуда за камзол к себе, я отчаянно прижалась к его рту губами.

Боги, что я творю?! От ужаса даже глаза закрыла.

Стылое ощущение смерти схлынуло. Все? Он пришел в себя? Мое «лекарство» подействовало?

Я хотела отстраниться, но… не успела. Дрогнув, теплые губы раскрылись и захватили мои в плен. Одна ладонь кромешника обхватила мой затылок, вторая, оказавшись на спине, притянула ближе.

Поцелуй Ярвуда был, как и его шевелюра, огненным. А еще – напористым, жадным и бессовестно глубоким. Совершенно неприличный поцелуй… Его губы обжигали, пьянили, в мою кровь словно плеснули жидкое пламя. И мои ноги подкосились…

– Тяв! Тяв! – Рядом возмущенно заверещала элииска.

Осознание ситуации – словно ледяная вода в лицо. Я испуганно дернулась – Ярвуд почти сразу отпустил.

Сердце мое заполошно стучало, губы горели. Вместе с осознанием пришел стыд. Ох, шмырь!.. Я потеряла контроль, и поцелуй из остужающего ярость превратился в совсем иное.

Ну и ладно… это все равно не повторится.

Не поднимая глаз на кромешника, я бросилась к жертве его тьмы. Капюшон слетел с головы наемника, позволяя разглядеть багровые толстые рубцы, между которыми даже губы и нос не удалось разглядеть. Его что, искупали в шивейской кислоте?!

Но это не важно… Важно, что заклинание диагностики вынесло страшный вердикт: напавший на меня мужчина мертв.

Не обращая внимания на лужицы дымящейся кислоты, проедающей доски, я присела рядом с телом. И послала в него импульс чистой силы.

– Наемник мертв. – Ярвуд коснулся моего плеча.

Моя спина закаменела. Я продолжила реанимацию.

Зачем?.. Зачем он его убил?!

– Хельена, он мертв, – повторил кромешник.

Я поднялась на ноги.

У меня умер пациент. Впервые с того времени, как аномально раскачался резерв. Порой я даже ощущала себя всемогущей. Почти богохульство, знаю… Но у меня не умирали!

До сегодняшнего дня.

– Зачем вы его убили? – спросила, не глядя на Ярвуда.

– Он хотел изуродовать вас шивейской кислотой, – ровно произнес кромешник.

– И что? Вы же его остановили!

Я покачала головой, все еще не веря своим глазам. Бессмысленная, жестокая смерть!

– Тьма не нашла в его душе света и вынесла ему вердикт, – сухо ответил кромешник.

– Или это вы решили, что он должен умереть? – У меня сорвался голос. – Возомнили себя богом?

Горло перехватило, в глазах потемнело от злости. Не глядя на Ярвуда, я поднесла правую руку ко рту и дунула в магический свисток на браслете. Тонкий звук прозвучал трагично.

– Уходите, скоро здесь будет полиция, – потребовала глухо.

– Хорошо, – согласился Ярвуд. – Только вначале тьма проверит дом.

Я даже возмутиться не успела, как с его рук соскользнули черные змеи. Много юрких жутких гадов!

Они мгновенно расползлись по дому, все кроме одной. Прежде чем последовать за подружками, она черной молнией прошлась по остаткам кислоты, стирая ее собой.

Это чтобы я не влезла? Да я и не собиралась. Прекрасно знаю, что творит эта дрянь с человеческой плотью.

Змеи вернулись быстро, я толком и не осознала, не успела обдумать случившееся.

– Больше никого здесь нет, – церемонно сообщил кромешник.

И ушел.

Но далеко ли? Меня не оставляло ощущение его невидимого присутствия. Решил проследить, чтобы на меня не напали снова?

А меня знатно потряхивало…

Заканчивая Квартенский университет магии, каждый целитель дает особую клятву. Перед ликами богов он обещает не вредить, лечить преступников и даже своих кровных врагов. Целитель не выносит вердикт, не решает, кому жить, а кому умирать. Это задача законников.

Ярвуд не имел права приговаривать, он мог связать наемника, как это сделал ранее с напавшими на меня заохийцами…

Ладно, хватит об этом! О своем моральном облике кромешник пусть думает сам.

Сделав дыхательную гимнастику и успокоившись, я ушла искать элииску, которая куда-то спряталась, когда кромешник проверял дом. Не нравилась ей тьма, и я ее понимала. Могущественная сила, которая за миг обрывает нить жизни…

Магполиция прибыла быстро, вместе с лордом Кимстаром. Судя по кругам под глазами, эту ночь он провел на работе. Надо будет как-нибудь проверить состояние его здоровья.

Выслушав короткие объяснения и убедившись, что я в порядке, полковник поспешил к своим людям, осматривающим труп в моей гостиной.

– Ого! – Увидев лицо наемника, лорд Кимстар присвистнул. – А вот и красавчик!

Да уж… Изуродованный кислотой наемник – еще тот образчик «красоты».

– Я же говорил, что этот монстр жив, а не сгинул во время побега! – эмоционально отозвался кто-то из полисмагов.

– Да уж, живучая тварь, – протянул второй.

Полковник поморщился и добавил:

– Вернувшись в столицу, он не утерпел, сразу взялся за старое. Но, к счастью, пересекся с кромешником.

Законники дружно уставились на меня с сочувствием и одновременно благодарностью.

Чего это они?

Я поняла их чувства, когда услышала подлинную историю Красавчика, как иронично прозвали журналисты наемника, уродующего прекрасных женщин по заказу завистников и соперниц.

Мерзавец уже был на каторге, когда выплыла правда о его пропавших жертвах, правда, которую скрыли от общественности. Считалось, что некоторые изуродованные девушки теряли надежду на восстановление былой красоты у магов-косметологов и уезжали подальше, чтобы зализывать раны в одиночестве, – на это указывали их прощальные письма родным.

И лишь один журналист, упорный жених последней беглянки, выяснил жуткую правду: самых стойких жертв, сумевших справиться с ударом судьбы, Красавчик похищал, чтобы без помех наслаждаться их страданиями в своем логове. Когда девушка окончательно была сломлена, он ее убивал все той же шивейской кислотой.

Маньяк заслуживал не каторги, а смертной казни, которую ввел недавно король Эрик Вебранд. Но увы, Красавчик погиб во время побега…

… и объявился в моей гостиной. Чтоб изуродовать кислотой уже меня.

Почему? Кто его нанял?

– Нам повезло, что эмиссар Кромешной Тьмы был рядом с леди Горейской, – закруглил тяжелый рассказ полковник. – Не зная, что Красавчику заочно вынесен смертный приговор, кромешник привел его в исполнение.

– То есть он превысил свои полномочия, – сделала свой вывод я и отвела настырную прядь с лица. – Он мог его не убивать.

Мои холодные руки слегка подрагивали, а вставшие дыбом волосы все никак не желали возвращаться в пристойную прическу. Боги, да я вся была покрыта мурашками ужаса!

– Не мог, – возразил полковник Кимстар мрачно. – Меня долго раздражала в кромешниках их незыблемая уверенность, что они вправе лично судить тех, в ком больше нет света. Но в последнее время я все больше убеждаюсь: их Тьма права, когда заставляет творить самосуд. Лучшие судьи порой ошибаются. А она – нет.