Глава 9. Академия магии

Карета тряслась по ухабам, а Эйвери не сводила грозного взгляда с так называемого помощника. Сайрус смотрел в пол, делая вид, что его вовсе нет. Так они ехали последние десять минут, а четверть часа до этого спорили, ругались и решали, как быть дальше.

После заявления Сайруса о том, что он знает, где записи её отца, Эйвери сначала очень обрадовалась, затем заподозрила неладное и в конце концов уточнила, почему тогда парень не поделился информацией с полисмагами?

– Потому что среди них предатели, – заявил Сайрус. – И доверять им – последнее дело. Если хотите поговорить и узнать что-то от меня, едем в академию. Там безопасно.

– Для кого? – уточнила Эйвери.

– Для нас. Вы должны довериться мне. Как доверял ваш отец.

– Вы сумасшедший, – ответила Эйви, пожимая плечами и намереваясь вернуться в аптеку для нового разговора с лейтером.

Однако Сайрус преградил ей путь и, чуть распахнув сильно изношенный плащ, показал кончик темно-синей обложки, сделанной из кожи ядовитого арахонгиса. Эйви тут же узнала записную книжку отца. Туда он вносил результаты всех своих исследований и открытий. Отнять или украсть вещицу было невозможно, потому что обложка служила не только красивым украшением, но и очень серьёзным защитным артефактом.

Получить записную книгу Сайрус мог только лично от отца. Из рук в руки.

Больше ни слова не говоря, Эйви села в карету.

Сайрус влез следом и приказал кучеру ехать в академию.

– Вы похитили моего папу и вынудили его отдать книжку? – холодно спросила Эйви, неотрывно глядя на парня.

– Что?! Нет же. Я – не злодей в этой истории, – ощетинился Сайрус. – Граф отдал мне блокнот в день исчезновения. Сам! Велел передать его другу, милорду, который приедет из столицы дней через пять-семь. Но появились только вы с мистером Вудсом. А он не похож на друга графа Айверсона. И я… растерялся.

Так начался спор длиной почти в два десятка минут.

Сайрус доказывал Эйви, что верить нельзя никому, за исключением одного человека, к которому они и ехали. А она требовала пояснений, подробностей и доказательств непричастности парня к исчезновению отца. Сайрус отказывался отдать ей книжку и делиться любыми соображениями, пока она не поговорит с профессором Турнидусом. Эйвери критиковала такое поведение и настаивала на необходимости передать записи отца полисмагам.

– Возможно, это спасет его жизнь! – сказала она, зло сверкая глазами. – Папа знал, что пропадёт, раз отдал книжку. Разве вы не понимаете? Сейчас он может быть в большой опасности.

– Я обещал ему быть осторожным и не доверять никому, – повторял Сайрус недовольно. – А вам решил рассказать всё, потому что вы – его дочь. Тем не менее, к вам есть много вопросов.

– Вопросов ко мне?! – Эйвери распалялась всё сильнее. – Папа не предупредил о моем появлении просто потому, что не ждал здесь. Я решила приехать сюда спонтанно. Вы должны рассказать мне всё. Как можно быстрее.

– Только после того, как вы увидитесь и поговорите с профессором Турнидусом, – бубнил Сайрус, опуская взгляд. – Вы не заставите меня.

Эйвери замолчала. Она, разумеется, не собиралась его заставлять. А уговаривать парня было бесполезно. Оставалось лишь ждать встречи с неким профессором и действовать по обстоятельствам. Жалела Эйвери лишь об одном – что не могла передать Каспиану весточку о своём местонахождении. А ведь он просил её быть осторожной и не ввязываться в неприятности…

Появление здания академии за окном Эйви пропустила. Слишком погрузилась в собственные безрадостные мысли. И лишь когда карета остановилась, Эйви поняла: они прибыли на место.

Здание академии представляло собой нечто немыслимое: это была старая крепость, вокруг которой стихийно возникли разные постройки, отличающиеся по архитектурному стилю. Более того, находилась академия на краю обрыва, с которого открывался захватывающий вид на “кусочек” моря, отделенный от остальной части отвесными скалами и небольшим диким пляжем.

Эйви видела вдали спуск в виде испещренной стихией каменной лестницы. И только подумала, что им, должно быть, никто не пользуется, как заметила поднимающегося по ступенькам человека.

В целом, открывшаяся картина выглядела невероятно красиво и пугающе одновременно. Дорога к академии будоражила самые жуткие страхи. Она вела как раз по одной из скал, а от обрыва путников отделяла лишь тонкая полупрозрачная стена, доходящая Эйви до груди.

– Почему для учебы выбрали именно это место? – прокричала Эйви, следуя за Сайрусом. Ветер трепал ее волосы, выглянувшие из-под шляпки, подгонял в спину и уносил часть слов в неизвестность.

Сайрус остановился. Кутаясь в плащ, он дождался спутницу. Эйви пришлось повторить вопрос.

– Лет пятьдесят назад на острове оказалось слишком много одаренных детей. Простые школы справлялись с ними, пока они были крохами. Дальше юным дарованиям требовались более сильные учителя. Других учебных заведений не было, а индивидуальные занятия для своих чад могли позволить далеко не все семьи. Тогда остро встал вопрос о появлении академии. Протокол совещания Совета Помпти отправили в столицу, и сам король велел действовать. Даже профессоров из столицы прислал. Тогда же начали искать место под академию, и это оказалось совсем не легкой задачей. Сначала выделили здание в городе, но люди взбунтовались из-за последовавших за этим несчастных случаев. То дождь из камней, то жуки неизвестного вида налетели стаей, то мостовая у набережной треснула, и оттуда начал бить фонтан с сиреневой водой…

– Неудобства одни, – улыбнулась Эйви, вспоминая собственную академию и выходки учащихся там. Чего только не случалось…

– После очередного случая, когда на дома в элитном районе среди лета налетела снежная вьюга, тогдашний бургомистр расщедрился на это здание, – кивнул Сайрус, указав перед собой. – Когда-то здесь была крепость другого королевства. Но они проиграли нам. Все осталось в очень скорбном, полуразрушенном виде. И вот уже пятьдесят лет академию достраивают, ремонтируют и совершенствуют. Вам, наверное, странно видеть ее такой?

– Немного, – призналась Эйви.

– А мы привыкли, – улыбнулся Сайрус. – Мне кажется, лучше места нет во всем нашем королевстве.

– А ты был где-то, кроме Помпти? – уточнила Эйвери.

– Пока нет, – буркнул парень и добавил с плохо скрываемым негативным подтекстом: – Но много слышал от тех, кто был.

– Что же они говорили?

– Все считают остров местом для отбросов, но на самом деле в столице творится намного больше зла, – сказал Сайрус, посмотрев на спутницу с таким видом, будто собирался сражаться с ней за свою правду до последнего вздоха.

Но Эйви не была настроена на словесный бой. Желание спорить прошло. Ей хотелось поскорее укрыться от пронизывающего ветра.

– Кое в чем ты прав, – ответила она, припоминая последние новости столицы. – Везде хватает грязи, интриг и пагубного отношения к более слабым.

Сайрус отвернулся. Дальше они шли молча, пока не остановились у спуска к бухте. Эйви нахмурилась, отошла подальше и предупредила:

– Туда не пойду.

– И не надо, – удивился Сайрус и, взглянув в сторону спуска, добавил: – Мы подождем профессора здесь.

– Это он? – спросила Эйвери, глядя на медленно поднимающегося из низины мужчину, закутанного в длинный черный плащ.

– Да, – отозвался Сайрус. – Профессор Турнидус. Сейчас вы познакомитесь, поговорите и поймете, почему я не доверил бумаги вашего отца никому другому.

– Угу, – пробормотала Эйвери, отступая еще дальше и снова жалея, что не успела уведомить Каспиана о том, куда поехала.

Однако поднявшийся к ним высокий мужчина хоть и выглядел мрачным, ни агрессии, ни раздражения по отношению к гостье не проявил. Вернее, проявил, но не в ее адрес.

– Поуп, снова ты! Намазано тебе тут, что ли?.. – проскрипел он, после чего натужно откашлялся в кулак и направился к одной из построек академии, выглядящей как миниатюрная круглая башенка с тремя этажами.

Профессор оказался обладателем надменного лица с длинным крючковатым носом и узкими губами. Ярко выраженные аристократичные черты подчеркивал взгляд, от которого хотелось провалиться сквозь землю: слишком прямой, обвиняющий, цепкий. Словно видящий все пороки оппонента и дающий это понять.

Неприятная личность. Странная. Любопытная…

Сайрус бросился за профессором. Эйвери, не придумав ничего лучше, замкнула шествие.

– У меня урок заканчивается, – услышала она профессора. – Некогда.

– Но это важно, – донесся до Эйви голос Сайруса.

– Не важнее пятнадцати недоучек, которые наверняка пытаются взорвать мою лабораторию, – прохрипел профессор. – Сказал же, потом!

– Хорошо, мы подождем, – решил Сайрус за себя, и за Эйви.

– В кого ты такой настырный, Поуп? Как назойливый комар. Так и хочется… Ладно, ждите.

Профессор вошел в распахнутую настежь железную дверь. Послышалось эхо его тяжелых шагов, затем скрип и хлопок.

Эйвери обняла себя за плечи и вопросительно взглянула на своего спутника. Тот показался ей совсем мальчишкой: взъерошенным, немного растерянным и чувствующим вину.

– Извините, мисс Айверсон, – сказал Сайрус, – придется еще немного потерпеть. Сейчас урок закончится…

– Я думала, нас здесь ждут, – прервала его Эйвери.

– Ну-у-у… – Сайрус смутился еще больше прежнего. – Не совсем так. Вернее, совсем не так. Последний раз профессор велел мне больше не приходить. Сказал, приедет человек, которого ждал ваш отец, тогда он сам с ним встретится и всё обсудит. И я бы так и сделал, мисс. Но он не приехал, а вы здесь. И нужно действовать быстрее, чтобы найти вашего отца. Вот я и…

– Мы подождем, – кивнула Эйвери, подходя к двери и прячась за ней от холодного ветра. – Надеюсь только, это не займет слишком много времени. Я одевалась для поездки в карете и не рассчитывала на такую погоду.

К счастью, в этот день удача была на стороне Эйви. Не прошло и пяти минут, как в темном коридоре снова скрежетнуло, а затем послышался гул голосов.

Эйвери быстро отошла и встала рядом с Сайрусом. Из здания начали выходить молодые люди, принося с собой запах, напоминающий смесь из испорченной капусты и прелой травы. На миг Эйвери даже испугалась, решив, что Каспиан опоил ее болотным зельем в отместку, и сейчас оно начало действовать. Однако Сайрус прикрыл нос рукавом и так поморщился, что у Эйви отлегло от сердца. Запах явно чувствовала не она одна. Кроме того, он казался ей смутно знакомым, словно и сама она варила подобное.

Вопреки неприятному аромату, студенты выглядели счастливыми и довольными жизнью. Парни и девушки громко обсуждали планы на вечер, обходили Эйвери и Сайруса, бросая любопытные взгляды и ни о чем не спрашивая.

Еще через минуту в дверях показался сам профессор. Выглядел он совсем недовольным.

– Ну, что там у тебя? – спросил Виго Турнидус, глянув на Сайруса так, что даже Эйви захотелось извиниться за что-нибудь.

Однако “помощник” ни капли не смутился.

– Профессор, это – дочь графа Айверсона. И она временно назначена на его место. Я привез ее, потому что… Думаю, вы должны поговорить с мисс. Она ищет отца.

Виго Турнидус выслушал Сайруса и задумчиво посмотрел на Эйвери.

– Дочь, значит? – спросил он, сверля ее взглядом. – И зачем вы сюда приехали? С чего вдруг?

– Хотела увидеть отца, – ответила Эйви.

– Ложь.

Профессор сверкнул темными глазами, сложил руки на груди и привалился плечом к стене. По всему выходило, он готовился ждать правды.

– Я не лгу. Мне действительно нужно было встретиться с отцом! – упрямо заявила Эйви.

– Так нужно было или хотелось? – усмехнулся профессор.

Казалось, он видел ее насквозь.

– Кто вы такой, чтобы я вам отчитывалась? – вспылила Эйви.

– Никто. Прощайте. – Виго Турнидус оттолкнулся от стены и вернулся в коридор здания.

Сайрус метнулся за ним, хватаясь за голову. А Эйви…

– Хорошо, вы правы! – крикнула она. – Я ехала к отцу, потому что хотела, чтобы он помог разорвать помолвку.

Некоторое время ничего не происходило, словно ее признание не достигло цели. Сайрус так и стоял у двери с несчастным видом, а профессор не появлялся. И вдруг раздался его голос:

– Заходите! Ноги вытереть не забудьте, а то убирать сами будете. Наследят тут, а мне потом…

Его речь становилась все тише и вскоре прервалась. Эйви посмотрела на Сайруса. Тот радостно кивнул и первым вошел в темный коридор, оптимистично сообщая:

– Я знал, что у нас все получится.

Эйвери лишь покачала головой и, бросив последний взгляд в сторону морской бухты, отправилась за ответами.

Лаборатория профессора представляла собой большое прямоугольное помещение, заставленное столами, стеллажами, шкафами и аппаратурой. Окон здесь было всего два, но света оказалось вполне достаточно – работали магические лампы.

– Сюда, – позвал профессор, показываясь из-за одного стеллажа в конце помещения. – Мне нужно кое-что закончить. Поговорим за работой.

Эйвери безропотно прошла в указанном направлении и оказалась в новой комнатке, где на полу выстроились в аккуратный ряд три миниатюрных черных котелка с бордовой жижей, периодически пускающей пузыри.

– Это же жарчисса, – выдохнула Эйви, глядя на непривлекательную субстанцию и наконец понимая, откуда знала аромат, исходящий от студентов, покинувших лабораторию.

– Угу, – кивнул профессор, колдуя над первым котелком. – Она самая.

– Но это тонизирующее зелье, – напомнила Эйви.

– Да вы что? – притворно удивился профессор. – Серьезно?

Эйви нахмурилась, понимая, что лезет не в свое дело, но задала новые вопросы:

– Почему вы не только разрешили студентам это приготовить перед экзаменами, но еще и сами контролируете финальный процесс? Ведь известно, что после жарчиссы страдают головной болью и сильной слабостью. Хотите проучить их? Это… очень жестоко.

– Проучить? – Он бросил на Эйви насмешливый взгляд. – Поверьте, мои студенты сами умудряются находить приключения, и я в этом не помощник. Что касается жарчиссы – она улучшает память, внимательность и сообразительность. И лучше уж мои бестолочи сделают это зелье при мне, чем набодяжат что-то непонятное в местных подвалах. Потом вместо экзаменов придется отправлять их в больницу и устраивать пересдачу. А я хочу в отпуск.

– В отпуск? – опешила Эйви.

– На лето поеду к бабушке, – кивнул профессор, снова одарив ее насмешливым взглядом. – Так что вы хотели, милая леди?

– Я… – Эйвери вспомнила наконец о цели своего визита и растерянно оглянулась на Сайруса. – Меня привел он. Сказал, вы знаете нечто важное про отца. И еще велел никому не доверять.

– Прямо-таки велел? – Виго Турнидус вскинул брови и с сочувствием проговорил: – Ох уж эти властные студенты-второкурсники.

Сайрус покраснел и закашлялся, после чего принялся оправдываться:

– Вы говорили не лезть в это дело, и я бы не осмелился ослушаться, профессор. Но на остров приплыли только она и ее жених. И больше никого.

– Жених? – Мистер Турнидус перестал мешать зелье и пристально посмотрел на Эйви. – Помолвку с которым вы хотели разорвать при помощи отца?

Пришел черед Эйви смущаться.

– Ну-у… да, но…

– Он старик? – предположил профессор. – Этот жених.

– Нет, что вы.

– Развратник?

Эйви на несколько секунд засомневалась, но все же помотала головой.

– Урод? Контуженный после войны? Инвалид? Сволочь? – забросал ее новыми предположениями Виго Турнидус.

– Нет же! – выпалила Эйви. – Каспиан… не урод. И не такая уж сволочь. То есть, у него, конечно, есть недостатки, но в целом он весьма… Одним словом, мы решили, что не станем разрывать помолвку.

– То есть за время пути от столицы до Помпти вы передумали? – Профессор перестал хмуриться, склонил голову набок и прищурился. – Интересно. С чего бы это?

– Вспомнила о своем долге перед родом и королевством! – пожала плечами Эйвери. – Вот и все.

– Понимаю, – кивнул профессор. – Долг – это очень важно.

– Вот именно, – согласилась Эйви. – Так что теперь мы ищем моего отца, чтобы попросить благословения. Кас… то есть Каспиан Уоллес-Вудс нанялся стражником, а я…

– А вами решили прикрыть брешь, появившуюся из-за пропажи Николаса. Понимаю. – Профессор отвернулся от собеседницы и принялся мешать зелье во втором котелке. – Что ж, присаживайтесь, миледи. В награду за вашу откровенность я тоже кое-что вам расскажу. Но сначала ответьте, насколько вы стрессоустойчивы?

– В каком смысле? – уточнила Эйви осторожно.

– Понятие “труп” нужно заменять на нечто нейтральное, вроде “покинувший нас навсегда”? Или можно называть вещи своими именами? Предупреждаю: для обморока здесь совсем нет места. Разве что вон в том углу, но там очень пыльно.

– Я стрессоустойчива, – ответила Эйви с уверенностью, которой на самом деле сильно поубавилось от слов профессора.

– Тогда слушайте.

За следующий час беседы Эйви узнала гораздо больше, чем ей рассказывали раньше. Новые обстоятельства, раскрытые профессором Турнидусом, подействовали пугающе и отрезвляюще. И леди Айверсон стало еще тревожнее.

Профессор Виго Турнидус когда-то учился с ее отцом на одном курсе. Они не были друзьями, но, встретившись со старым знакомым на острове, граф кое-что доверил профессору в день исчезновения. Кроме того, лорд Айверсон сообщил, что отправил письмо в столицу и ждал приезда некоего Шарля Ратьена – младшего советника его величества по вопросам внутренней политики королевства. Послание уплыло с надежным человеком на материк, а там должно было отправиться магограммой. Если бы все было хорошо, Николас Айверсон сам забрал бы коробку, оставленную Виго Турнидусу на хранение. Но на случай своего исчезновения, граф попросил профессора дождаться Ратьена и передать все ему. Для того, чтобы младший советник поверил Турнидусу, граф оставил свою записную книжку своему помощнику – Сайрусу. Ни профессор, ни его ученик не знали, куда именно мог деться Николас Айверсон. Кроме того, никто не ждал появления Эйвери и Каса.

Что касается оставленной коробки: профессор уже сунул туда нос и узнал, что граф нашел ряд фактов, подтверждающих страшное: в тюрьме на острове кем-то велись эксперименты на заключенных. Николас почти уверился, что им давали зелье, чтобы тренировать полное подчинение. Есть несколько вариаций подобного снадобья, и граф нашел, каким именно поили заключенных. Видимо, сначала отрабатывали дозировку, чтобы максимально усилить эффект, но не убить. Затем, поняв, как следует рассчитывать зелье для каждого человека, начали травить уже тех, кто проживает на острове. Дальше – хуже. Судя по заметкам и предположениям графа Айверсона, выпить зелье недостаточно, к нему прилагается сильное ментальное воздействие. То есть после выпитого маг максимально открывается, и ему подают идею, закладывая в голову, как его собственную.

– Скажем, ночью попытаться сбежать с острова. Любой ценой, – говорил профессор Турнидус, поглаживая ворот наглухо застегнутой рубашки. – И он бежит, даже зная, что на шее есть ошейник, который его убьет, стоит лишь преодолеть заданное расстояние…

Дослушав рассказ, Эйви какое-то время молчала, пытаясь понять одну простую вещь: это именно её спокойный улыбчивый отец, всю жизнь избегающий конфликтов, собрал всю озвученную информацию. Это её папа, который всегда казался ей „пресноватым”, провёл собственное расследование, побывав в самой таинственной тюрьме и опросив свидетелей. А ещё, если все действительно было так, как ей преподнесли, то граф Айверсон, узнав жуткие тайны про эксперимент над живыми людьми, не отнёс сведения полисмагам. Почему? Об этом ещё предстояло подумать.

– Мисс, бумаги здесь, – разбавил царящую вокруг тишину Сайрус Поуп. – И вы сами можете убедиться во всем, что рассказал профессор.

– Да, я бы действительно взглянула на записи, – ответила Эйви.

– Сейчас принесу, – усмехнулся Виго Турнидус. – Пока выбирайте стол в лаборатории. Вы не торопитесь?

– Вообще-то, я обещала быть дома пораньше, – опомнилась Эйви, – так что могу забрать коробку с собой и…

– И ничего не выйдет, – покачал головой профессор. – Я и без того решил нарушить слово, данное пропавшему графу, когда рассказал вам о его записях и согласился их показать. Вы ведь не Шарль Ратьен, миледи. А бумаги адресованы ему.

Эйвери недовольно поджала губы, вспоминая слова Каса о том, что никому нельзя доверять. Но… она уже зашла слишком далеко и не готова была отступать сейчас.

– Задержусь ещё немного, – решительно согласилась Эйви. – Показывайте, что у вас есть.

Спустя час с небольшим леди Айверсон сделала три важных вывода: первый – расследование действительно вёл её отец, о чем свидетельствовали хаотичные записи и справки в его дневниках. Второй – судя по прочитанному в бумагах, в местной тюрьме действительно экспериментировали над заключёнными, и граф даже высказал предположение, какое именно зелье применяли для воздействия на их разум. Оммилиммс. Когда-то его пили ясновидцы для открытия третьего глаза и увеличения силы дара. Маги открывались окружающим потокам и после долгой медитации погружались в транс, из которого возвращались с невероятно точными предсказаниями. Вот только долгое применение подобных зелий вызывало головные боли, судороги и припадки. Так что в королевстве его давно запретили.

Эйви помнила про оммилиммс немного, но решила обязательно почитать про таинственное зелье в старинном справочнике, купленном на материке.

Предположения графа Айверсона, высказанные в дневниках, подтвердил и Сайрус, рассказав о смерти Джорджа Фисснира – его дяди, фармацевта по профессии. Джордж всегда был работягой, выпивал только по праздникам в кругу родных. За день до смерти он сообщил родной сестре – матери Сайруса, что имеет сведения о найденном мертвым магистре темной магии – Эндрю Ругьере. Тот регулярно покупал в аптеке много странных реагентов и совсем недавно хвастался, будто вскоре сыграет такую свадьбу, что весь Помпти вздрогнет. Магистр собирался жениться и купить для любимой новый дом. Это при его-то заработках в академии… Джордж Фисснир (фармацевт) тогда резонно удивился, на какие деньги магистр собрался шиковать? А Ругьер сказал, что работает на одного очень влиятельного человека, не жалеющего оплаты. Вскоре магистр умер при загадочных обстоятельствах – вроде как пытался уплыть на лодке с острова, но сработала магическая защита…

А ведь хотел жениться и клялся, что любит невесту.

Мама Сайруса посоветовала Джорджу рассказать о магистре следователю. О том, что тот работал на влиятельную личность и получал большие деньги за что-то. Джордж согласился с сестрой, но был ли он в полисмагии – осталось загадкой, ведь следующим вечером он напился до смерти в тёмном переулке. Заверения родни о том, что Джордж никогда не увлекался вредными привычками, не помогли. Нашлись свидетели, видевшие, как он пил одну бутылку за другой. Сам. Никто его не заставлял…

Выслушав Сайруса, Эйвери пришла к третьему выводу: убийца, действующий в Помпти, имеет важную должность, с помощью которой умело прикрывает все свои злодеяния. И, скорее всего, работает он в полисмагии. Это сильно ее напугало.

Получив столь опасную пищу для размышлений, Эйвери пообещала приехать в лабораторию завтра, чтобы ещё раз подробно пересмотреть записи отца, и попросила Сайруса проводить её к дому. Молодой человек с радостью согласился, а профессор Турнидус собрал бумаги и предупредил:

– Если ко мне после вас придут требовать записи графа, я буду отрицать, что знаю об их существовании. И о том, что наша с вами беседа касалась Николаса Айверсона, тоже не скажу.

– Я понимаю, – кивнула Эйвери. – Спасибо, что доверились мне.

– Сделайте так, чтобы я не пожалел об этом, – ответил он хмуро. – И ещё… Миледи Айверсон, не вмешивайте больше Сайруса. Я велел ему держаться подальше не просто так. Да и вы сами… Знаю, не мое дело, чем вы предпочитаете заниматься и куда суете свой аккуратный аристократический нос, но все же скажу: будьте осмотрительней в том, что делаете и говорите. Вы слишком похожи на отца, миледи. Такая же любопытная, доверчивая и беспечная. Только Ник уже пропал, а вы идете четко по его стопам. Мне не хотелось бы узнать из газет о новом исчезновении.

Эйви ничего не ответила. Опровергать слова профессора об ее излишней беспечности было глупо. Она и сама понимала, что, приехав в академию, здорово рисковала и могла попасть в беду. Да что там, вся эта безумная поездка в Помпти стала одним сплошным недоразумением.

Пора было учиться на жизненных уроках.

Скомканно попрощавшись, Эйви покинула лабораторию, мечтая как можно быстрее увидеть Каспиана и рассказать всё услышанное. Ему единственному она доверяла на этом жутком острове. И с ним одним чувствовала себя в безопасности.

Путь к дому миссис Лемар занял совсем немного времени. Однако Сайрус даже за этот короткий срок успел утомить Эйвери своими размышлениями и предположениями о том, кто мог стоять за злодеяниями. Парня после посещения академии словно прорвало:

– Думаю, это капитан Галлах, – говорил он, задумчиво потирая подбородок и глядя в окно наемного экипажа. – Этот всегда мечтал добиться большего и грести деньги лопатой. Он и придумал эксперименты с зельем, чтобы опоить начальство и получить новое назначение. И у меня есть кое-какие доказательства! Ну как доказательства… мысли на этот счет.

Сайрус посмотрел на Эйви, придвинулся ближе к краю сиденья и продолжил запальчиво:

– Моя мама слышала от миссис Коэн, что капитан Галлах одно время ухаживал за экономкой бургомистра. И все очень удивлялись не только из-за разницы в положении. Это как раз можно было понять – любовь, страсть… Хотя какая там страсть с этой страшной чопорной женщиной? Вы бы ее видели.

– Мисс Корхан? – припомнила Эйвери свою невольную компаньонку с материка.

– Кархенен, – исправил её Сайрус. – Знаете её?

– Видела, – кивнула Эйви и пояснила: – Приехав в город, мы останавливались в доме бургомистра.

– О, тогда вы должны были заметить, как дорожит мистер Брайт своей экономкой, – улыбнулся Сайрус. – Она – его глаза и уши, честно. Он возит ее за собой с материка на остров и обратно. Мисс Кархенен строит слуг и даже секретаря бургомистра, они ни в чем ей не перечат. Потому что хозяин во всем к ней прислушивается. Эта женщина работает у него уже несколько лет и раньше даже думали, что у них роман. Но потом он ухаживал то за одной леди, то за другой… Моя мама, как и ее подруги, считает, что сама мисс Кархенен останется старой девой на веки вечные и будет до конца жизни преданно служить бургомистру. Говорит, это такой тип женщин. Не знаю, честно, что это значит. Но даже когда капитан предложил ей выйти за него замуж, мисс Кархенен отказала. Вот так.

– Подожди… – Эйви мотнула головой, пытаясь осознать услышанное. – Капитан Галлах делал предложение экономке бургомистра? Ты серьезно?

– Да.

– Но… она ведь старая. Ну или… – Эйвери смешалась, пытаясь припомнить чопорную мисс Кархенен. Но в голове рисовались лишь черные строгие наряды и мышиного цвета волосы, собранные в простую причёску.

– Она младше капитана Галлаха, – поразил Сайрус. – Только жизнь у бедняжки была не сахар, наверное, поэтому такой вид. Как старуха, да?

Эйви поморщилась и поправила Сайруса:

– Я бы скорее назвала ее невзрачной.

– Ага, невзрачнее некуда, – охотно кивнул он. – Мисс Карханен росла в семье старшей дочерью, но замуж так и не вышла. Две ее сестры давно детей воспитывают и хорошо устроились, а она сама работает и все. Будто ей не хочется замуж. А могла бы пойти за капитана. Он хоть и грубоват, но вроде неплохой. Мама считает, что перед самым обручением мисс Кархенен что-то узнала про капитана, поэтому сказала “нет”. Наверное, он хотел использовать ее, чтобы подобраться к бургомистру и уговорить того дать хлебную должность на материке. Капитан ненавидит остров. Когда экономка ему отказала, он почти не горевал, быстро увлекся дочерью местного богача, а мисс Кархенен долго ходила очень печальной. Даже болела.

– Еще бы! – вспылила Эйвери, почему-то припоминая Каспиана и его предложение ей. И как потом этот негодяй флиртовал с каждой леди на приемах… – Ох уж эти мужчины! Когда вернусь на материк, обязательно подарю мисс Кархенен какой-нибудь приятный подарок.

– Зачем ждать до материка? – удивился Сайрус. – Она наверняка уже приехала на остров, чтобы следить здесь за порядком в доме. Только я не знаю, как ей можно сделать приятное…

Эйви задумалась и хотела высказать несколько предположений относительно милого подарка для экономки бургомистра, когда карета остановилась. Больше того, не прошло и нескольких секунд, как дверь открылась и внутрь заглянул лейтер Тарт.

– Вот и вы! – облегченно сообщил он, заметив Эйви. – А я уже собирался отправиться на ваши поиски, мисс Айверсон! Не пугайте так больше.

– Зачем вам меня искать? – поразилась Эйвери.

– В городе несколько новых нападений нечисти, – хмуро ответил он. – Среди бела дня. Я решил проверить вас, а вы не появлялись дома. У меня было нехорошее предчувствие, вдруг вы в беде?

В последней фразе слышалась укоризна. И Эйвери страшно захотелось оправдаться, рассказать, где она была и что узнала, но… Она вспомнила слова профессора Турнидуса и ответила не совсем правду:

– Я так испугалась разгрома в лаборатории, что попросила Сайруса показать местные достопримечательности. Он убеждал меня вернуться в дом миссис Лемар, но разве я могу? Там ведь нет отца! А я умираю от неизвестности. Вы, к слову, обещали привезти новости о нем. Что-то нашли?

Лейтер, взгляд которого значительно смягчился, кивнул:

– Кое-какие сведения есть. Пойдемте, расскажу. Или у вас еще планы?

Эйвери посмотрела на бледного Сайруса, вновь превратившегося в хмурого молчуна. Тот быстро помотал головой.

– Планов нет, – печально признала Эйвери. – Мой помощник, кажется, испугался новостей о нападениях нечисти. Теперь точно придется бесконечно сидеть в арендованной комнате.

– Так будет лучше, – с заметным облегчением проговорил лейтер, подавая ей руку и помогая покинуть экипаж. Как только Эйви оказалась на земле, Эштон Тарт сделал новое признание: – Мне очень неприятна мысль о том, что с вами случится несчастье. Прошу, будьте осторожны, берегите мои нервы. Они пригодятся во время поимки мерзавцев на улицах города.

Смущение ей изображать не пришлось.

Скупо улыбнувшись, Эйви спешно ретировалась в дом, пригласив лейтера пройти следом, чтобы рассказать новости за чашечкой чая.

Каспиан все еще не вернулся с дежурства, зато в гостиной, к облегчению леди Айверсон, к гостям присоединилась миссис Лемар. Рядом с ней Эйви ощутила себя проще и непринужденней. Оставаться наедине с Эштоном Тартом ей совсем не хотелось – видимо, слишком сильны были правила столицы, привитые с рождения. А ведь на острове никто не осудил бы Эйви за безобидное чаепитие с лейтером…

– Итак, вы что-то узнали, – напомнила миссис Лемар, глядя на гостя с нескрываемым беспокойством.

Эйвери вернула на столик чашку, из которой так и не сделала ни единого глотка. Она вся превратилась в слух.

– Есть свидетели, видевшие графа в ночь исчезновения. До этого мы считали, что он исчез вечером, примерно в одиннадцать. И искали в основном на северо-западе острова. Но оказалось, после полуночи граф был в порту. И не один, – сказал Эштон.

– А с кем?

– С матросом. Мы знаем имя – Молах Коин; и знаем, где его искать. А еще… – Эштон виновато посмотрел на Эйви. – Говорят, этот матрос, вернувшись из рейса, разжился деньгами и угощал дружков три дня подряд. Как раз сейчас из порта отправляется корабль, на котором отправили стражей, чтобы допросить Коина. Он снова на материке.

– Значит, к утру вы будете что-то знать? – с надеждой спросила Эйвери.

– Скорее, к обеду, – ответил лейтер. – Тогда же будет совещание в нашей ратуше, и я должен буду доложить о ходе операции. После него могу заехать к вам, Эйвери.

– К нам, – вмешалась Элен Лемар. – Мне, знаете ли, тоже небезразлична судьба постояльца, молодой человек.

– Разумеется, – кивнул лейтер, поднимаясь. – В таком случае, до встречи?

– До свидания, – ответила Эйвери, все еще думая о том, что мог делать ее отец ночью в порту?

– Я провожу вас, – услышала она хозяйку дома. – Пойдемте.

Остаток дня Эйвери провела в своей комнате за книгами, купленными на материке. Выходила она лишь один раз – для ужина в компании миссис Лемар. Каспиан так и не появился, но от него принесли послание, в котором скупо говорилось, что Уоллес остался на ночное дежурство.

Засыпала Эйвери с чувством глубокой тревоги, которую не могла ни унять, ни объяснить.